Любить обещаю

POV Итан       Меня зовут Итан Хаккет, мне почти двадцать четыре года и я альфа. Что ещё? Ах да, я сын того старика Хаккета, который владеет одним из трёх крупнейших телеканалов нашей страны. И, пока отец борется с конкурентами, я могу посвятить себя… себе. Ведь эта жизнь дана для того, чтобы жить её хорошо, и я с этим справляюсь.        У меня есть всё, о чём многие мои ровесники могут только мечтать: квартира с видом на море, модная тачка, блестящее образование, любящие родители и очаровательный жених.        Кстати, о нём. Кто-то мог бы подумать, что такой, как я, выберет себе в пару какую-нибудь смазливую сучку с обложки журнала. А вот и нет. Мой Патрик — идеал омеги, тот самый тонкий и возвышенный, о каких снимают романтические фильмы и пишут в книгах. Застенчивый, нежный, утончённый. Он учится в художественной академии и мечтает о крепкой семье.        И сегодня тот самый день, когда я явился познакомиться с его родными. Нет, я не волновался. Я знал, что понравлюсь им. Ведь в колледже неоднократно получал почётное звание обладателя самой обаятельной улыбки. Ерунда, конечно, но доля правды в этом есть.        Я притормозил свой бугатти вейрон у дома семейства Лейк. Небольшой, но ухоженный, подходит Патрику. Улыбнувшись этой мысли, я двинулся к воротам и спрятанному под каким-то вьющимся растением звонку. Раньше я только подвозил Патрика, но он за три месяца ни разу не пригласил меня на чай. Даже обидно, но, наверное, он хочет, чтобы всё было «по-настоящему», правильно.       Занеся палец над маленькой круглой кнопкой, я остановился, решив выкурить сигарету прежде, чем пройти в этот милый дом. И даже подумать не мог, что у моей вредной привычки появятся свидетели. Свидетель. — Привет, а ты к нам? Сейчас кто-нибудь выйдет и впустит тебя. А ты знаешь, курение рак лёгких вызывает, всё такое? — я даже не сразу понял, откуда донёсся звук.       Огляделся и не увидел никого на уровне моих глаз. Ниже? И точно. Из-за обвитой опадающим плющом ограды на меня смотрел мальчишка лет пятнадцати максимум. Мальчишка в инвалидном кресле. Он смотрел на меня и, прищурившись от заходящих солнечных лучей, улыбался. Я усмехнулся и, втянув дым, выдохнул куда-то в его сторону. — Видимо, тебя эта участь не миновала, — заявил я.       Не то чтобы хотелось его задеть, но, честно, терпеть не могу, когда кто-то суёт нос не в своё дело. А ещё все эти калеки, или, как нужно говорить, люди с ограниченными возможностями, вызывают у меня лёгкую брезгливость. Ничего не могу с собой поделать. Мы просто существуем в разных мирах, и я не считаю нужным пересекаться. — Я к Патрику. А ты… — Его брат. Меня зовут Джесс, — мальчишка снова улыбнулся, несмотря на мой явно неприветливый тон, и протянул мне руку через забор.        Я немного помедлил, но затем мимолётно пожал эту маленькую тонкую ладонь, холодную. Очень. То ли пацан уже одной ногой в могиле, то ли банально торчит на осеннем холоде уже давно. Впрочем, меня это не касается.        Он омега, я уловил это по едва различимым ноткам в воздухе. И он брат Патрика. Странно, мой жених никогда не говорил о его существовании. — Это, значит, ради тебя у нас такой переполох, — продолжал Джесс, не сводя с меня глаз. — Папа лаймовый пирог сделал, очень вкусный. Ну, Патрик тоже помогал, он же здорово готовит. Отец лучшее вино достал. — А ты что сделал? — не знаю, почему это сорвалось. Наверное, потому что мальчишка слишком много болтал. Мне просто хотелось докурить и избавиться от его общества. — А я здесь сижу, гуляю, — казалось, ничуть не растерявшись, отозвался он.        Я не успел докурить: дверь распахнулась, и на пороге показался Патрик. Нарядился, и, чувствую, провёл у зеркала далеко не пять минут. Я улыбнулся, когда он приблизился, открывая ворота. — Итан! Что же ты не звонишь? — воскликнул он, а затем обернулся на Джесса. — А ты тут пристаёшь со своей болтовнёй? — Ну, не стоять же молча, — тот улыбнулся в ответ на откровенно грубое заявление.       Интересно, он всегда улыбается? Может, у него и с головой проблемы? — Идём, на столе уже всё готово, — Патрик подхватил меня под руку, проводя в дом.        Почему-то на лестнице я обернулся. Джесс не собирался за нами, и брат не собирался за ним. Он что же, останется здесь? Я и пару минут стоять продрог. — А он?.. — Его отец заберёт, — поспешно отозвался Патрик и провёл меня вперёд.        Чисто, аккуратно, можно сказать, вылизано, пахнет пирогом и кучей ещё каких-то блюд. Подготовка, как на банкет. Хотя оно и понятно, для такого омеги, как Патрик, знакомство с родителями — это важное событие.        Чета Лейк радушно пригласили меня за стол, а я с улыбкой протянул хозяевам дома одно из лучших, на мой вкус, вино и роскошный букет. Не с пустыми же руками приходить. — Итан, мы столько слышали о вас! Патрик так много рассказывал! — Да ладно тебе, пап, ничего такого я не рассказывал, — Пат, конечно, смутился, и его щёки залил лёгкий румянец. — Вы садитесь. Всё готово, вы ведь любите говяжьи отбивные?       Они заняли места за столом, и я тоже почти приземлился на предложенный мне стул, но резкий порыв ветра с ошмётками листьев, ударивший в окно, заставил меня затормозить. — А ваш второй сын не присоединится к нам?        Наверное, мне просто стало интересно. Они приветливо улыбались мне, говорили о вкусноте блюд, о том, что рады познакомиться с избранником сына. А о том, что в этой семье есть второй ребёнок, никто не сказал и слова. Будто его нет. Только вот я видел этого мальчишку, который, видимо, всё ещё находился во дворе. — Нет, его с нами не будет, — быстро отозвался Патрик, и я явственно ощутил его недовольство одним лишь упоминанием о брате. — О Боже! Джесси… он во дворе! Малькольм, сходи за ним! — воскликнул Уолтер, папа моего омеги.        Наигранно и неестественно. Едва ли в этом тоне улавливалось волнение за своего больного ребёнка. Но я не винил Уолтера: инвалид в семье — это обуза, зачастую постыдная и утомительная. Однако, что-то дёрнуло меня за язык, заставило вспомнить о нём. Возможно, мне была интересна реакция идеального семейства на напоминание о своём изъяне.       Малькольм молча вышел, и вскоре прихожую огласил скрип каталки. Отвратительный скрип, надо сказать. — Потом, Джесс, — смутно услышал я слова главы семейства, и он вернулся в гостиную.       Я хорошо ощущал это напряжение и попытки делать вид, что всё в порядке, а потому мягко сжал ладонь жениха и улыбнулся его родителям. — Я рад, что Патрик, наконец, пригласил меня к вам. Если не возражаете, я бы хотел произнести небольшой тост в честь нашего знакомства.        Они, конечно, были не против, и я уже потянулся за бутылкой вина, как у двери послышался скрип колёс. Мой тост, призванный разрядить обстановку, оказался бесцеремонно прерван появлением младшего из Лейков. — Простите, я только на минуту, — сразу объявил он с беззаботным выражением лица. — Здесь так вкусно пахнет пирогом! Ты уже пробовал? — мальчишка повернулся ко мне, и я столкнулся с его светло-голубыми глазами. Удивительно яркие для человека, прикованного к инвалидной каталке. — Ещё нет, мы ждали только тебя, — я не сдержал лёгкой усмешки.        Кажется, там, в коридоре, отец ясно дал ему понять, что ему здесь не рады, а он ворвался с этой своей широкой улыбкой и абсолютной чепухой. Да, именно «ворвался», несмотря на невозможность ходить. Интересно, почему? Хотя это точно неподходящая тема для знакомства с семьёй.        Я краем глаза заметил, как Патрик рассерженно поджал губы, а его ладонь, всё ещё лежащая в моей, дрогнула. Любопытно, такая острая реакция на младшего братишку, хотя я вроде бы дал понять, что его наличие в семье жениха меня не заботит. — А расскажите, Итан, какие у вас планы на будущее? — на этот раз перевести тему разговора попытался Малькольм.       Видимо, родители предпочли сделать вид, что ничего не произошло. Я улыбнулся в ответ, успокаивающе погладив ладонь Патрика. — Мои планы самые разнообразные. Но главный из них связан с вашим сыном. — Неужели речь о скорой помолвке? — воодушевлённо поинтересовался Уолтер.        Ответить на этот вопрос мне помешал звон посуды и ощутимо дрогнувший стол. Джесс въехал в него, не вписавшись и не успев затормозить в попытке взять сок. — Простите, — пробормотал он, пытаясь выровнять каталку, но от его усилий со стола едва не полетела ваза с принесённым мной букетом.        Я удержал цветы одной рукой, но, конечно, это не укрылось от внимания семейства. Больше всех напряжён был Патрик, и это вызывало у меня лёгкое недоумение. Он ведь всегда был таким мягким и покладистым, а сейчас, кажется, едва сдерживался, чтобы не выставить мальчишку из комнаты. И это… интересно. Такого Патрика я не знал, мне стало любопытно, как далеко он может зайти в своём этом стеснении или неприязни? — О помолвке, — медленно протянул я, украдкой наблюдая, как Джесс не оставляет попыток дотянуться до графина с соком. Примечательно, что заботливые родители, которые так плясали вокруг меня, даже не попытались помочь ему. — Возможно. Но, согласитесь, три месяца довольно малый срок для брака.        Патрик взглянул на меня так, будто только что я окатил его ведром ледяной воды. Впрочем, Уолтер тоже едва удержал вежливую улыбку. Они выглядели такими похожими в этот момент. Сразу видно родство. Патрик практически полностью пошёл в папу: ровный овал лица, мягкие черты, круглые серые глаза, вьющиеся пшеничные волосы и плавные очертания тела. А вот Джесс, напротив, походил на отца, но, будучи омегой, обладал более тонкими чертами, которые, если бы не его нелепость и болезненная худоба, я бы даже назвал изящными. — Положить тебе что-нибудь? — поинтересовался я у мальчика, пока Патрик приходил в себя после моих слов.       Да, порой мне нравилось выводить его из этого смущённого равновесия, видеть эмоции. Слишком уж старательно он прятал их всё то время, что мы знакомы. — Он не маленький, сам справится, — а вот и эмоции.       Тем не менее я встал и налил Джессу сок. — Спасибо, но не стоило, правда, — мальчик по-прежнему улыбался мне, пропустив мимо ушей реплику брата, который, кажется, заводился всё больше с каждой секундой. — А расскажите, чем вы занимаетесь? Собираетесь продолжить дело отца? — Малькольм пытался поддерживать деловой разговор, как подобает альфе, выдающему своё драгоценное чадо замуж. А меня почему-то это всё больше смешило. Вся эта трагикомедия, разыгравшаяся в до блеска вылизанной комнате. — Я год назад окончил колледж и пока что не уверен, хочу ли посвятить всю жизнь телевидению. Однако, моя судьба, полагаю, решена. — Конечно же, Итан будет не менее успешен, чем мистер Хаккет, — вмешался Патрик, и я почувствовал, как его ладонь плавно сжала мое предплечье. Он будто боялся отпустить меня. — Как интересно, а скажите… — А чем тебе хотелось бы заниматься? — неожиданно вновь подал голос Джесс, и, столкнувшись с этими светлыми глазами напротив, я не сдержал короткой усмешки: неуместно и наивно. Но, кажется, единственно искренне из них всех. — Мне бы хотелось победить в гонках Формулы один. Несбыточная мечта детства. Люблю скорость. — Я тоже, — без промедления выдал мальчишка, и я окинул его весьма скептическим взглядом. Это он на коляске гоняет? Забавный. — Это никому не интересно, Джесс! — воскликнул Патрик, обернувшись на брата, сидевшего от него по левую руку. — Может быть, ты допил, и хочешь отдохнуть?       Слишком откровенный намёк: убирайся отсюда. Я наблюдал. И — нет, этот излишне оптимистичный бесцеремонный ребёнок-инвалид мне не импонировал, но что-то в этот вечер заставило меня остановиться на моей же фразе: «три месяца довольно малый срок для брака». Мой милый тихоня Пат должен открыться мне со всех сторон прежде, чем я надену на его палец обязательно дорогущее обручальное кольцо.        В тот вечер я не задержался надолго. Я вежливо попрощался с его родителями, поцеловал Патрика на пороге, проигнорировав его вопросительный взгляд, а затем гнал свой бугатти на предельно разрешённой скорости по трассе — прочь из города. Мне нужно подумать или же, наоборот, выбросить из головы.