Тридцать вырванных страниц

Дальше разбирательство шло уже без непосредственного участия Брока. Нет, его, конечно, допросили, и если бы не маячившие за спиной Барнс со Стивом, то, скорее всего, и списали бы как одного из участников успешно подзабытой всеми «Гидры» — слишком много Брок знал того, что ему знать было не положено. Но покровителей он нашёл себе что надо… В ЩИТ таскали всех, кто мог так или иначе подтвердить слова Брока, собранные им в течение всей службы сведения. Перебирали фактами, предположениями, строили теории одна смешнее и фантастичнее другой, но ничего так и не предъявили. То есть совсем ничего, хотя в каких-то знаковых для страны или того же ЩИТа операциях ни сам Брок, ни СТРАЙК участия не принимали. Не дотягивали по уровню доверия, видимо. Да и трудно трахать командира отряда, когда его мотает по всему миру и могут завалить на первом же задании. Вот Пирс и держал его при себе. — Вы очень удобно устроились, мистер Рамлоу. Что тогда, что сейчас, — ухмыльнулся Фьюри. Брок не стал огрызаться, хотя за понятливость директора ЩИТа хотелось самое меньшее пристрелить. И ведь давил специально, урод одноглазый, нашёл болевую точку и давил, уверенно так, в глаза заглядывая. Хотя видел отчеты медиков, видел круглые точки шрамов от ожогов на предплечьях и запястьях, видел записи. Понимал, всё прекрасно понимал, что творилось с Броком, но, видимо, и у него было что-то большее к Пирсу, глубоко личное, чем работа и старая-старая дружба. Не мог Николас Фьюри так сильно проебаться и не заметить многоглавое чудовище прямо перед носом. — Беру чем умею, — в тон ему отозвался Брок, беззаботно пожал плечами. — Зато гибкость выработал просто феноменальную. Но вы же видели, директор. За его спиной закашлялся, подавившись кофе, Стив, хохотнул в кулак Барнс. Фьюри лишь сверкнул единственным глазом, полыхая лимонно-зелёным, вызывая стойкое желание вернуться в родную «Гидру», там хоть известно что и от кого ожидать. Эти двое всегда теперь были рядом. И если с принцессой ещё понятно, он хоть и нет-нет да жался к Стиву, касался его в совершенно неожиданных местах, не смущаясь никого, но и от Брока не отходил, хмурой тенью следовал. А вот Стив… понятно, что из-за Барнса он готов был выше головы прыгать, раскатывать всех не согласных с его позицией тонким слоем, но и Брока отчего-то тоже включил в тот самый приоритетный список, состоявший когда-то только из одного имени. Нет, они не говорили, не обсуждали произошедшее на Базе «Гидры», Пирса, прошлое самого Брока и его место в жизни теперь уже официально ожившего по всем бумагам Баки Барнса. Стив просто поставил галочку рядом с именем Брока. И это напрягало. Не то чтобы Брок был сильно недоволен. Он хотел быть рядом со Стивом и сам, познакомиться как следует, узнать его, сравнить с теми ощущениями, что тот вызывал в нём с юности, как-то определить для самого себя, что будет дальше, но в чудеса Брок не верил и прекрасно помнил о том, что друзей надо держать близко, а врагов ещё ближе. Всё же это именно он оттяпал добрую половину внимания нежно любимого Стивом Барнса. — Мой детка, — привычно урчал по утрам Барнс, потираясь внушительным стояком о бедро Брока, сбивая с мысли и мешая готовить завтрак. — Сладкий, горячий. А Броку хотелось не трахаться, а головой о мраморную столешницу приложиться из-за внимательных взглядов перебравшегося к ним с принцессой в дом Стива. Проще от его переезда не стало и спокойнее тоже. По крайней мере, Брок чувствовал себя жабой, лежащей вспоротым брюхом кверху. В его нутро лезли в ЩИТе, выискивая там непойми что, то ли всё-таки предателя, то ли маргинала-извращенца, то ли всё же жертву странно сложившихся обстоятельств. Лез и Стив. Хотя тут Брок с легкостью мог его понять: и взгляды, и бесшумные появления за спиной, и даже попытку как-то сносно сосуществовать на одной территории, но всё равно из дома Брок сбегал, стоило появиться такой возможности. В Трискелионе было до странного спокойно. Фьюри, как и обещал, не распространялся о том, что происходило в его кабинете, о сотне часов видеофайлов, документации на добрую половину работников Пентагона и Белого дома. Да и о смерти Александра Пирса, как оказалось, никто не был в курсе. А потому Брок чуть с ума не сошёл, явившись на очередной допрос в кабинет Фьюри, обнаружил в одном из кресел Пирса… живого. Сердце, пропустив удар, подскочило к горлу, сбивая дыхание. Брок попятился к двери, ничего не слыша, не понимая, потянулся к кобуре, даже не осознавая, что сейчас полностью безоружен. Он видел только глаза, неприятно тонкие губы, пальцы и тяжёлый перстень на указательном. Видел пронзительную синеву — свой собственный страх, ужас, выстужающий кровь, подгибающий колени. — Рамлоу? — словно сквозь вату раздался голос Фьюри. В голове Брока щёлкнул взводимый курок. Он вылетел прочь, игнорируя лифты, бросился вниз по лестнице. Надо было уходить! Быстро! Сейчас! Раз жив Пирс — значит, ничего не изменилось для самого Брока. Мысли лихорадочно метались. Он чувствовал бедром вибрацию телефона в кармане джинсов, слышал чьи-то голоса, но не мог остановиться, даже врезавшись со всего размаху в Джека. — Ты чего такой шальной? — удивился тот, дёрнув Брока на себя, сжал крепко за плечи, не давая дёргаться. — Во что тебя втравили эти непуганые супергерои? — Пирс, — прохрипел Брок. — Чего Пирс? — не понял Джек, огляделся по сторонам и потащил Брока подальше от заинтересованно прислушивающегося к их странному разговору народа, впихнул в какой-то пустой кабинет. — А теперь рассказывай, с какого хрена у тебя рожа как у камикадзе. — Пирс жив, я видел его у Фьюри, — на одном дыхании выпалил Брок, лихорадочно соображая, что теперь делать. Он только вернул всех своих бойцов в мир живых, подписал бумаги на их назначение в группу боевого реагирования ЩИТа, только настроился на относительно мирную жизнь, без адреналиновых скачков по поводу и без, как всё пошло по пизде. Страх стерся, истаял в жарком огне слой ненависти. Брок понимал, что больше в руки Пирса не дастся, не позволит причинить вред кому-то из своих бойцов и скорее застрелится, чем вернётся обратно в кабинет. Какую бы игру не затеял Фьюри — Брок больше во всём этом не участвует или… ладони сжались в кулаки. — Пять минут отряду, чтобы покинуть Трискелион! — велел Брок, вывернувшись из хватки Джека. — Отходите на границу штата и потеряйтесь. — Ты что задумал, придурок? — рявкнул Джек и осекся под тяжёлым взглядом. — Брок, не надо, он не стоит того. — Исполняй приказ, — отмахнулся Брок. Все вокруг посерело, выгорело. Он запустил на телефоне таймер обратного отсчета и двинулся в свой кабинет, к сейфу с оружием. Надо было закончить всё это. Пока Пирс жив Джеку, ребятам, Барнсу, Стиву будет грозить опасность. Пока Пирс жив — Брок за страну и ломаного цента не даст. Пока Пирс жив… не будет жизни и самому Броку. Ну да, его потом расстреляют, а может и сразу. Раз уж Фьюри так легко сумел воскресить своего лепшего кореша, значит, пустит пулю в висок самолично. И наплевать. Брок больше не боялся… ни Пирса, ни самого чёрта. Чужая чернота не имела над ним власти. Хватит. Зауэр привычно лёг в ладонь. Полная обойма, да больше и не надо. Пирсу хватит и одного патрона, главное - успеть добраться до нужного этажа, не привлекая внимания. Брок на мгновение застыл перед дверью. Он так и не поговорил со Стивом, не решил с ним ничего, не попробовал сделать хоть что-то… поцеловать. Ведь именно об этом он мечтал с того самого момента, когда увидел плакат в самом дальнем углу книжного магазина. Когда в девятнадцать стоял у его пустой могилы на Арлингтонском кладбище с цветами в руках. И, видимо, уже никогда не поцелует, даже не попытается. За грудиной резануло болью. Подниматься по лестнице не стал. Пятидесятый этаж встретил тишиной, запахом каких-то цветов и улыбчивой Катрин на ресепшене. — Вы вернулись, мистер Рамлоу, — поприветствовала она. — Директор вас всё ещё ждёт. Восемнадцать шагов до двери, повернуть ручку и… тот же взгляд. — Мистер Рамлоу, я хочу с вами кое-что обсудить. Но Брок видел только Пирса, живого Александра Пирса… щегольской дорогой костюм, любимый галстук, итальянские ботинки… видел интерес во взгляде, насмешку на губах... Зауэр привычно лёг в ладонь...