Предназначение

      Дорамцы присоединились не одни, а также призвали и другие племена, обладающие довольно древней, но сильной магией. Например, племя Алдор — магические, чем-то похожие на ДиДи — тоже полностью покрытые шерстью, но у них ещё и крылья есть. Откуда и как они появились информации нет, но это не столь важно сейчас. Главное, что магия у них невероятно сильная. Племя Родце — не такие сильные, как алдорцы, но тоже хороши. Это как раз то племя, от которого происходит ДиДи, только они древнее. Их довольно много — примерно тысяча, мы все кое-как поместились на корабле, а если прибавить людей, которых нам пообещала Мишель, то получиться ближе к двум, это обнадеживает. Мы летим уже полтора суток, а после того, как прибудем, отправимся в новое убежище, снова от Мишель. Заодно я хочу разобраться, что с ней творится и почему она так сильно нам помогает. Не может же человек вот так рисковать всем, просто по доброте душевной? С Терезой, после того разговора, мы больше не общались толком. Нет ни времени — нужно уследить за тем, чтобы у наших союзников всё было хорошо, ни желания — говорить, по сути, нечего. Это слишком тяжело и неуместно сейчас. Думаю, нам обоим нужно побыть одним.

***

      Мы вернулись даже быстрее, чем предполагалось, на целых полчаса. Мы с Ньютом и Мишель распределили всех людей, а теперь ожидаем Терезу, которая пошла за ДиДи. В этой войне нам нужны все. Я не хотел пускать Терезу одну, но спорить с ней бесполезно, так что я не пытался остановить её. Завтра мы атакуем Томпсона. Я вроде и ждал этого всё то время, как погряз в параллельных мирах, а вроде и ужас охватывает всё тело, сжав руки и ноги, не позволяя нормально думать и дышать. Безумие. У нас должно всё получится, но ведь и от злопыхателей можно ожидать всего. Я вдруг вспомнил о том, что хотел поговорить с Мишель: — Слушайте, пошлите в ваш кабинет или ещё куда-то? Мне нужно спросить кое-что. — Конечно, Томас.

***

— С самой нашей встречи я чувствую, что вы что-то скрываете от меня. Не хотите мне ничего рассказать? — спросил я, сев в кресло перед её рабочим столом. Здесь всё ещё куча цветов и почти все я узнаю, но есть и те, что раньше я не видел. Мишель же странно на меня посмотрела и молчала, будто на что-то решаясь: — Понимаешь, Том, — начала она, — Ты не просто какой-то мальчик, в победу которого я верю. Ты тот, кого я всегда пыталась уберечь от магического мира. Ты мой сын. Вот тебе, пожалуйста. Это — последнее, что я ожидал услышать от неё. — Погодите, а как же люди, что вырастили меня, пока Вы были здесь? Как я к ним попал и зачем вообще? — Здесь, ещё до злопыхателей, была война, о которой все мечтают позабыть. Ты родился в самом её разгаре, над нами нависла угроза, поэтому твой отец, который тоже был юзомом, отправил тебя в другой, более безопасный для тебя мир. — Мой...Отец?! Он тоже был юзомом? — Невероятно, да? Его звали Джейкоб, — она показала на фотографию в рамке. На фотографии был молодой мужчина, с темными волосами и голубыми глазами, — Он пожертвовал собой, чтобы остановить ту войну, такого было его предназначение. — Вы знали тогда, что я тоже с предназначением? — Нет, понятия не имели. И я очень беспокоюсь за тебя, Томас. Ты тот, кто является для меня самым важным человеком в жизни, так что я не готова потерять тебя так же, как и твоего отца. Я хочу, чтобы ты не шел атаковать Томпсона, пока не поздно. Поступившая информация не укладывалась в голове. Я рос с другими родителями, ничего не подозревая, а теперь мать, которую я встретил лишь через двадцать с лишним лет, заявляет, что я не должен сражаться! — Ещё чего?! Я пойду туда и остановлю его. Я был рожден для этого, а значит ничего не поделать. Придется умереть? Хорошо, без проблем. Но я не остановлюсь. — Ты так похож на своего папу, Томас! Такой же упрямый и несносный, думаешь, что у тебя нет выбора! Выбор есть всегда, сынок, подумай! Остановись, или я тебе остановлю. — Интересно. Как ты меня остановишь? В комнате закроешь, в угол поставишь? Я должен защитить всех магических, своих друзей, свою девушку, тебя, в конце концов, я должен защитить миры! Она лишь томно вздохнула, не продолжая спор. Ну и хорошо, потому что я всё равно сделаю это. Я остановлю злопыхателей.

***

      Как бы я не пытался хоть немного поспать, всё равно ничего не получилось. Рано утром начнется то, что определит всю мою жизнь. Я либо останусь, либо погибну, но это уже мало меня волнует. Меня волнуют мысли, которые заполошили всю голову, как пчелиный рой, постоянно жаля. Но под утро я всё-таки уснул, очистив голову. Через пару часов битва начнется.

***

— Готовы? — спросила Тереза, встретив нас с Ньютом в коридоре. Вид у неё решительный, это радует. — К такому сложно быть готовым. — кисло улыбнулся Ньют. — Ладно, ты иди, а нам с Томасом нужно поговорить. — ответила она, заталкивая меня в одну из комнат. Она не стала долго молчать, наверно, продумывала этот разговор всю ночь, долго решаясь: — Я люблю тебя. — она смотрела в глаза, просверливая ими дыру в моей душе. По крайней мере, так я чувствовал. — Я тоже, Тереза. Я тоже люблю тебя, но — я не успел договорить, потому что она закончила за меня. — Но сейчас не время, я знаю. Но у меня есть важная просьба для тебя. — Только не проси меня убивать тебя, если Томпсон тебя схватит, лады? — С чего ты взял, что я буду просить это? — Просто в фильмах обычно так и делают. Признаются в любви, а потом просят их убить, дабы спасти человечество. — Нет. Я хочу попросить, чтобы ты был осторожен, чтобы не лез на рожон, как делаешь это обычно. Обдумывай каждый свой шаг, хорошо? — Без проблем, я мастер поступать разумно, пока кто-то из моих близких не окажется в опасности. — Тогда вперед, герой ты наш.

***

Все войска готовы, все на своих местах. И вот мы, готовы вершить безопасность миров. Кто же мог подумать, что Томпсон нас ждал, стоя на главной площади (прямо перед своим домом), держа в руках камень времени и связанного Ленни рядом? Тереза не ошиблась, Ленни жив, а нам нужно придумать, что сделать, чтобы он остался невредимым. Томпсон — мастер обманывать и шантажировать, но настало время нам взять в руки ситуацию и заставить плясать его. — Рад тебя видеть, Тереза! — воскликнул он, — Как же долго я тебя искал, а ты сама пришла. Что ж, вполне ожидаемо, у меня же твой грязный братишка. Тереза сжала кулаки, рассердившись. Зря Томпсон это сказал, очень зря.