Я стану вашим Грехом

Вы увидите зло. © Laibach – God Is God

— Ты, блять, издеваешься надо мной? — Нет. Ты действительно спал долго. Около трех дней. — Я не тебя спрашиваю, Сид, — зло говорю я, а потом многозначительно смотрю в потолок. — А Его. Думаю, ему в кайф насмехаться надо мной. Иоанн мне не отвечает. Мне плевать, задела ли его моя богохульсткая шутка, я просто пытаюсь встать и терплю фиаско. Иоанн качает головой и подходит ко мне, на что я срываюсь: — Только сделай шаг, кретин, и будешь жрать землю. — Смелое заявление. Уверен, что это в твоих силах? — спрашивает он, все еще злорадствуя над моим положением. — О, поверь… — шиплю я, но мой голос резко срывается на стон. Черт! Как же болит тело… Я уже и не помню, сколько пуль получил в церкви… я вообще плохо помню, чем все закончилось. И почему я здесь. Я поднимаю требовательный взгляд на Иоанна, и он все понимает. Легко улыбается одними губами. — Не противься и получишь ответы. Сопротивление – недобрый путь. Разве ты не испытал это на себе? Ха, очень смешно. Иоанн без страха подходит ближе и я отворачиваюсь от него, не в силах смотреть на этого ублюдка. Наша первая встреча, ночь без единой звезды, сверкающее озеро и помутненный разум. В попытках читать проповеди я видел гнев в его глазах. Он был возмущен тем, что кто-то пришел на его землю и начал устанавливать свои правила. Я же впервые встретился с кем-то из приближенных Иосифа и всеми силами пытался понять, что за псих передо мной. Когда Иоанн молчал он даже создавал впечатление нормального человека. Высокомерного, властного, но нормального. Но стоило ему открыть рот, начать нести религиозный бред, от нормального не оставалось и следа. Он заявил, что заставит меня покаяться. А я рассмеялся ему в лицо. Сейчас, будучи беспомощным и безоружным, мне было не до смеха. В отличие от Иоанна. Он медленно протянул руку к тумбочке, где одиноко стоял стакан воды. Одним пальцем он постучал по нему, привлекая мое внимание. — Откуда я могу знать, что там нет вашей дряни? — спокойно спросил я. Кричать не хотелось, это было бессмысленно. Я оглядел помещение в поисках оружия или хоть чего-нибудь, но безрезультатно. Я находился в маленькой комнате с ободранными обоями и мягким, синим ковром. Сидел на железной кровати с дырявым в некоторых местах матрасом, но чистым и свежим постельным бельем белого цвета. Тут не было даже окон. Напоминало больничную палату. Херовый мне тогда достался лечащий врач. — Блажь? — уточнил Иоанн и отрицательно покачал головой. — Это просто вода. — Хотя бы святая? — ехидно спрашиваю я, протягивая руку к стакану. Резкий удар по руке, я сбиваю стакан на пол, и он со звоном разбивается. Вода впитывается в ковер, но это не мешает Иоанну приблизиться ко мне, встать почти на осколки и зашипеть прямо в лицо: — Ты здесь не гость. Отец решил оставить тебя, дать тебе и нам второй шанс. И я не дам тебе предать его доверие… — Доверие? — огрызаюсь в ответ я, наклоняясь вперед и показывая, что тоже умею нарушать личное пространство. — Неужели вы настолько тупы, что доверяете мне? Иоанн хватает меня за волосы и с силой оттягивает назад, заставляя простонать сквозь зубы. Тьма сгущается в его глазах, зрачок заполняет радужку и я почти готов к тому, что он скинет меня на пол. На чертов мокрый ковер, к осколкам несчастного стакана. Но он продолжает держать меня и мучить, зная, что я не смогу ответить. Но это только сейчас. Как только раны заживут,… я смешаю тебя и твою «семью» с грязью. Иоанн словно читает мои мысли и хмыкает. Он успокаивается. — Это не доверие. Это испытание. Для всех нас, — тихо говорит он, а потом неожиданно ослабляет хватку и начинает мягко запускать пальцы в мои волосы. Это заставляет меня проглотить все свои оскорбления и аргументы. Я просто застываю с открытым ртом, давая Иоанну массировать мне голову, совсем как делала моя мама, когда я болел. Счастливое воспоминание о детстве и этот ублюдок – это не то, что должно быть рядом. Смешенная гамма чувств поднимается во мне и хочется закричать. Лучше бы он ударил меня. — Такой яркий оттенок… — говорит Иоанн мне на ухо, заканчивая с нежностями. Он снова с силой сжимает пальцы, но это не вызывает боли. Он оттягивает мою голову назад, демонстрируя свою власть над ситуацией. Власть надо мной. — … оттенок Мессии. Как он и говорил… Никто еще так не описывал мои волосы. Максимум я получал кличку «черта» в младшей школе. Я рыжий с рождения и из-за неудачной попытки перекраситься мои волосы потеряли светлый и теплый оттенок. Они огрубели, стали более красными, отчего издалека можно было подумать, что у меня горит башка. Но Сиды, вероятно, решили, что это знак. — Ада, ты хотел сказать? — нервно выдал я. Голос, на радость, оказался крепким. Меня выдавала лишь дрожь в руках и бегающий взгляд. — Да… именно его, — легко соглашается Иоанн, и, наконец, отходит от меня. Я не сдерживаюсь и делаю рваный вдох. Едва собравшись с силами, чтобы спросить, что за хрень только что была, Иоанн жестом показывает, чтобы я замолчал. От этого злость поднимается в душе, я угрожающие поднимаюсь, но боль снова тянет назад. — Через час тебе принесут еду и медикаменты. Будешь выпендриваться… — Бог узнает? — стараюсь улыбаться нагло, но не могу. Мое желание показать, что его дешевый трюк на мне не сработал, с треском проваливается. Все-таки Сиды умеют забраться под кожу и напугать простыми, бессмысленными действиями. Как это чертово поглаживание по голове. Мне кажется, я своих волос еще неделю не коснусь. Иоанн усмехается, открывая дверь. Я пытаюсь рассмотреть, что же там за ней, но кроме желтой стремной лампы ничего не вижу. — Я узнаю. Дверь за ним закрывается, я остаюсь один.