l. Глава 1 - Сущность магии
6 октября 2011 г., 06:11
25 сентября 2011
Астершир — небольшая деревушка, расположенная на западном берегу озера Каленхад — уже давно использовалась церковью в качестве места, где будущих храмовников обучали военному делу. Здесь, конечно, жили и простые фермеры, но из-за неблагоприятных условий большинство семей предпочитало перебраться ближе к Редклиффу. Так Астершир постепенно пустел и заброшенных домов становилось всё больше, и в конце концов из обитателей здесь остались только старики, которые не могли или не хотели уехать. Ну и, разумеется, храмовники со своими учениками и некоторыми служителями церкви. Место для обучения было идеальным. Свежий воздух шёл всем на пользу, под ногами никто не путался, да и места для тренировок было предостаточно. Единственной проблемой являлась сильная отдаленность от крупных городов. Но, впрочем, в этом были и свои плюсы. Все ученики жили по особому распорядку дня — подъем с первыми лучами солнца, тренировки, несколько часов ежедневно посвящались работе в Церкви, немного времени на отдых и затем отбой. Бездельников здесь не терпели. На первом месте стояла дисциплина, ведь использование магии требовало осторожности, особенно во время работы с лириумом.***
В церкви, как и обычно, было светло и тихо. По вечерам сюда редко кто-то заходил, и можно было уединиться и спокойно поразмышлять в одиночестве. Всё выглядело таким умиротворенным и величественным — свечи, высокие потолки, изображение пророчицы Андрасте. Молодая девушка тихо стояла перед иконой, рядом с которой догорала маленькая свечка. Если бы в церковь сейчас кто-то зашёл, то вряд ли бы её заметил. Элен была, несмотря на невысокий рост, достаточно крепкого телосложения. Почти касаясь пальцев губами, она держала руки перед собой, молитвенно сложив ладони. Каштановые волосы были собраны в низкий хвост так, чтобы не лезли в глаза. Светлые, почти серые глаза, чуть прикрытые веками, не отрываясь следили за мягко дрожащим ярким огоньком свечи. Многое нужно было обдумать. Сегодня был её шестнадцатый день рождения, пусть этот день и не был наполнен особым весельем, он всё равно кое-что значил. Жизнь Элен вообще не была наполнена радостными событиями. Родители, предположительно, были магами Круга, которых она видела в последний раз только в далеком детстве. Её рождение вообще было ошибкой, ведь у магов не бывает семей. Впрочем, как ей казалось, всё могло бы быть и намного хуже. Сейчас она жива, не голодает и не ночует где придётся, но в будущем не виднелось ни единого намека на нормальную человеческую жизнь. Сегодня она приняла обеты, хоть ещё и не получила звание солдата. Элен была одной из самых юных храмовников, но с оружием обращаться умела не хуже других, и мозолей на руках у неё было ничуть не меньше, чем у её старших братьев-храмовников. Свеча догорела и огонёк погас. Девушка тихо вздохнула и направилась к выходу из Церкви. Солнце уже садилось, и ночные тени потихоньку начинали опускаться на опустевшие улицы. Вечерняя прохлада мягко ласкала щёки, Элен с наслаждением втянула носом чистый воздух. Запах хвои заполнял разум, дурманил, и Элен не спеша пошла прямо по улице. Заброшенные домики выглядели особенно жалко сейчас, когда в их окнах не виднелись мерцающие огоньки свечей. Через несколько месяцев, или может через год, Элен должна будет покинуть это место навсегда, и она уже заранее начинала скучать по нему. Но, вдохновленная пламенными речами своего наставника, капитана Викора, она верила, что сможет принести много добра этому миру, защищая его от грешников-магов. От этих мыслей на душе стало теплее. Храмовница подошла к большому, по сравнению с другими, двухэтажному дому, который, в отличие от остальных лачуг в деревне, выглядел совсем новеньким и нетронутым. Окна на первом этаже, где была кухня, мерцали от приятного рассеянного света внутри здания. Новые казармы — как их все называли — построили несколько лет назад, когда в предыдущем месте ночлега пол прогнил настолько, что в конце-концов обвалился. Наставники так и не узнали, что в тот самый момент на втором этаже была драка, а все синяки, которые получили Элен, Бонни и Томас списали на падение. — А вот и она! — воскликнул кто-то, стоило только Элен открыть дверь в казармы. Она застыла от неожиданности, изумлённо подняв брови. Комната, освещаемая огнём из камина и свечами на деревянных широких столах, было чуть окутано мраком. Все ученики, занимавшиеся своими делами, мгновенно подлетели к девушке с возгласами: — Поздравляем! Поздравляем! — радостные голоса слышались всех сторон. — Наша девочка теперь совсем выросла, — раздалось из-за спины, дверь захлопнулась, и Элен почувствовала на своих плечах тёплые тяжёлые руки. Это был Томас, высокий крепкий парень, вечно витающий в облаках, единственный её близкий друг. Она, впрочем, была единственной девушкой среди учеников, причём самой младшей, и всегда от этого были одни только проблемы, особенно поначалу. Стоило ей только приехать в Астершир, как начались вечные ссоры и драки, и только ленивый не дёрнул её за волосы в то время. И даже не верилось, что все эти люди когда-то были причиной боли кое-где пониже спины, а теперь все они радостно встречают её у порога. Одной кружки эля — где они его достали, Элен даже представить не могла — вполне хватило для того, чтобы на щеках появился румянец, а уши покраснели. Посреди комнаты — из которой и состоял весь первый этаж — стояли два сдвинутых впритык стола и длинные скамейки. Здесь обычно все обедали днём. Народу было не так много, всего десять человек, а вторая группа учеников, младше шестнадцати лет, находилась в таком же доме совсем рядом с Церковью. Это и были все молодые храмовники в Астершире. Нечасто выпадал шанс повеселиться. Из-за постоянного надзора старших солдат особо не разгуляешься. Особенно капитан очень серьезно относился к подобным проделкам. Но сейчас никого не волновало, что будет утром. Все горячо обсуждали свои планы на будущее, делились своими мыслями, а некоторые уже и успели так напиться, что начали горланить непристойные песни во весь голос. Элен, раньше так негативно относившаяся к подобному веселью, тоже активно принимала участие в беседе, но больше ей пить не позволили после того как она, забывшись, поцеловала кого-то в небритую щеку. Еды было не так много, да и выпивка скоро кончилась, поэтому парни, которые были ещё в сознании, постарались убраться в комнате, чтобы утром не получить взбучки от лейтенанта, а все остальные поднялись на второй этаж. Он являлся одной большой спальней, в которой друг напротив друга стояли пять двухъярусных кроватей и одна обычная, рядом с которой расположилась дряхлая ширма. Кое-как скинув верхнюю одежду, храмовница без сил повалилась на свою кровать, благодаря Создателя за то, что их не заставляли пока что носить тяжёлые доспехи. Все свечи погасили, и вскоре послышался храп и тихое сопение с соседних кроватей. Элен же не хотелось засыпать, мысли так и лезли в голову, не давая заснуть. Перед глазами всё плыло, и казалось, что над потолком пляшут какие-то чёрные точки. Храмовница вспоминала, зачем приходила в Церковь молиться этим вечером. Она, возможно, была дочерью магов… Какая ирония судьбы, дочь магов становится храмовником. О её прошлом никто толком ничего не знал, даже она сама. Девушка нахмурилась. Она не помнила своего детства, родителей или даже фамилии. Капитан Викор иногда называл её Элен из Денерима, говоря, что к неизвестной Элен будет куда меньше доверия, чем к Элен, о которой хоть что-то известно. Возможно, он и прав, но Денерим никогда не был ей настоящим домом. Элен не была ферелденкой, и это единственное, что оставалось известным. Какой-то храмовник привез её в Денеримскую церковь откуда-то из-за моря, когда ей не было и четырёх лет, и там оставил. В восемь лет её уже привезли сюда, в Астершир, и начали обучать военному делу. Это был её собственный выбор, и в то время пришлось долго уговаривать Преподобную Мать, что это действительно хорошее решение. Впрочем, без влияния капитана здесь не обошлось. Девушка улыбнулась своим воспоминаниям и закрыла глаза, укутываясь в тёплое покрывало. А как всё начиналось… Первое время в Астершире другие ученики частенько подшучивали над ней. По-хорошему и по-плохому. Ну да, единственная девчонка очень выделялась на общем фоне. Некоторые её даже откровенно невзлюбили, особенно Бонни — парень с девчачьим именем — который вечно не давал ей покоя. И из-за этого порой доходило до драк, из которых, впрочем, целым никто не выходил, особенно старый дом, в котором из-за них обвалился целый этаж. Забавно, что именно после той драки Элен и подружилась с Томом. Бонни всегда был не просто пустобрёхом, он всегда был сильнее других детей и волне мог поколотить кого угодно. И вот, в очередной раз он нарывался на драку с Томасом, а Элен, зашедшая на второй этаж за вещами, ввязалась в спор между ними. Бонни за все это время так ей надоел, что она не смогла себя сдержать и с яростью накинулась на него, а Томас не отставал, и в общей суматохе никто даже не понял, как же вышло, что целый этаж обвалился. Благо, все остались живы. Но сейчас все уже повзрослели и наконец-то стали терпимее относиться друг к другу. И наконец-то Астершир стал тихим и мирным местом, как и много лет назад.***
Утром Элен проснулась раньше всех. Солнце ещё не встало, но лежать в постели не хотелось, поэтому девушка в темноте кое-как одела свои штаны, рубашку из жесткой ткани, старые сапоги и спустилась на первый этаж, накинув на плечи свою кожаную куртку. Хотелось пить, но кувшин с водой как назло оказался пуст, пришлось идти к колодцу на улице, захватив кувшин с собой. Ночью прошел дождь, судя по размякшей дороге и образовавшимся лужам. Элен поёжилась от холода. Из-за близости к Морозным горам, в Астершире частенько бывали холодные ночи, иногда даже летом здесь шёл снег. Но было в этом местечке какое-то свое очарование. Должно быть, всё дело в прекрасном виде, открывающемся на озеро Каленхад, или в горах, покрытых белым снегом. — Кажется, тебя уже можно поздравить? — знакомый мужской голос вдруг отвлёк Элен от мыслей, и она остановилась, растерянно обернувшись. К ней приближался высокий храмовник в тяжелых доспехах, он выглядел усталым, но, всё же, тепло улыбался. — Капитан Викор! Я думала, вы вернётесь ещё вчера вечером, — девушка была рада видеть своего наставника. Капитана в Астершире любили все ученики. Он относился к ним как к собственным детям, понимая, как тяжело жить вдали от родственников, а у многих и вообще никого не было. Это был широкоплечий мужчина среднего роста, выглядел он лет на сорок-сорок пять, но его старили тёмные, чуть поседевшие, усы и недлинная бородка. — Да… Кажется, старею понемногу. Раньше мне казалось, что Лотеринг находится ближе, — он устало вздохнул и задумчиво отвел взгляд. Элен только сейчас заметила, как его тёмные вьющиеся волосы чуть затронула седина, через высокий лоб пролегла морщина, а глаза словно потускнели. — Я же просил Вилмара, чтобы подождали моего возвращения. Я хотел присутствовать на церемонии твоего посвящения. Что за невыносимый человек! — Да ничего страшного, капитан, там всё равно не было ничего интересного, — весело заметила храмовница, поправляя волосы. Мужчина похлопал её по плечу. — Я так думаю, у вас вчера вечером в казармах было куда веселее, — он по-хитрому прищурился. — Твои друзья не упустили бы возможность притащить немного выпивки. Я прав? — Элен виновато кивнула, немного покраснев. Капитан медленно направился в сторону церкви, девушка последовала за ним, подсознательно готовясь к серьезному разговору. Она всегда чувствовала, когда капитан собирается сказать что-то важное. — Тебе необходимо серьёзно задуматься о том, что ты хочешь делать дальше. Через несколько месяцев, может раньше, может позже, тебе придётся покинуть это место, чтобы продолжать обучение в Круге или в церкви. — Я подумала… что могла бы отправиться в Круг магов. Здесь, в Ферелдене, — она сказала это так быстро, что капитан удивленно посмотрел на неё, словно сомневаясь в том, что всё расслышал правильно. — Уверена? — Да. Мне кажется, что там от меня будет куда больше пользы. В конце концов, наш Орден существует для того, чтобы… работать с магами. Какой толк просто сидеть в церкви? Там не понадобятся мои способности. — Долг каждого храмовника заключается в служении церкви, а вот работа с магами считается грязной. И… многие храмовники часто забывают кое о чем очень важном, — он замолчал и с улыбкой посмотрел на свою ученицу, в чьих глазах прочитал удивление. — Человечность, — пояснил он. — Милосердие. То, чего нам всем так часто не хватает… Не только храмовникам, но и простым людям. Жаль, что к миру во всём мире уже никто не стремится. — Сэр Вилмар говорит, что магия — грех, что магов нужно держать взаперти и… — Сэр Вилмар много чего говорит. Люди редко замечают, когда говорят глупости. Элен на это только неопределенно хмыкнула, пожав плечами. Порой капитан и лейтенант учили других совершенно противоположным вещам. Но Элен она увидит мага крови, то ей в любом случае придётся его убить. — Меньше слушай этого лейтенанта, — добродушно проговорил Викор. — Ах да, еще кое-что… сегодня сэр Вилмар снова должен провести с вами занятия по развитию магических способностей. От этих слов Элен передернуло. Она ненавидела эти занятия и в особенности лириум, который их заставляли пить. Лириум не имел вкуса, в обработанном разведенном виде он был ярко-синего цвета, в зависимости от концентрации, мог светиться сильнее или слабее. От него сразу начинало тошнить, и вообще можно было покрыться волдырями или вообще сойти с ума. — В общем, я хотел пожелать тебе удачи. Работа с лириумом сама по себе опасна, но это необходимо, ты же понимаешь. Особенно, если собираешься отправиться в Круг. — Спасибо, капитан. Я думаю, всё будет в порядке. — Просто подумай об этом ещё. Я бы не хотел отправлять тебя в Круг, — капитан развернулся и продолжил свой путь прямо по улице. Элен проводила его взглядом, пока его фигура не скрылась за массивными дверями церкви. Утреннее солнце показалось за горами, разливаясь золотом по широким пустым улицам Астершира. Элен набрала неполное ведро чистой воды в колодце и, наполнив кувшин до краёв, отправилась обратно. Под солнечными лучами становилось немного теплее. Послышались первые птичьи голоса и крик петуха где-то в конце деревни. Всё вокруг просыпалось, вот и ученики потихоньку заполняли столовую, а когда Элен вернулась, на первом этаже в казармах было уже полно народу: кто-то ещё спал на ходу, кто-то был наполовину раздет, а кто-то кутался в своё одеяло, принесённое из спальни. На предстоящие занятия с лириумом идти должны были не все, только четыре человека, которые были самыми младшими в группе — Томас, Кристиан, Элен и Карл. Никто из них не был рад подобному испытанию, к тому же следить за ними должен был сам сэр Вилмар. Его мало кто любил, лейтенант отличался своей жестокостью и ненавистью ко всем магам, чего никогда не скрывал. Более того, он постоянно толкал фанатичные речи о том, что всех магов необходимо истребить, а от Кругов нет совершенно никакого толка. И это уже всем начинало действовать на нервы. Прикончив свой незатейливый завтрак, все четверо в самом скверном расположении духа отправились на улицу, где их уже ждал лейтенант. — Ну что, бойцы, у нас сегодня полно дел, — раздался довольный жесткий голос, как только входная дверь отворилась. Перед молодыми храмовниками предстал во всей своей красе сэр Вилмар. Он был уже немолодым, но весьма энергичным, говорил быстро и уверенно, и часто его вопросы были скорее утверждениями, чем попыткой что-то узнать. Бывалый храмовник, любитель охоты на отступников и малефикаров, о чём говорили несколько шрамов, проходящих через всё лицо, а также шрамы от ожогов на руках, которые, впрочем, под доспехами видно почти не было. Очевидно, у него было отличное настроение, а это значило, что он, скорее всего, продержит всех четверых на занятиях до самого вечера. — Так, господа. И дамы, конечно же. Идем за мной, я уже всё подготовил, не хватает только вас, наших маленьких глупых мышек, — он довольно хохотнул и направился вниз по улице, а ученики, угрюмо переглянувшись, поплелись следом. Тяжелые доспехи лейтенанта громко звенели от каждого его шага, и Элен задавалась вопросом, как же он охотится на магов? Его шаги же за километр слышно. Но это не мешало ему рассказать о своей последней вылазке из Астершира, о которой все слышали уже по несколько раз. В западной части деревни расположилась невысокая хижина, которую укрепили и обустроили специально для занятий с лириумом. Вилмар несколько секунд повозился с замком и затем пропустил всех четверых учеников вперед. Окна были заколочены и единственным источником света оставались лишь солнечные лучи, попадающие сквозь дверной проем. — Ну, чего встали? Если вы не способны видеть в темноте, зажигайте свечи! — скомандовал храмовник, ногой придерживая дверь. Солнечный свет как-то по-особому влиял на лириум, поэтому его, даже обработанный, хранить на солнце было нельзя. Элен нехотя зажгла несколько свечей, и помещение наполнилось мягким мерцающим светом. Свободного места здесь было много: в углу стояли стойки с зачарованным оружием и доспехами, несколько деревянных ящиков и большой стальной сундук на замке, обитый красной бархатной тканью. Всё остальное пространство — если не считать четверых храмовников — было свободно. — Ну ладно, — прокашлялся Вилмар, когда дверь захлопнулась и комната погрузилась в мерцающий мрак. Лейтенант приблизился к сундуку, растолкав всех четверых, и с щелчком открыл его. Элен почувствовала дрожь в коленях, предвкушая предстоящее испытание и, судя по всему, стоящие рядом парни ощущали примерно то же самое. Она переглянулась с Томасом, как будто прося его о помощи. Вилмар это почувствовал и довольно ухмыльнулся, доставая светящиеся голубым светом склянки. — Лириум — сама сущность магии, — растягивая слова, произнес храмовник, протягивая первую склянку Элен. — Магия, помогающая убивать магов, что за ирония! — Вилмар завороженно следил за свечением магической жидкости, словно загипнотизированный, но затем всё же вручил последнюю склянку высокому парню, Карлу, который вздрогнул от прикосновения к холодному чуть запотевшему стеклу. — Вы знаете, что с этим делать. До дна! — скомандовал Вилмар, но тут же осёкся: — Только не переусердствуйте, а то ещё, чего доброго, заледенеют все внутренности! Надеюсь, мне не нужно ничего повторять? Ученики нервно переглянулись, явно не желая узнавать, каково это — жить с обледеневшим желудком. Хотя, трудно было понять, шутил лейтенант или говорил серьёзно. Но делать нечего, Элен, собрав всю свою смелость, зажмурилась и опрокинула в себя содержимое склянки, не желая растягивать это удовольствие. Она знала, что ничего хорошего от выпитого залпом лириума ждать не следует…, но не смогла себя заставить выпить эту дрянь медленно. Всё перед глазами поплыло и закружилось, стоило только безвкусной холодной жидкости попасть в рот. Лириум, словно кусок льда, большим комом прокатился по горлу в желудок, откуда по всему телу будто потекли ледяные струйки. Магия заполнила собой всё существо, отсекая всю память и разум, все чувства, кроме чувства какого-то сумасшедшего блаженства. Раньше было совсем по-другому, не было в этом ничего приятного, только позывы к рвоте, головная боль, сильный озноб и красные пятна по всему телу, медленно превращающиеся в волдыри… Ноги подкосились, и девушке показалось, что она провалилась сквозь землю. Магия есть в теле каждого человека, но лишь маги умеют использовать её. А лириум от столкновения с родной стихией начинал петь. Или Элен лишь послышалось… Этот звенящий завораживающий голос звал за собой, утягивал в бесконечность, кружил, и не хотелось возвращаться в реальность, хотелось только, чтобы это чувство никогда не покидало ее, а песня никогда не заканчивалась. Это было похоже на прикосновение самой Тени, загадочной и неизведанной страны демонов и духов, страны снов и тайн… — Элен… — кто-то позвал её, нежно и ласково, снова и снова повторяя ее имя: — Элен… Элен… — Элен! — это прозвучало уже совсем не ласково, что, как сильный удар, вдруг прояснило все мысли. Тень начинала отступать вместе со всем блаженством и чувством радости. Холод, недавно разлившийся по всему телу, остановился, и его сменили быстро несущиеся по сосудам горячие струйки крови, разносившие тепло. Сердце колотилось как бешеное, заглушая собой все другие звуки. Мир вокруг становился яснее. Яркое солнце слепило глаза, а щёки горели от лёгких, приводящих в чувство, ударов ладонями. — Твою мать, ты слышишь меня?! — снова послышался тот же жесткий голос лейтенанта. Элен простонала что-то бессвязное, от чего храмовник облегченно вздохнул и поднялся на ноги: — Чёрт тебя дери! Я же говорил: «не переусердствуйте»! Где была твоя пустая голова на прошлом занятии? Неужели я должен постоянно всё повторять? Девушка ошарашенно начала озираться по сторонам, поднявшись на руках, пытаясь понять, что происходит. Должно быть, она упала, а затем её вытащили на улицу. Вилмар продолжал кричать, прохаживаясь взад-вперед, то и дело зло поглядывая на девчонку. Томас сидел рядом с ней, положив руку на плечо, а остальные сидели на лавке рядом с хижиной. Но через минуту лейтенант уже успокоился и велел всем спуститься вниз по дороге к озеру Каленхад, где должны были проходить сами тренировки. Парни послушно зашагали вперед, оставив лейтенанта вместе с Элен. Все они выглядели бодрыми, явно им лириум не причинил вреда, если не считать зачатков зависимости, которая уже начинала развиваться в каждом. В скором времени вся группа собралась на самом берегу, где было намного прохладнее, чем в деревне, из-за близости к воде. Вид здесь открывался чудесный. Зеркальная гладь озера отражала белые облака, на скалистых берегах вокруг рассыпались хвойные деревья. Западнее широкой полосой расположились Морозные горы, которые, впрочем, было плохо видно из-за того, что деревня находилась на возвышении и невысокие дома всё равно закрывали собой большую часть вида. Тренировки проходили здесь не просто так, не потому, что Викор захапал все дома и всю открытую местность себе, а потому, что вечно шныряющие мальчишки-ученики любили поглазеть на магию в действии, что очень отвлекало храмовников и раздражало самого Вилмара. Элен еле доковыляла до места и свалилась на каменистый берег из-за слабости в конечностях, которая понемногу начинала проходить. Лейтенант, на самом деле, был отличным учителем и мастером своего дела. Пусть, немного жестокий и с ужасным характером, но зато дисциплина приносила свои плоды. Еще немного поворчав на Элен, он приступил непосредственно к практике. Теперь, когда тела молодых храмовников приняли, наконец, магию, можно было и учиться таким способностям, как высасывание маны, усилить психическую сопротивляемость и вообще сопротивляемость магии, а также направлять вражескую магию против самих магов. — Магия должна служить человеку, а не человек магии. Наш орден наглядно показывает, как можно использовать магическую силу в благих целях, хотя, это скорее можно назвать антимагией, — Вилмар оглядел своих слушателей и продолжил, потерев рукой небритый подбородок. — Мы не можем творить заклинания, мы можем их только рассеивать и лишать противника возможности использовать свои способности. Иногда это очень помогает, — устало заметил он, устремив взор куда-то вдаль, предаваясь воспоминаниям. — Когда я был таким же зеленым, как и вы, я решил, что знаю больше всех на свете и пренебрег рассеиванием магии. Вот что из этого получилось, — храмовник снял свои перчатки и показал изуродованные шрамами от ожогов руки. — Так вот, чтобы не попасть в неприятную историю, вам лучше так не делать. Я научу вас основам нашего искусства, а свое мастерство вы должны будете оттачивать сами, когда уже покинете это место, — он прокашлялся. — Точнее, если решите покинуть. Лично я не хотел бы быть на месте ваших учеников, — хохотнул лейтенант с некоторой долей презрения. — С этого дня и последующие пару месяцев мы будем отрабатывать самые элементарные приемы. К сожалению, у нас нет магов, на которых можно практиковаться, но я в скором времени устрою такие вылазки для каждого, — это он сказал с нескрываемым удовольствием, от чего Элен передернуло. Конечно, она верила, что необходимо убивать одержимых, необходимо следить за магами, но то, что говорил лейтенант было просто бесчеловечным. «Маги — это те же люди, отмеченные клеймом ненависти Создателя или не отмеченные, все равно» — как любил говорить сэр Викор. Удивительно, насколько эти два храмовника были непохожи друг на друга. Они практиковались в рассеивании магии до изнеможения, пока у каждого не получилось выпустить по несколько волн энергии. Это оказалось сложнее, чем они представляли себе. Элен долго не могла сосредоточиться, но, всё же, к концу дня что-то похожее на ярко-голубое сияние все-таки вырвалось из кончиков её пальцев. Этого было достаточно для того, чтобы Вилмар сжалился и разрешил всем идти отдыхать. Было ещё светло, но солнце уже приближалось к заснеженному горному хребту, готовясь отойти ко сну и оставить эту грешную сторону мира в ночном сумраке. Вилмар бодро зашагал вверх по дороге, ведущей в деревню, что-то напевая себе под нос, за ним поковыляли остальные ребята, а Элен осталась на берегу, попрощавшись с остальными. Она присела на большой камень, лежащий на берегу озера и устало смотрела в сторону, где на озере виднелся небольшой островок с несколькими одинокими деревьями. Забавно, но когда только она попала в Астершир, её сразу привлек вид этого островка прямо посреди озера. Она мечтала попасть на него, но вода здесь была слишком холодной для купания, а лодок, по крайней мере, на которых можно плавать, ни у кого не было. Элен подошла к краю берега. Вода почти не двигалась. Спокойно, словно сонно, по поверхности проходила рябь от ветра, создавая мелкие волны, которые ударялись об острые камешки, лаская их и утягивая за собой. Несмотря на до сих пор не прошедший озноб и слабость во всем теле, девушка чувствовала странную необъяснимую гармонию в своей душе. Здесь, сейчас, в Астершире она была там, где должна была быть, здесь можно было чувствовать себя в безопасности. Элен подняла с земли небольшой тёмный камешек. Прохладный ветерок касался её кожи, хотя, лёгким он был только здесь, ближе к воде. В горах же он с яростью рвал и метал, не оставляя никакой надежды любой причёске. Храмовница усмехнулась этой мысли и замахнулась, бросив камень в сторону островка, расстояние до которого равнялось примерно длине всего Астершира. Конечно же, камень не долетел и плюхнулся в воду с громким всплеском, разбросав холодные брызги, от которых в стороны разошлись круги по воде. Мирная жизнь скоро должна была закончиться, и это сейчас являлось главной печалью, поселившейся в голове Элен из Денерима.
