Incubus

Я помню это так же отчетливо, как и свое собственное имя. Я часто думаю и осмысливаю все, что мне снилось — это на самом деле интересно. Я люблю это делать, но последний мой кошмар во сне превратился в кошмар наяву. А сном ли было все что со мной произошло? Я уже ничего не понимаю. От этого кошмара ком вставал в горле, тряслись руки и поджимало живот. Губы становились сухими и пот струями стекал с лица. Ужас. Страх. Ощущение чего-то до безумия неправильного, от чего хотелось рыдать в страхе, не покидало меня ни на секунду в том проклятом сне. Это было просто отвратительно. Даже сейчас, я пишу это и буквально спиной ощущаю его давящее на все мое естество присутствие. То как он хочет меня убить. В комнате нестерпимо душно. Я боюсь открывать окна. Он может придти. Вернуться вновь. Я совершенно не помню, что я делал перед тем, как лечь спать. Монотонность и обыденность, рутина редко когда заседает в голове. Ну и сон был вполне нормальным, по началу — никаким. Статичный белый фон, изредка сереющий с краев. И это привычное для меня дело. Цветные сны мне снятся редко, при этом они мои самые любимые. Но потом… Я увидел вполне привычную для себя картину и в первые минуты подумал, что это не сон вовсе, а обрывок моего воспоминания: наш загородный дом на окраине, небольшая поляна и чернеющий лес. На дворе была ночь, но от чего-то было светло. Неба я не помню, хотя, возможно, светила луна и ее бледный свет падал на поляну, освещая все, что происходило за окном. Картина была вся синяя и черная. Я до сих пор помню этот контраст. Я готовился ко сну. Это был я и одновременно не я. Я жил в своем сне, делал какие-то вещи, видел все это, и в тоже время смотрел за собой со стороны. Отчетливо помню зажженную прикроватную лампу, полку с какими-то книгами около окна, и я, в своих поношенных джинсах и футболке, валяюсь с книгой на кровати. Пока я читал, мое внимание привлекало что-то за окном, оно то быстро приближалось, то замирало на несколько секунд, а потом вновь продолжало свое движение. Я старался не обращать внимания, наивно полагая, что это может быть муха за окном. Но я чертовски сильно ошибся. Но все-таки в одном я был прав: оно было черным. Нехотя оторвавшись от какой-то книги, я взглянул в окно. То что там находилось, было, без каких-либо сомнений, не человеком, и даже не мухой. Оно было большим и лохматым, и шло оно не абы как, со стороны леса, а именно к моим окнам. Я нехотя, даже с небольшим любопытством, начал рассматривать его. И увидев, что мое внимание обращено к нему, существо со стремительной скоростью начало приближаться. Такая быстрая смена движений меня немного пугала. Внезапное, острое, словно нож убийцы, чувство опасности заставило меня с немыслимой человеку скоростью потушить лампу и залезть под одеяло с головой, и зажмурить глаза так сильно, как только это возможно. Несколько секунд спустя оно оказалось около моих окон. Оно издавало мерзкий, скребущийся звук, эхом раздающийся в комнате, и я услышал его рокочущий шепот, отдающийся в моей голове вместе со стуком бешено бьющегося сердца: — Я тебя вижу. — прежде чем закрыть глаза, я увидел его лицо — плоское, круглое, абсолютно белое, с размытыми пятнами. Я услышал эти слова прямо над самым своим ухом и от этого, в полном ужаса удивлении, открыл глаза. Зрачки расширились. Я пожалел о своем решении. Если бы мне не пережало глотку, я бы закричал во всю мощь своих связок. Нереально плоское, безносое, круглое, такое выбеленное лицо, что оно аж светилось, обрамляла густющая черная, как смоль, шерсть. В его огромных черных глазах небыло ничего, кроме отражения моей перекошенной немым ужасом рожи. Его жуткие черные губы растянулись в мерзкой и невероятно широкой улыбке, открывающей большие острые зубы. С его глаз и рта капали тяжелые и вязкие черные капли. Скатываясь по гладкому лицу они падали на мое одеяло, оставляя разводы. Его дыхание было зловонным, от него разило разложением за несколько метров. Оно было безмерной величины. Казалось, что вся комната теперь черная, живая, дышащая. И у меня появилось ощущение того, что теперь вся комната хочет меня убить. Раздавить. Поглотить по кусочкам. Ужас от увиденного наполнял меня всего целиком и под завязку. Становилось невыносимо тяжело дышать. Меня как будто парализовало, и каждая клетка моего тела отнималась. Сердце билось с неимоверной скоростью. Мне даже казалось, что бьется оно не у меня в груди, а где-то над головой. Тело наливалось расплавленным свинцом — было невыносимо жарко, но пальцы мои по прежнему были ледяными. Душа неистово колотилась в теле, желая поскорее покинуть бренную оболочку и вознестись уже к богу. Существо улыбнулось еще шире и я открыл глаза.