Некоторые ошибки не исправляют, а смывают. Кровью...

— Лучшие друзья мужчины в мире, красивые, надёжные, чугунные гири*, — промурлыкала себе под нос Кошкина, почти с удовольствием наблюдая знакомый до мелочей спектакль «ФСБ против Таможенной службы». По очкам вёл ФСБшник, уже давно натренировавшийся сохранять в таких ситуациях непрошибаемо-вежливое и очень цивилизованное лицо. За спиной истерически прыснула Дана. Лазарева думала долго, фактически подбежав к служебной машине в самый последний момент, причем Багира не была на сто процентов уверена, что Вика именно хочет встретить гостя, а не спасается таким образом от излишне навязчивого Хованцева. В этом отношении надо было, кстати, девочке что-то подсказать, но пока из всех вариантов Кошкина могла только указать подходящие для снайпера точки на стандартном маршруте, которым Сармат возвращался домой. Не подсказывала чисто потому, что не рвалась подбирать нового бойца в группу. Хотя, строго говоря, Сармат ей не очень нравился. Ладно, ей вообще не очень нравились «Нерпы», весь этот расклад, внезапный перевод в Мурманск и Булатов. Последний по привычке и за компанию, но это вовсе не мешало им существовать очень даже гармонично, воспитывая двух совместных детей. Так что и ситуацию Даны Рита считала вполне поправимой, даже на данном этапе. Печально, конечно, что сын и отец столько лет друг друга не знали, и наладить полноценные отношения уже будет сложно, но это не повод прятать голову в песок.  — Знаешь, — в аэропорту было не слишком людно, но всё равно достаточно шумно, чтобы никто не подслушал разговор, а товарищ на таможне только начал, так что Багира решилась на разговор, — у меня ведь тоже дети. Двое. Дана вздрогнула и как-то беспомощно захлопала глазами, не осознавая факт. Она действительно следила за биографией легендарной Багиры, первой женщины не просто в армии, но среди боевых пловцов, в том подразделении, куда и мужчинам попасть почти невзможно было, только полубогам вроде Бати, Бизона, или того холеного красавца, которого в последнее время приручала к себе Агата. Вроде сейчас каперанг береговой охраны, но в прошлом тоже боевой водолаз из «Тайфуна». А Маргарита Кошкина не была суперледи или царицей амазонок, но смогла. Не просто пройти, но прижиться, стать полноправным членом команды. Неудивительно, что Дана уперто собирала любую информацию, вплоть до сплетен. И никто никогда даже не упоминал про ребенка.  — Не знала. И муж есть?  — Нет-нет! Ни за какие коврижки, плюшки и прочие обещания. Булатова в моей жизни и так временами перебор, а если ещё и штамп в паспорте появится…  — Булатова… То есть, хотите мне сказать, что без постели всё равно никуда.  — Конечно. Без меня легендарного Батю давно бы списали. По состоянию здоровья. Я же все вопросы решаю, за восстановлением слежу, за диетой. Готовит чаще он, но слежу я. Можно, — перешла на серьёзный тон Кошкина, — Дана, действительно можно. Весь «Тайфун», несмотря ни на что был без постели, хотя давалось это очень нелегко нам обоим. Крышу уже потом сорвало, после расформирования. Но я это не к тому на самом деле.  — А к чему?  — К тому, что Саша, — Кошкина с удовольствием отметила, что от простого, домашнего её обращения Лазарева вновь поджала губы, уже с ощутимой ревностью, — крестный моего старшего сына. Часто бывает у нас дома, обожает обоих малышей и даже может сказать тебе, что любит меня. Не слушай.  — Почему? За двенадцать лет могло многое поменяться.  — Не у него. Точно. Знаешь, у каждого человека есть потребность в любви. Не физическая, с этим у наших мужиков проблем, сама понимаешь, возникнуть не может, а душевная. Нам с тобой немного проще, есть дети. А им сложнее, часто приходится себе что-то придумывать, создавать. Вот Варяг и придумал меня. Это пройдет. Возможно при первой же вашей встрече, поверь моему опыту. Но сказать может. Просто потому, что сейчас он в очень невыгодной позиции, может только защищаться. Дана кивала, вспоминая себя двенадцать лет назад. Тогда положение тоже казалось ей безвыходным, бесконечно любимый мужчина давил, предлагая чудовищный, невозможный выбор: отказаться от него или от службы. По сути и то, и другое означало отказаться от себя, но Александр так и не смог этого понять. Тоже был на тот момент слишком молод, уверен в собственной неотразимости и праве решать за других. Но всё же они изменились, оба. Рождение и воспитание сына дало Дане немало, хотя бы из благодарности за это надо отпустить старую обиду и действительно дать шанс. Вдруг всё-таки повезёт Пашке, и его папа сможет вернуться с боевого задания? Сын не в неё, он везучий. Бурлак сумел выкинуть из головы неприятные мысли только в момент посадки на самолёт. Всё равно дал себе слово разыскать капитан-лейтенанта Лазареву при первой же возможности, но до тех пор малодушно решил думать только о приятном. Например, о предстоящей встрече с Кошкиной.