Предназначение

      Я переживал за Терезу, ведь она в большей опасности, чем остальные. Но мало мне своих мыслей, которые паутиной разрастаются в голове, не оставляя свободного места для других важных вещей, так ещё и Ленни ходит всюду за нами с Ньютом, спрашивая, когда же вернется его сестра. Я понимал его, ведь у мальчишки осталась только сестра, он волнуется за неё больше, чем за себя, особенно после того, как Терезу брали в плен, но иногда терпения не хватает так, что потом часами приходится дожидаться, пока Ленни успокоиться, а затем просить прощения за то, что наорал или нагрубил.       В целом, дела идут неплохо. Отряд душманов растет, злопыхатели пока не вылезают, только вот другая проблема: слухи о шпионе в отряде всё больше разрастаются, так что сейчас нужно размышлять над тем, как можно его вычислить, чем я как раз и занимался, находясь в главной комнате: — Видел бы ты себя со стороны, — ухмыльнулся Ньют, — Такой серьезный. О чем думаешь? — Надо бы нам проверить этого шпиона, вот и думаю, как. — А не надо думать. Сходим на сходку тайного круга и узнаем. — Тайный круг? Кто до такого додумался? — Люди, которые находятся на стороне злопыхателей, но не умеющие сражаться. Они устраивают какие-то собрания по несколько раз в неделю, где говорят о том, что злопыхатели их спасители и прочую ерунду. Наверняка среди них есть и наш шпион. — сказал Ньют, хмурясь и потирая затылок. — Ну и дела… Хорошо, как мы его опознаем? — Легко, если это действительно один из наших, то я его узнаю.

***

      Местонахождение сегодняшнего собрания мы узнали быстро — оно рядом с главным рынком, в подворотне. Надев капюшоны так, чтобы нас никто не узнал, мы вошли туда и начали разглядывать присутствующих, а тем временем, Лоран Олдмен — главных их оратор, завел свою речь: " Спасибо. Спасибо, что пришли сегодня, господа. Всех нас объединяет общая наша обида — магические, которые столько лет на нас давили, совсем потеряли рассудок…». Дальше я слушать не стал, потому что несет он чушь, мне не ясную. Моему взору пал человек, стоявший в таком же капюшоне, что и у нас. Стоял он не там, где все, а в стороне, возле стены. Я потрепал Ньюта по плечу, чтобы он обратил внимание. В знак согласия с моей догадкой, он кивнул и мы медленно начали пододвигаться к нему. Он продолжал стоять, как ни в чем не бывало. Подойдя достаточно близко, мы подождали, пока собрание кончится, терпеливо выдержав все гадости в сторону магических, сказанных оратором, с которым были в корне не согласны.

***

      После окончания собрания мы проследили за подозрительным человеком и, дойдя до более безлюдного места, перехватили его. Мозг отказывался воспринимать увиденное, ноги подкашивались от шока. Это был Алби. — Ах ты скотина, — сразу же начал Ньют, а я просто стоял и смотрел, потому что если что-то и сделаю, то только врежу Алби как следует, дабы мозги вправить, — Что у тебя в голове происходит?! — Я не виноват, клянусь. Они заставили меня. Угрожали. Заставили докладывать всё, что вижу и слышу. — И поэтому ты подтолкнул меня отдать камень, — подытожил я, — Увидел возможность услужить им, чтобы спасти себя? А ещё что-то про друзей твердил. И вообще, раз тебе надо что-то кому-то докладывать, то зачем ты ходишь на собрания? Какой смысл? — Потому что на собрании я встречаюсь с людьми, которым докладываю, но сегодня они, почему-то, не пришли. — Сейчас нужно отвести его в нашу камеру в убежище, — обратился ко мне Ньют, — А там разберемся. — Поздно, — пробормотал Алби, отводя взгляд в сторону, — Они уже там.

***

      Ни одного живого душмана. Ни одного не осталось. Тело Ленни мы не нашли, а значит, есть шанс, что он смог сбежать и спрятаться. По крайней мере, я вдалбливаю это себе, чтобы не впасть в отчаяние. Я жив еще только потому, что внушаю себе, что он жив. Иначе и быть не может, ведь он самый ловкий ребенок из всех, что я знаю. Он справится. Да, Алби выдал наше убежище. И о том, что нас сегодня там не будет, тоже сказал. Сказал и то, что Тереза сейчас отсутствует. Благо, что кроме нас троих — меня, Терезы и Ньюта, никто о том, где она, не знает, иначе и это бы сказал. Пока мы были на собрании, злопыхатели разгромили всё, убили всех и забрали всё оружие, что у нас было. Я не знаю, что мне делать. Не знаю, стоит ли вообще теперь пытаться. Я чувствую себя таким жалким, когда сижу вот так сейчас, совершенно опустошенный и беспомощный. Что будет дальше? Что еще должно случиться, куда еще хуже? Томпсон имеет всё, кроме Терезы. А её мы не отдадим, хоть убейте. Я поклялся себе, что он её не получит. В конце концов, так он хотя бы не выполнит свой план, каким бы хорошо продуманным он не был.       Ньют закрылся в своей комнате и не издает ни звука. Оно и понятно — стольких его друзей безжалостно убили, а ведь они верили, что в безопасности. Так пролетела вся ночь, пока к нам не прибежала Мишель. Именно прибежала, вся запыхавшаяся и немного растрепанная она стучалась в дверь. Кое-как проковыляв на уставших ногах, я открыл, а она обняла меня, от чего я был в замешательстве: — Хорошо, что ты в порядке. Я жутко перепугалась, когда узнала о произошедшем… Как ты? Где Тереза? — Тереза в безопасности. А почему Вы так за меня переживаете? — я всё ещё в недоумении, ведь до этого считал, что я для неё — лишь метод спасти мужа, только и всего. — Когда-нибудь мы поговорим об этом, Томас. Я лишь хотела убедиться, что ты в порядке и предложить помощь. Как ты планируешь поступить? — Хочу найти Терезу. Если она научилась использовать магию, то нужно спрятать её от Томпсона, а лучшее место для этого — наш мир. — А как же ваше дело? Спасать больше никого не будете? И что за магия там у Терезы? — О, я много Вам не рассказал, — к этому времени мы уже вошли в убежище и сели на скамью, — Она магическая, но не простая. Без неё Томпсон не откроет портал в наш мир. Зачем он это делает, мы толком не знаем. Да и плевать уже, если честно. Она смотрела с сожалением. Нет, меньше всего сейчас нужно, чтобы меня жалели. Я во всём виноват. Отдал камень, ничего о нем даже не зная. Не остановил Алби до того, как стало слишком поздно, ведь слухи о шпионе ходили уже давно. Если бы я сделал хоть что-то, возможно, что всё было бы лучше. Хочется провалиться об землю от этой боли, от того, что не справился тогда, когда все делали ставки на меня. — Ты сделал всё, что мог, Томас. Нет, я мог сделать больше. Я мог предотвратить, но ошибся в себе. Ошибся в том, что нам всё под силу, что мы неуязвимы. И вдруг меня осенило. Казалось, жизнь снова обрела смысл, купаясь в лучах слабой надежды на светлое будущее. Мрачные мысли отошли на второй план, лихорадочно сменяясь на то, что пришло мне в голову. Если я всё правильно прикинул, то всё у нас получится. Я посмотрел на Мишель: вид у неё был обеспокоенный. Она сидела, поглаживая меня по спине, пытаясь утешить, но увидев огоньки в моих глазах, спросила: — Что ты задумал, Томас? Ещё раз хорошо всё обдумав и взвесив, я ответил: — Дорамцы. Нам нужно это племя. Нужно лететь на остров.