Будни заложника

      После того случая с Исином, Кайл жил в небольшой усадьбе, проданный на полгода старику-извращенцу. Жизнь его действительно была спокойна, без угроз и волнений, к тому же его окружало множество молодых парней, за которыми можно было приударить. Никаких стрессов и телесных наказаний здесь не существовало. Каждый день казался длинным и скучным. Однако, ближе к вечеру, все парни спускались в просторную залу для вечерней оргии, чтобы потешить старика. Хозяином поместья был Эдвард Харрис, мужчина лет шестидесяти. Его лицо избороздили морщины, кое-где виднелись рубцы от оспы, седые волосы отливали серебром, тело подтянутое, жилистое. Кайл был одним из его любимчиков. Старик обожал охоту и всегда брал с собой зеленоглазого фаворита, объясняя это тем, что парень - единственный, кто не действовал ему на нервы в такие моменты. Порой он брал Кайла к себе в спальню, ласкал его тело, доводя до оргазма. Его руки столь умело доставляли удовольствие парнишке, что порой тот целый день томился в ожидании ночи. Однако... Кайлу не давал покоя один вопрос, который постоянно ёрзал в его голове: почему Эдвард никогда не использует член, выступает лишь сторонним наблюдателем, либо использует только руки? Ведь, по сути, его мальчики забирают все лавры себе, получают удовольствие, выступая потребителями. Неужели Эд никогда не хотел того же? Но зеленоглазый парень всё не решался спросить, опасаясь ранить хозяина своим любопытством.       Так прошел месяц и ничего не менялось. Но однажды, на скромном банкете, когда Харрис был слегка навеселе, Кайл все же решился спросить.       Хозяин опустил свой, слегка затуманенный взгляд голубых глаз, и тяжело вздохнул:       - Была ли в твоей жизни хоть раз истинная любовь, настоящая, неподдельная, искренняя? Не та, мимолетная, что дарит тебе куртизанка, приподняв подол своей юбки, лихо отплясывающая канкан. Нет, было ли у тебя это сильное чувство, что заставляет каждую клеточку твоего тела страдать, гореть огнем? Нашёл ли ты такого человека, с которым тебе было бы легко и спокойно, а в минуты великой радости он всегда мог бы разделить с тобой то веселье, что царит в твоем сердце? Было ли у тебя лекарство от всех горестей мира? Нет, я уверен. Ты еще слишком молод и не способен понять, как важно найти того, с кем сможешь провести свою жизнь. Кто будет терпеть все твои дурацкие выходки, прощать твою грубость и безразличие. Кто рискнёт ради тебя всем, кто не предаст никогда. Такие люди редкость, особенно сейчас.       Кайл сидел и внимательно слушал. Немного помолчав, отпив воды из стакана, старик продолжил:       - Её звали Эмили. Мы с детства были знакомы. Впервые я встретил её, когда приехал на бал-маскарад. Она была очаровательна в том белом платье, будто перышко, изящно скользила по паркету. Я тогда был зелёным юнцом, но заприметил её, решился завязать дружбу. Как говорится, губа не дура. Да и не один я такой был. За право танцевать с белокурой принцессой многие мальчишки бились, а потом ходили с разбитыми носами. Но как-то так получилось, что именно меня она приветила, и мы сдружились. Я поначалу и не помышлял о какой-то там любви, но став старше понял, что в моих чувствах к ней что-то изменилось. Теперь она нравилась мне, как девушка, а не как хороший друг, способный прийти на помощь в трудную минуту. Когда я встал на ноги, и начал своё медленное, но верное продвижение в мафиозном мире, сделал ей предложение. Она сразу же согласилась, хотя я почему-то был уверен, что Эмили подумает, будто это скверная шутка. Она знала, чем я занимаюсь, ибо даже наши семьи были связаны с мафией. Однако, она была против таких дел. Она всегда была против всего незаконного, всего того, где мне угрожала опасность. Из-за этого мы с ней часто ругались, и чтобы прекратить ссоры, я оставил свой пост и стал обычным работягой. Было очень сложно начинать всё с нуля, но те деньжата, что я успел поднакопить, послужили хорошим толчком к новому будущему. Да только беда не приходит одна. Жена очень хотела детей, любила их до беспамятства. Будучи единственным ребенком в семье, не имея братьев и сестер, она ненавидела одиночество. Ей всегда нравилось приходить ко мне в гости. Наш дом был полон детей, как маленьких, так и больших. Атмосфера веселья, домашнего уюта наполняла сердце уверенностью и спокойствием. Она мечтала о такой большой семье, но сколько бы мы не пытались, ничего не получалось. Постоянные обследования в больницах расшатали ее нервную систему, она начала срываться, внезапные слезы и депрессия накатывали на неё. Позже она впала в уныние и стала безразличной к жизни. Я не знал, что делать. Я решился отправить её в Чикаго, в клинику знаменитого профессора. После трёх дней обследований, врач позвонил мне и сообщил неутешительную новость - рак шейки матки, последняя стадия. Также он сказал, что уже больше года она мучилась от сильной боли, но ничего не говорила мне. Ни слова. Когда я забирал ее домой, нёс на руках. Из-за болезни она стала невесомой, хрупкой, превратилась в живой труп. Кожа туго обтягивала кости, глаза ввалились, губы стали почти белыми. Она не долго протянула. Последнее, что я помню, она билась в предсмертной агонии, и её глаза молили, а губы едва шептали "Убей...". Этот дикий взгляд, а потом... она просто затихла, и постепенно её кожа стала остывать.       Во время рассказа по щекам этого старика, который повидал уже многое, был закален жизнью, медленно катилась слезы. Он плотно сжал губы и продолжил:       - Как я тогда не сошёл с ума, для меня и по сей день остается загадкой. Мысли о суициде на тот момент полностью заполняли мой мозг, не было смысла продолжать жить. Но я встретил человека, который изменил мою жизнь. Это Такеда. Хоть он и отзывается обо мне не лестным образом, всё же мы друзья. Это он предложил мне искать утешения в однополой любви. Но это всего лишь иллюзия, которая ненадолго помогает уйти от внешнего мира. Тогда-то я и дал себе клятву, никогда не разделять свою любовь. Один, словно ветер в поле, кружить по свету, не подпуская никого к себе, не открывая душу ни единому существу. Я должен идти по этому пути один. Завтра я освобожу тебя от своего общества, и ты сможешь сам выбрать, остаться тебе здесь или вернуться обратно.       - Нет, Эдвард, я останусь здесь на то время, пока буду нужен вам. Я стану вам другом. Но буду по-прежнему вашим рабом. Я сделаю всё, чтобы вы больше не плакали, чтобы ваша больная душа излечилась. Я обязательно придумаю, как вам помочь. Хоть я и учился у себя в Калифорнии на врача, из-за долгов родителей меня выгнали. Я вынужден был работать в борделе, чтобы собрать как можно скорее нужную сумму. Пусть я больше не связан с медициной, но стану врачевателем вашей души. Моя жизнь постоянно меняется, но смысл её скрыт для меня, поэтому я сделаю хоть что-то полезное для вас. Это и станет смыслом моего существования.