weirdo

       В середине ночи, Вону начинает замерзать, поэтому кутается в плед, откладывая книгу. Он вскидывает голову, поправляя очки, надеясь увидеть хотя бы парочку звезд. И видит одну яркую, и рядом несколько маленьких. Небо почти все просто черное, окутывающее своим мраком город, даже луна кажется слишком тусклой.        Вону вздыхает, откидываясь спиной на поверхность крыши, мягко приземляясь, от чего его волосы в еще большем беспорядке падают вокруг его головы, попадая и на лицо. Но Вону об этом не особо волнуется, он протягивает руку к небу, улыбаясь уголками губ, и пальцами словно шевелит ночную темноту. Мингю хочет посвятить этому поэму. — Красиво, — шепчет он на выдохе.        Мингю ложится рядом, вытягивая и свою руку тоже, по коже бьет слабый летний ветер, вокруг почти тихо, только где-то поют цикады и далеко на дороге проезжает машина. Уличные фонари тускло светят, но их совсем не видно. Перед глазами Мингю — небытие. И только маленькие безнадежные пальцы Вону, играются с темнотой, словно с клавишами пианино. Ким неосознанно тянется к руке Вону, касаясь его прохладной кожи и удивляясь этому, ведь на улице по-прежнему жарко. У Чона чертовски крохотные пальцы, меньше, чем казалось на взгляд, в ладони Мингю они тонут, словно потонувшие во тьме звезды. Вону даже не сопротивляется, когда Мингю сплетает их пальцы, опуская руки и укладывая на свою грудь. — Ты красивый, — вдруг говорит Вону, поворачивая голову к Мингю. — Расскажи мне что-нибудь. — Все, что я могу рассказать — ты и так уже знаешь, — отвечает Ким. — А ты расскажи что-то из своего, — просит Вону, удивляя Мингю, тот поворачивает голову, сталкиваясь с мягкой улыбкой напротив. — Ты правда думал, что я не заметил? Почему ты не публикуешься? — Это дорого, — легко говорит Мингю. — Да и не стоит внимания. Это просто ребячество.        Вону возмущенно вздыхает, резким движением нависая над Мингю, и тот не может нормально дышать, потому что Вону впервые ощутимо злится, находясь так близко, горячо выдыхая в лицо Кима. — Ты дурак? — Говорит Вону, нахмурившись. — Послушай, ты обязан публиковаться. Не обязательно платить за выпуск полноформатника, есть интернет, а еще школьная газета, и куча различных конкурсов, — продолжает он, игнорируя явное удивление Мингю. — Если ты займешь хотя бы третье место, то тебя опубликуют. Ты должен работать на свое имя сейчас, чтобы твое имя после работало на тебя. — Мои работы даже рядом с твоими не стояли, — оправдывается Ким. — Чушь, — хмыкает Вону. — Не знал, что ты трусишь публиковаться. В любом случае, в университете это не прокатит. Ты будешь обязан делать что-то, иначе тебя оставят за бортом. Ты думаешь мы с тобой одни такие? Там будет еще куча людей, которые, я даже уверен, будут во многом лучше нас, но это не значит, что мы должны распускать нюни и думать, что не стоим публикаций. Зачем вообще писать, если никто не прочитает? — Может мы и не одни такие, — пожимает плечами Мингю. — Но с талантом из нас — ты. И будь там хоть толпа писателей, Вону, это всегда будешь ты. — Брехня, — Чон отталкивается, выпрямляясь. — Не существует таланта. Есть только саморазвитие.        Мингю лежит еще какое-то время, пока Вону снова начинает читать, придвигая ночник ближе к себе. Ким смотрит на сгорбившуюся спину Вону, пытаясь понять — что именно так сильно задело его. Ведь то, что у Вону талант к писательству знают и признают абсолютно все. Мингю читал его работы. И сравнивая их со своими, понимал, насколько далек от уровня Чона.        Если таланта не существует — то за чем же все это время гнался Мингю?        Вону прав. Зачем писать, если никто не прочитает. В этом была величайшая слабость любого писателя. Писатели слишком требовательные натуры, для них любое внимание к их труду — уже благословение. Вспоминая печальную судьбу многих поэтов, работы которых не публиковались, которые продолжали писать в стол и были убиты собственным горем и всемирным презрением, чтобы после смерти и нескольких жалких десятилетий стать литературными гениями. — Ты участвуешь в ежегодном? — Спрашивает тихо Мингю. — Конечно, — отвечает Вону. — Еще есть время сдать работу? Я тоже хочу. — Завтра последний.        Вону прячет улыбку за страницами книги, довольный собой. Мингю может легко сходится с людьми, но в этом, вероятно, его огромная слабость. Он боится их разочаровать.