weirdo

       Когда Мингю видит Вону не в школьной форме, он думает, что все еще не так уж и потеряно. Конечно, Вону был красивым и в школьной форме, но в уличной одежде все выглядит немного по другому. Он кажется меньше в свободной черной майке, которая даже не пытается скрывать его острые ключицы и часть плеча. Джинсы сидят на нем лучше, чем классические штаны, давая увидеть слишком худые, даже для парня, бедра. И, не то, чтобы Мингю оценивал, но задница у Вону тоже была ничего такая.        Мингю говорит сам себе, что если бы это был кто-то еще, то он бы был не против сходить на свидание или типа того. Но это Вону. Вону — чудак, а Мингю его ненавидит.        За все время, что они идут к университету, Вону не проронил и слова, он словно чувствует негативный настрой Мингю, держась на расстоянии вытянутой руки и медленно перебирая ногами. Ким думает, что случись сейчас конец света, Чон погибнет первым из-за своей медлительности.        Но к середине дороги, Вону начинает петь. И Мингю правда хочет, чтобы этому миру пришел конец. Все прохожие оборачиваются на них, но Вону словно совсем нет дела. Он только непринужденно поправляет свои очки. — She whip it good in her daddy’s 95 rough sex on the bedroom floor, — звучно разносится по улице.        Я надеюсь никто не знает английский на этой чертовой улице и- — думает Мингю, прерываясь в своих же мыслях. — Какого рода песни вообще этот чудак слушает? — Ты можешь прекратить? — Просит Мингю, когда взгляды в их сторону становятся с явным подтекстом удивления. — Не нравится эта песня? — Спрашивает Вону, и его взгляд настолько удивленный, что кажется, будто Мингю должна была нравится эта песня. — Что за песни ты вообще слушаешь? — Интересуется Ким до того, как успевает пожалеть об этом.        Но вопреки его ожиданиям, Вону просто пожимает плечами.        В здании университета ужасно душно, на охране Вону говорит с каким-то парнем минут десять, улыбаясь ему и выглядя таким чертовски обычным, что Мингю даже как-то обидно и завидно становится — почему с другими можно быть таким, а с ним — нет. — Спасибо, хен, — говорит напоследок Вону, получив в руки стаканчик с прохладным напитком. — Это мой хен, — он поворачивается после к Мингю, объясняясь. — Он учится здесь и подрабатывает в свободные дни.        Мингю только кивает на это, следуя за Вону по зданию университета, в котором с каждым шагом, кажется, становится еще жарче. В лекционном кабинете, как и ожидалось настоящее пекло. Кто вообще придумал занятия летом.        Мингю едва может слышать, что говорит учитель, потому что жарко до такой степени, что мысли только и крутятся вокруг — быстрее бы уйти отсюда и мне нечем дышать.        Рядом сидящий Вону, кажется, тоже чувствует это, но выглядит более сконцентрированным, что на него совсем не похоже. Он берет свой стаканчик, который теперь немного мокрый, но все еще холодный, как может чувствовать Мингю, ведь его рука находилась не так далеко от него. Чон склоняет голову набок, вытягивая шею и прижимая стаканчик к горячей коже, блаженно прикрыв глаза.        Мингю давится воздухом.        У Вону пиздецки искусанные губы, все в маленьких ссадинах и, скорее всего, ужасно саднят, его бледная кожа выглядит до идеального чистой, только несколько родинок выделяются, привлекая к себе внимание, вроде той, что над губой и той, что на щеке. Его веки слегка дрожат, от чего пушистые ресницы то и дело приподнимаются и опускаются. Челка скрывает большую часть лба, а натянутая кепка мешает разглядеть обычный беспорядок на голове парня.        Но это не то, что беспокоит Мингю. Он и так знал, что Вону красивый.        Сейчас, опуская взгляд к вытянутой шее, к которой все еще был прижат стаканчик с прохладным напитком, Мингю видит небольшую ссадину чуть ниже подбородка. Бледная кожа на шее в контрасте с небольшими царапинами смотрится просто чертовским горячо. Крохотные пальцы Вону обвивают стаканчик, слегка переворачивая его, и Мингю видит, как Чон слегка хмурится, а из его приоткрывшегося рта вырывается тихий вздох.        Мингю громко сглатывает, резко отворачиваясь. Чон Вону определенно не тот человек, с которым Мингю бы хотел переспать. Или еще что.