Birds of a feather

      Не прошло и часа, как перед нами возникла напряженная Рико и грозно скомандовала:       — Сотый корпус, на построение, прямо сейчас, передать всем!         Мы быстро побросали рабочее снаряжение в виде щеток и кинулись на плац, куда стекались другие кадеты. Никто не понимал, что происходит, в то время как Траут выстроила нас и приказала оповестить других Кассандре. Мы ждали, томясь под горячими солнечными лучами, и осторожно перешептывались. Постепенно плац пополнялся, пока не собрались все, после чего вышел инструктор в сопровождении разведчиков, которых мы встретили накануне. Все выровнялись по струнке.        — Кадеты! — громогласно скомандовал инструктор. — Согласно вышестоящему командованию объявляются внеплановые учения под надзором заместителя разведывательного корпуса Эрвина Смита. Вам предстоит отработать тактическое исследование и зачистку территории с возвращением на базу. Работать будете в двух группах, которые возглавят старший сержант Брженская и старший сержант Дитрих. Через полчаса в полной боевой готовности на втором полигоне.        Вперед вышел Эрвин и объявил:        — Курсанты, покажите, что достойны стать опорой человечества. Разойтись!        В миг на кадетов обрушилась внутренняя паника, не поддаться которой стоило колоссальных усилий и только команды ответственных скоординировали действия подгрупп. Рико отдала приказ разбиться на состав согласно последней тренировке и готовить снаряжение.        — Старший сержант Брженская, — подбежав, обратилась Петра, — готовить полную экипировку согласно перечню о вылазке за стены?        — Да.        — Даже повозку? — глаза Рал округлились.        — Согласно перечню, — с нажимом повторила Рико, — и действуй как капитан группы, кадет.        Петра стиснула зубы и бросилась в сторону склада, двери которого уже были широко раскрыты.        В то же время  мы с Ханной были под началом Алека и должны были готовить лошадей, что принялись незамедлительно делать. Вокруг царило структурированное безумие, ибо ничего подобного раньше не случалось. Конюшни опустевали одна за другой, а рядом со мной оказались Новак и Оруо.       — «Опора человечества», «покажите на что способны», — коверкал майора Бозард, плюясь куда-то в сторону. — Эти высокопарные речи, от них больше паники чем дела.        Новак сжал кулак и гаркнул:        — Может ты заткнешься, и будешь седлать лошадей? Болтаешь много!       — Подождите, — я прервала их ругань, — а Клаус здесь?        Новак закатил глаза, но кивнул назад, где, запыхавшись, бежал последний член нашей команды. Дабы он не разозлил вопросами еще больше, я быстро пояснила задачу, и мы влились в общий поток кадетов. Топот копыт поднял пыль, а сухость воздуха резко увеличилась, вынуждая вытирать пот на лбу. Я остановилась выпить воды, когда мы всем скопом почти приблизились к стартовой точке, как мимо на лошади проехала Петра.       — Рал, — позвал ее Новак снизу, — не рви лошадей с командой, эта кобылка больно нервная.       — Учту.       Парень смерил ее таким же изучающим взглядом, а потом заскочил на свою лошадь.         — И проверь, не отсырел ли порох, на днях был дождь, — он ободряюще подмигнул и вырвался вперед, оставив озадаченную Петру позади. Она посмотрела ему в спину, а потом вытащила сигнальную ракету, убедившись, что его слова не лишены смысла и улыбнулась.        За несколько минут до начала Рико давала последние команды, внося коррективы в построение. Так подотряд Алека и Петры должны были держаться рядом, но Брженская задержала взгляд на Клаусе.        — Ардер, ты переходишь в замыкающую подгруппу своего направления и отвечаешь за сохранность боеприпасов.        Где-то захохотала Ингрид и пнула локтем Лемана:        — Она, походу, поняла, что главный враг не в лесу будет, а тут.        Штурмовать нам предстояло соседнюю лесополосу. Выдвинулись мы туда в полной боевой готовности: приводы, мечи, снаряжение для привала, повозка с провизией, сигнальные ракеты, зачем-то лопаты... Смертоносная сила просто, жуткое зрелище. Командовал всем лично Эрвин Смит, в то время как его помощник курировал вторую часть нашего корпуса. Перед заездом в лес замыкающим был дан указ охранять въезд, а основная часть сил отправилась в разведку.        Мы неслись вдоль хаотично раскиданных столбов, растекаясь как ручей, и следовали друг за другом только по мощному крупу впереди идущей лошади. Майор Смит набирал темп и не совсем мужественно ойкали кадеты на ухабах, ругались, едва врезались в ветки, а один вовсе съехал на бок и кричал, что вот-вот сорвется вниз головой. По команде мы переходили на привод, падали, безвольно болтались на столбах, снова поднимались и взбирались на лошадей, чтобы продолжить тактическую экспедицию. Словом, если бы в том лесу был хотя бы один скучающий титан, то наша лихая атака захлебнулась бы в крови.        В очередной из маневров кобыла Петры принялась странно себя вести, фыркать и брыкаться, провоцируя тем самым коня Ханны, который как раз стал причиной, поравнявшись. Девушки старательно пытались развести животных, но те вовсе заржали.        — О черт! — крикнул Алек, спрыгивая со своего коня. — Похоже на случку, нужно их развести, помогите мне!        Новак и Оруо бросились к Петре, а наш капитан к Ханне. Он подоспел как раз вовремя, ведь уже через секунду конь стал на дыбы, и моя подруга лихо полетела вниз прямо на спасителя.       — Ханна!        Резкий вскрик обратил на себя внимание остальных курсантов, и мы увидели, как оба наших товарища испуганно лежали на земле. Тут-то подоспела и я. Лошадей мы успокоили общими усилиями, Ханна отделалась ушибами, а вот Алек распорол кисть с внешней стороны руки и сдавленно шипел. К счастью тугая перевязка на месте помогла ему вернуться в строй и, не отставая от основного состава, мы вернулись к  потоку. Размышлять о случившемся ни у кого не было времени, отчего инцидент резко забылся. Уже не вспомню, как долго еще продолжались учения, но конечная точка маршрута показалась как раз вовремя. На широкой опушке среди леса Смит скомандовал привал, а рядом следующая Рико, дала более подробные распоряжения. У нас был час, который все потратили на солдатский паек и воду.       К нам подошла Розэ:        — Кто придумал блядские белые штаны в униформу!? Уж лучше совсем без них.        Она едва не потянулась снимать одежду, но ее остановил жующий Леман:       — Твои ляхи это не то, что я хотел бы видеть перед смертью.        Рыжий парень, с едва пробивающимися первыми половыми признаками в виде растительности на лице, только начал ощущать свой мужественный потенциал и не брезговал отпускать пошлые шутки.        — Так ты точно останешься девственником, — подошла сзади к нему Ингрид, пнув по коленке, и парень выдал еще пару новых ругательств. — Ханна, Петра, вы не пострадали в той заварушке?       — Нет, — отозвалась Рал, свернув свой паек, — а вот Алеку досталось.        — Ничего серьезного, — отмахнулся наш капитан и поднялся с земли, чтобы проверить лошадей. Ханна посмотрела ему в след и густо покраснела, а я печально улыбнулась.        — Ханна, может, стоит ему признаться? Или как долго ты собираешься тянуть, уже больше года прошло. К тому же… — Я наклонилась ближе, — мне кажется он и сам к тебе небезразличен.        — Э-м-м.… Если ты о событиях в лесу, то он сделал только то, что должен был.       Тут к нам подсела ближе Петра, прервав разговор. Я обратилась к ней первая:        — Петра, слушай, у меня к тебе провокационный вопрос, — девушка заинтересованно приподняла брови, в ожидании, — тебе не кажется, что Алеку кто-то нравится?        Подруга незаметно толкнула меня с возмущенным лицом.        — Ты тоже так думаешь, — вдруг отозвалась наша сокорпусница, уткнувшись взглядом в свои сапоги. Мне что-то не понравилось, и я вспомнила, как рьяно она принялась бинтовать руку Алека тогда.        — Ну, не то, чтобы нравится, может просто нервничает, ведь на нем много ответственности.        — Не представляю, как он справляется, — поддакнула Ханна, — всегда в курсе кто за что отвечает, еще помогает всем.       — Хах, а помните, как он организовал нам совместный поход в увольнительный?Это было круто.       Я кивнула в подтверждение, вспоминая раннюю весну с душевной посиделкой у костра общей компанией. Каждый из нас притащил по несколько картошек со своего наряда, а главный организатор раздобыл гитару. Кроме лидерских и очевидных каждому качеств, Алек обладал приятной улыбкой и был идеальным воплощением субординационного характера. Если Ингрид действовала ломано и местами безалаберно, то Алека уважали за находчивость и быстроту мысли. К нему первому бежали накосячившие кадеты и с него спрашивал инструктор. Мне подумалось, что попасть в группу Алека это большая удача, но Розэ нашептала о балансировке сил и воодушевление мигом рассеялось.        Неожиданно раздался громкий хлопок сигнальной ракеты, который оповещал о завершении привала, а так же служил индикатором для замыкающей группы у леса.        — Твою мать! — подскочил Леман от испуга, — на кой черт так людей пугать, обосраться можно!        Розэ злорадно ухмыльнулась и уже издала первый звук, как ее подхватил Оруо:        — Обосрись хоть десять раз — униформа цвет каках.        В ту же секунду наш громогласный и дружный смех разнесся по округе, привлекая лишнее внимание, но даже Петра не могла сдержаться, прикрывая рот ладонью. Эта примитивная шутка гуляла по округе уже давно и непозволительно точно описывала элемент нашей экипировки. Темно-коричневый широкий пояс предназначался для снижения трения тросов, на которых крепилось УПМ, но жить от этого легче не становилось. Я развернулась, чтобы собрать свои пожитки и внезапно пересеклась взглядом с Кассандрой, которая стояла подле Эрвина Смита. Возникло ощущение, будто она давно смотрит в нашу сторону настолько темными глазами, что в них пропадал свет. Через секунду она отвернулась, оставив после себя ореол загадочности и тревоги, которую я приняла за мнительность и вернулась к прежнему ходу мыслей.               Назад мы возвращались намного быстрее, ведь не приходилось совершать маневров. Кроме того началась неприятная морось, которая грозилась перерасти в настоящий ливень, что придавало ходу. Замыкающие отряды нас порядком заждались и не менее нашего жаждали возвращения корпуса. Когда самое сложное скрылось за горизонтом, мы облегченно вздохнули, так как процедура сдачи экипировки была не более чем важной формальностью. Грязные и усталые, кадеты один за другим потянулись на склады, куда под роспись сгружали приводы. После нам предстояло выстроиться на плацу, где командование должно объявить об официальном завершении учений.        Я посмотрела в сторону леса, откуда надвигалась массивная, почти черная, туча. Периодически раскаты грома звучали так близко, что земля готова была вот-вот задрожать, а ужас перед стихией норовил вырваться из глубин самоконтроля. Поразительно быстро потемнело вокруг, где неестественным казался оттенок желтого как оклик уходящего по ту сторону неба солнца. Вокруг пахло сыростью. Казалось инструктор и командующий сами были заинтересованы в том, чтобы быстрее распустить нас, и я с облегчением пронаблюдала, как Рико что-то докладывала майору, тот ей отвечал, а после — она изменилась в лице и повернулась к нам.        — Кадет Клаус Ардер! — повисла тишина. — Калус Ардер!!!        Где-то в конце построения возникла суматоха, и через пару секунд мимо трусцой пробежал Клаус, явив себя миру на обозрение.        — Кадет Ардер, на складе отсутствует полный комплект твоего УПМ. В частности центральный механизм привода. Где он?        Вот тогда-то за Калуса стало страшно всему корпусу: на него устремилось пять пар глаз вышестоящего руководства, ожидая разумного объяснения, что тяжелело с каждой секундой задержки, но мы словно забыли, с кем имели дело.        — Да я сдавал на склад! — возмутился парень, широко раскрыв и без того круглые глаза. — Точно не помню кому именно, но сдавал, а вообще…       Тут его холодно прервала Рико:        — Механизм. Ты его потерял?        — Возможно.… Забыл часть.        Даже мне, стоя в третьем ряду, было страшно смотреть на лица офицеров. Наконец заговорил Смит:        — Сотый корпус, слушай мою команду. Группа под командованием старшего сержанта Яна Дитриха — вольно. Ваши учения завершены успешно. Группа старшего сержанта Рико Брженской продолжает до тех пор, пока на складе не будет полной экипировки.        Что же, Рико была страшнее надвигающейся грозы, и в разы чернее. Казалось можно умереть от разряда, если прикоснуться к ней, но следует отдать должное. Брженская покорно кивнула и приказала всем оставаться на местах до тех пор, пока элемент привода не будет найден. Толпа вымотанных до предела подростков позволила себе оклик безысходности и коллективно прокляла Клауса, которого наш сержант едва не пнула в шею. Они оба бегом направились к конюшне, откуда выдвинулись на учебный полигон. Мы же продолжали стоять из последних сил преодолевая силу тяжести под надзором инструктора, а кроме того через пару минут пошел проливной дождь.        Уж не знаю как, но несколько часов к ряду бегало по лесу, падало и поднималось более девяноста кадетов, а потерять часть привода умудрился один из нескольких, кто охранял припасы. Такое могло произойти только с Клаусом, который, как оказалось потом, заскучал на своем посту и решил покопаться в приводе, а собрать его нормально назад не удосужился. По этой причине мы продолжали испытывать силу воли на прочность под ливнем. Одежда гадко липла к телу, хотелось в туалет, гудели ноги и крутило от голода желудок. Буквально все слились в коллективную мольбу о скором возвращении Рико с механизмом и о чудо, едва гроза миновала — Брженская проехала с Клаусом по территории прямиком на склад и только после всего случившегося нас распустили планировать кровавую месть для Ардера.       Тем же вечером, спустя пару часов, Эрвин и Леви выехали с территории кадетского корпуса и прогулочным шагом двинулись в сторону Орвуда. Тучи отступили так же быстро, как и появились, являя чистый небосвод. Первым нарушил молчание Смит:        — Что скажешь о сегодняшнем?        — Тебе, правда, нужен ответ, — спокойно не то спросил, не то подытожил Аккерман.       — Обещаю, что потом ты можешь спросить тоже.        Леви едва заметно закатил глаза, мысленно вопрошая, зачем Смиту каждый раз устраивать прелюдии из диалогов, а потому сказал:         — Предпочел бы удержаться от ответа, но раз ты опять задумал свои игры, то скрывать нечего — большей части из них лучше быть подальше от армии. А теперь потрудись объяснить ради какого дерьма я должен был играть с ними в разведчиков?         — Тебе нужно поработать над лексиконом для более высоких званий.        — Смит, блять, — позволил огрызнуться себе Аккерман, четко дав понять, что он думает о нравоучениях начальника, но последнего это только развеселило.        — Хорошо. Похоже, сегодня рецидивов не было. Командор разведки скоро уйдет с поста, — начал повествовать Эрвин объезжая дорожную ухабу, — и мне действительно интересно было проверить наш ресурс, а также уровень подготовки. Нужно быть дальновидным.        Леви затих, обдумывая услышанное. Вместо этого воздух наполнился звуками сверчков и запахом влажной травы.        — Мог бы придумать получше отмазку, — нарушил он молчание, — мы носились только со второгодками, а кроме этого тебе нужен был я для убедительности.        — Ты проницателен, — похвалил его Эрвин с улыбкой, — но большего знать не стоит. Во всяком случае, пока.        — Так ты добился того, чего хотел сегодня?        Собеседник утвердительно кивнул, а Леви вновь осознал, в какую глубокую яму он провалился с момента их знакомства.       — Ханна, настало время любовной революции!        Мы остановились у медицинского кабинета, а подруга с недоверием покосилась на меня и скрестила руки на груди.        — Зачем мы сюда пришли, отбой через двадцать минут.        — Ни слова больше, все успеем, — я тут же стучу в дверь и захожу вместе с подругой, где, как я и ожидала, сидел Алек, а старенький врач лихо бинтовал ему руку. Едва Ханна увидела свой предмет воздыханий, тут же потупила взгляд и попятилась назад, а я вовсю применяла актерский талант из детства:        — О, Алек, ты тоже тут, как рука, кстати?        — Еще бы час и она отвалилась к чертям. У вас то что? — он окинул нас взглядом на предмет явных повреждений, в то время как подключился уже и врач:        — Все, завтра вечером придешь на перевязку и старайся не утруждать руку. Девочки, проходите.        — Так это Ханна, у нее желудок болит, может, отравилась или вроде того, правда?        Я слегка поворачиваю голову, подруга пару секунд соображает, что происходит, а потом, неожиданно даже для себя, хватается за живот, подвывая.        — А режет то так внезапно! — остается воскликнуть мне в сердцах и начинаю пятиться к двери, ловя непонимающие на себе взгляды. Мой план был банально прост: все-таки именно Алек спас Ханну в лесу и будет уместно его отблагодарить или обсудить сегодняшние события. Тут она тихо шепчет мне:        — И к чему это должно привести-то…?        — К сеновалу, — хихикаю я, и, словно призрак, удаляюсь, повторяя лишь одно: «Сеновал, сеновал, сеновал». Дверь тихо скрипнула, я разворачиваюсь и от резкого появления Кассанды испуганно ору на весь коридор:        — СЕНОВАЛ! Мать твою за ногу!         Она передергивает плечами от резкого звука, но лицо ее не меняется: оно по-прежнему скучающее и вселенски безысходное. Сегодня, даже особенно. Картину дополняли густые темные волосы, которые соломой лежали на плечах. Касандра вдруг хрипло спросила:        — Тебе нужен сеновал?        — Не то, чтобы мне, да и я к слову, ничего особенно. Уф, — пауза, — если где-то рядом, то да, нужен.        Меньше всего я ожидала услышать краткое «Давай покажу», но, заинтригованная, последовала за девушкой. Отчего-то она была одета как в увольнительный, о чем я спросила, однако Кассандра ограничилась:        — Просто.       Я восприняла это как сигнал не лезть в чужие дела. В конце-концов она всегда была странной и я не припоминала разговора с ней дольше, чем в минуту, только если это не касалось учебы.        Мы вышли на улицу, миновали поворот и обошли казармы, оказавшись возле черного входа. Жилищный комплекс, на самом деле, был крупным объектом, и подходов у него было множество, включая пристройки для инвентаря. Вот близ такой мы и остановились. С огромный интересом я наблюдала, как Кассандра вытащила из-под фундамента пень, после чего мы подставили его к флигелю. Теперь можно было забраться на крышу, где стоило остерегаться дозорных, но я обнаружила, что этот угол самый незаметный и прилегает к единственной пустующей казарме. Словом, появление наблюдателей было минимальным, и со спокойной совестью я двинулась дальше. Мы прошлись вдоль крыши, где Кассандра указала мне на чердачную дверь, ухватиться за выступ которой не стоило труда. Первым продел это мой гид, который лихо подтянулся и открыл вход. Далее полезла и я, устранив следы проникновения.        Вокруг царила темнота и запах от сырой пыли. Кажется, тут протекала крыша, и после дождя это стало очевидно, но Кассандра уверенно провела меня вперед, где лунный свет пробивался сквозь грязное стекло, а повсюду валялись мешки с сеном, местами даже кучей соломы.        — Как ты нашла это место?! — раскинув руки, восторженно осмотрелась я.        — Не помню. Давно.        Она уселась на один из мешков перед окном, который точно повторил ее фигуру, и я поняла, что Кассандра здесь бывает часто. Тайное место, личное логово — мне стало завидно, ведь что-то подобное есть и у моих дедушки с бабушкой, а я уже давно их не видела. Стало тоскливее.       — Спасибо, что показала, я никому не выдам.        Она молчала, и я проследила за ее взглядом в окно. По ту сторону виднелось глубокое синее небо, словно и не было проливного дождя. Этот взгляд в бесконечность за грязным стеклом навлек глубокий вдох после которого одолела благородная усталость, и я сама плюхнулась на мешок. Мы никогда не были друзьями с Кассандрой, всего лишь делили одну казарму и род деятельности. Все давно смирились с ее личными порядками, нравом, а потому не доставали беседами. Поэтому мне казалось благородным жестом получить от нее сведения о таком месте, причина которого очень загадочна. Думалось, что людям надо прощать их странности, если они не вредят другим.        — Леона… Ты и Ханна. Действительно друзья?        — Лучшие, — я подумала пару секунд, — даже семья.        — Если она встрянет во что-то ужасное?        — Я помогу. И она поможет. Так поступают важные друг другу люди. Мы можем обижаться, иногда чуть-чуть врать, но это никогда не по-настоящему. Всегда должны быть люди рядом, которым ты нужен и которые нужны тебе, понимаешь?        Я приподнялась на локте, но собеседница по-прежнему смотрела в окно немигающим взглядом, а потом подтянула колени, уткнувшись в них носом. Это выглядело странно, даром, что мне хотелось радоваться беседе с вечно отстраненной Кассандрой.       Помолчав, она сдавленно произнесла:        — Возвращайся, уже отбой.        Меня как подорвало:        — Бежим вместе, давай, — в порыве я протянула ей руку, ибо держала перед глазами нагоняй от Траут за опоздание, но Кассандра только посмотрела на мою ладонь. Смотрела неестественно долго, будто хотела запомнить все линии на ней, и мне показалось, что ей безумно тяжело, что это выбор больше чем успеть до отбоя.        — Скоро приду, — молчание, — при-прикрой меня?        — Надеюсь, ты знаешь что делаешь. В конце концов, никто кроме тебя так круто пугать не может, а это нужно таким засранцам вроде Клауса. Точно не хочешь со мной?        Ее плечи напряглись, но она вновь кивнула, и я поспешила в казарму.        Кровать была блаженно приятной и теплой. Повезло заскочить за пару минут до обхода. Тогда то и вернулась Ханна с дурацкой улыбкой, которая дала нам повод для разговора еще на час. Простая прогулка до общего корпуса с Алеком делала ее безумно счастливой.       Потушили свет, кадеты затихли и погрузились в долгожданный сон, а уже ранним утром по корпусу безжалостно витала страшная новость: мертвое тело Кассандры обнаружили в душевой.