Я стану вашим Грехом

Несколькими неделями раннее Стоял очередной теплый день в округе Хоуп и я нещадно потел. Сейчас только утро, а часть моей одежды в крови, и от меня пахнет паленым. Каждый чертов день здесь – как маленькая бойня, часть одной большой и страшной войны. Скажу так, за пять лет работы помощником шерифа я никогда с подобным не сталкивался. Да и, думаю, в другом штате любой помощник шерифа сказал бы так же. Но повезло именно мне. Хотя «повезло», конечно, не лучшее слово… Все пошло не так с самого начала. Кто-то «сверху» отдал приказ схватить лидера секты, терроризующей целый округ. Я работал неподалеку, порой видел, что приближается что-то… страшное. Но разве я мог такое предугадать? И почему вызвался вместе с шерифом, когда и так ясно: на таких серьезных операциях «салаги» не нужны? Я мог остаться. Подальше от безумия, что пропитало тут каждую травинку. В прямом смысле слова. Чертовы наркотики, даже в реке не покупаться, тут все в этом дерьме. — Майк! — вдруг раздается за спиной. Я оборачиваюсь, и на моем лице расцветает радостная улыбка. Джесс Блэк скидывает с головы капюшон, спускаясь ко мне со склона. — И на кой черт ты меня позвал? Рыбачить? — недовольно спрашивает она. Эмоции Джесс делятся на две категории: когда она просто недовольна, язвит и забрасывает меня сарказмом и, когда недовольна по-настоящему, и эта злость обрушивается на попавших под руку сектантов. Я протягиваю ей руку, чтобы помочь спуститься. Джесс хмыкает и бьет по руке, бурча под нос «джентльмен сраный». — Я просто хотел предложить поехать со мной в Фоллс Энд, — сказал я безмятежно. — И бросить Сопротивление? — Джесс не выглядела довольной от моей идеи, — Ты ведь знаешь, что Иаков до сих пор похищает людей… — Знаю, — перебил я её. — Но так больше продолжаться не может… Я видел каждый район, видел, что там творится…. Если попытаюсь вмешаться – умрут сотни. — А если сбежишь – тысячи! — неожиданно кричит Джесс, сокращая между нами дистанцию. — Ты не показался мне трусом, салага… — Не называй меня так! — недовольно отошел я от нее. — И вовсе я не сбегаю! Мне просто надоело убивать людей на каждом повороте, понимаешь?! — Сектанты – не люди. А Ангелы и подавно… — Откуда ты знаешь? Неужели думаешь, что раз я пошел в полицию, то обожаю пользоваться пистолетом или что? До этого я убил человека лишь один раз. А здесь провел неделю и… — Хватит ныть, — осекла меня Джесс, поморщившись. — Не ты ли мне сказал, что будешь защищать этот округ ценой своей жизни? — Я и защищаю. Я не убегаю, это… тактическое отступление. Джесс выразительно подняла брови. — У меня есть план, — я облизал пересохшие губы, подошел к ней поближе и понизил голос. — Я собираюсь сдаться и уничтожить этот культ изнутри. — Ты сошел с ума, — глаза Джесс расширяются, теперь отходит она. — Уничтожим Сидов – секте конец. Зачем ходить вокруг и около и злить их? Если удастся узнать, где они засели… — Если ты им сдашься, они выебут тебе мозги и прежним ты никогда не станешь, — говорит Джесс очевидное. Я вздыхаю, и она кричит на меня: — Для тебя это игра?! Думаешь, такой сильный, раз не улетел с первого приема Блажи?! — Да, я так считаю! — кричу в ответ, но быстро успокаиваюсь. — Послушай, Джесс… кто, если не я? — У тебя отлично получается убивать сектантов. Не надо прыгать выше головы, — холодно говорит девушка. — Чокнутые Сиды тебе не по зубам. Мы замолкаем и смотрим друг на друга. Без капюшона Джесс такая красивая… Да, эти жуткие шрамы, синяки на лице, но они меня совершенно не отталкивали. Когда-то она, наверное, была даже миловидной… Теперь скулы огрубели, лицо стало жестче, а улыбка только с плотно сжатыми зубами. Каштановые волосы мягко развиваются на слабом ветру, задевая лук и стрелы у нее за спиной. Железная леди моего сердца. Джесс Блэк. Я сдерживаю ухмылку и чересчур серьезно и сокрушенно говорю: — Я поеду в Фоллс Энд и поговорю с пастором. Лицо Джесс искажается, она натягивает капюшон обратно и вспыльчиво говорит: — Делай, что хочешь! Но когда будешь умирать, вспомни, что я говорила. Мне остается с тоской наблюдать, как она уходит. Зря я её позвал…. Но почему-то хотелось рассказать именно ей. Очевидно, она не поддержала мою безумную идею. Гнетущее чувство поселилось во мне, когда её фигура исчезла за склоном. Словно я видел её в последний раз.

* * *

Фоллс Энд отличался от других районов. Он напоминал мне дом. Проезжая на очередной угнанной машине, я махал проезжим и стрелял в лицо сектантам. Последнее, конечно, не относится к моим теплым воспоминаниям о доме. Но эти сады, поля, люди в ковбойских шляпах… Я вырос на ферме и думал, что там и доживу свои последние годы. Отец готовил меня унаследовать семейное дело, учил охотиться, освежевать дичь, но был счастлив, когда я заявил, что хочу стать полицейским. Он отпустил меня в большой город и я так давно его не видел… Как и своих сестер, братьев… Я выключаю веселую песню на радио, печально вздыхая. Я скучаю по родным. Я стараюсь даже не звонить им. Вероятно, они в курсе, куда я пропал. И, надеюсь, не полезут в этот улей сектантов. Пусть будут подальше отсюда, иначе я не смогу сражаться в полную силу. — Кто пожаловал! — воскликнула Мэри Мэй, едва я зашел в бар. Рядом с ней вился Бумер, оставшийся, так сказать, вместо меня. Пес радостно завилял хвостом и бросился на меня. Я присел на корточки и дал ему облизать меня. — Он жутко по тебе скучал. — Я тоже. Кто тут хороший мальчик, а, Бумер? — я начал чесать пса за ухом, а он все продолжал лезть и тыкаться мокрым носом мне в лицо. — Кстати, я слышала, ты стал крестным отцом? — продолжила Мэри, когда Бумер немного успокоился. — Ник уже всем разболтал? — рассмеялся я. — На самом деле только мне и пастору. Не думаю, что если сектанты узнают о его дочурке, то просто проигнорируют это. — Я рад за них. Но здесь не место для ребенка… — Ким неумолима, — вздохнула Мэри. — Надеюсь, они знают, что делают. В баре было немноголюдно. Несколько знакомых мужиков играли в карты в углу, повара на месте не было, поэтому Мэри без проблем утащила меня на второй этаж, поболтать. Мы встали около открытого окна, откуда был вид на ферму Рей-Рей. А прямо за ней – горы. — И как там? — спросила Мэри задумчиво. — Так же плохо? — Если не хуже, — невесело улыбнулся я. — Я слышала, Вера и Иаков добрались до тебя. Неприятные воспоминания наваливаются как сугроб. Жесткое кресло, жуткие фотопленки и одна и та же мелодия… Запах пота и оружейной смазки. И еще чего-то, напоминающее сигареты, совсем рядом… Иаков наклоняется, чтобы сказать, что я слаб. А потом заставить выполнять все, что он захочет. Или Вера, скачущая и танцующая на зеленом душистом поле как ребенок. Звонкий девичий смех, тихий шепот на ухо: «Ты очень красивый». Каждый из них устроил для меня шоу. Каждый заявил, что я – враг номер один. Я! Простой помощник шерифа, оказавшийся в эпицентре. — Но я рада, что ты в порядке и смог приехать. У нас куча проблем. Надеюсь, она не заметила, как я закатил глаза. Куда не приезжаю – везде проблемы! И помочь могу только я! Я никогда не отказываю, но это чересчур выматывает. Именно из-за этого я стал думать над своим планом покончить с проблемой изнутри. Но Мэри я об это рассказывать не хотел. Она бы сказала то же самое, что и Джесс. — У тебя жуткие синяки под глазами, — неожиданно говорит Мэри, касаясь моего лица. Она нежно проводит пальцами по щеке, достигая моих глаз. — Ты хоть спишь? — Конечно, — издаю я нервный хмык. На сон у меня от силы уходит часов пять, если не меньше. Я тут знаменитая персона, мне достаточно завалиться к кому-нибудь домой и мне выделят диван, если не целую кровать. Когда все только началось, моей первой остановкой стал Фоллс Энд. Я спас Мэри и остальных, после чего девушка выделила мне комнату на втором этаже бара. Но так как я уехал проверить, как там дела обстоят в других районах, то думал, Мэри найдет для нее применение. Но нет. Словно Мэри ждала, что я вернусь в любую минуту. Внизу прозвенел звонок на двери. Пришел посетитель. — Здесь всегда тебе рады, — говорит Мэри, поспешив вернуться к работе. Я же еще немного кручусь наверху. Нахожу свои старые вещи, меняю вонючую красную футболку на свежую и зеленую. Черт, Мэри, ты и еще и одежду мне постирала! Я вспоминаю слова Ника и мне становится неловко: Ты нравишься Мэри. Как все закончится, женись на ней и оставайся тут, бро. Как говорил мой отец: когда-то наступит время пустить корни. Найти любимого человека, хорошее место для жизни будущих детей, работу мечты и просто остепениться. Выйти за Мэри, развивать её бар, по выходным ездить на рыбалку с Ником… Хороший конец для страшной истории округа Хоуп. Но хороший ли для меня? Я покинул бар и направился в церковь, ожидая встретить пастора, но его на месте не оказалось. Зато в местном магазине оружия оказался Ник. — Дружище! — воскликнул он, заметив меня через витрину. Он вышел на улицу и слишком крепко обнял меня. — Неужели не забыл про нас? — Почему все думают, что я забыл? — сокрушенно выдохнул я. — Меня не хватит на всех. — Знаю, дел у тебя выше крыши. Но не только у тебя. Мне недавно удалось неплохо оборудовать наш дом, чтобы мерзкие сектанты не пролезли… Ну и закупиться кое-чем. Ник с намеком поправляет спортивную сумку, набитую оружием. После рождения ребенка я предлагал ему и Ким поскорее уезжать, но они наотрез отказались. Создали из своего небольшого домика крепость, Ким ходит со снайперской винтовкой наперевес, а Ник каждый день патрулирует местность на самолете. И вся эта суматоха была бы не нужна, если бы они просто уехали. Но уговорить их мне не удалось. Как и отмазаться от Ника, что и слушать про мои дела не хотел и тащил за собой. Я был даже не против. Хотелось немного отвлечься и оттянуть встречу с пастором. Он, возможно, найдет мой план не таким уж и безумным и даст пару советов, но… Я правда соскучился по Фоллс Энду. В дом Ника заходим быстро. На дверях и окнах металлические пластины, даже на стенах. Изнутри кажется, что это бункер. Все звуки природы смолкают, а вот детский плач вызывает мигрень мгновенно. Я морщусь, а Ник радостно зовет жену, сообщая, кто пришел. На лестнице появляется злая Ким, что выглядит едва ли лучше меня. На её руках, завернутая в белое полотенце, моя крестница, Кристин. Орет похуже сирены. — Ты купил пеленки?! — громко спрашивает Ким. Сумка с оружием грустно падает на пол. Ник перестает улыбаться и неловко топчется на месте. — О, точно, я и забыл… Ким молча и гневно спускается, подходит ко мне. Я испуганно сглатываю. Эта женщина страшна в гневе. — Рада видеть тебя живым. Подержи малышку, пока я буду бить своего мужа. — Без проблем, — быстро отвечаю я, беря Кристин на руки. Пока за спиной Ким и Ник ссорятся, я отхожу подальше. На удивление, малышка быстро затихает в моих руках, переставая кричать. Я смотрю на нее, в маленькие карие глазки и понимаю, ради чего сражаюсь, и почему все еще не бросил этот округ. Моя крестница очень серьезно насупилась, а я ей улыбнулся и начал щекотать. Детский смех звоном отозвался в ушах вместе с чужим голосом: — Пора просыпаться, Майк. Небольшая гостиная начинает кружиться, ссора супругов Рай слишком быстро умолкает, а улыбчивая девочка пропадает из моих рук. — Нет… — в ужасе бормочу я, ловя руками воздух. Декорации сменяются сами собой, мой взгляд проясняется. Тягучая и неприятная боль прошлась по всему телу. Земля ушла из-под ног. Ощущение падения скручивает желудок, рвота подходит к горлу, но меня не тошнит. Я просто открываю глаза. В совершенно незнакомом помещении, на кровати, и весь в бинтах. С жуткой головной болью и желанием умереть. Где Ник, где Ким, где их малышка? Где я? — Долго же ты спал, — раздается тихий смешок. Передо мной, прислонившись к стене, стоит Иоанн Сид. В его глазах блестит задор. А в моих – отчаянье.