Некоторые ошибки не исправляют, а смывают. Кровью...

Проснулась Дана ровно в шесть часов, от запаха свежесвареного кофе и гренок с сыром. Проснулась, попробовала было недовольно сморщиться, но не получилось.  — Даже так… А я-то думаю, что же так спалось хорошо. Без кошмаров, без приступов. О нет, хорошие разведчики даже на мелочах не палятся, это аксиома, просто кое-кто Дану если и не недооценивал, то постоянно забывал некоторые особенности. У неё был очень хороший, почти собачий нюх и пятнадцати минут совсем недостаточно, чтобы выветрился с хлопковой наволочки чужой запах. Подняться с дивана, накинуть халат, (темно-вишневый, шелковый, но без глянца, с вышивкой темными цветами, достала вчера из шкафа абсолютно случайно), выйти на кухню.  — Спасибо.  — Не за что.  — Я не про завтрак. Может, конечно, издержки профессии, но честный и недоумевающий взгляд у Александра выходил идеально, даже инквизитор поверил бы. Виктория только усмехнулась, потом прикусила губу. Бурлак наблюдал за женщиной искоса, боясь не то, что обернуться и выдать себя, а даже пошевелиться лишний раз, благо гренки уже на блюде, а кофе разлит по чашкам. Именно так, с закушенной губой и будто внутрь себя направленным взглядом Виктория всегда искала ответы на самые важные вопросы. А сейчас вряд ли в жизни было что-то важнее, чем их взаимоотношения. Или он опять свои эмоции проецирует на других?  — Ты так и не сменил одеколон. Да-да, я помню, нишевая парфюмерия, производится крохотной семейной мануфактурой в Провансе, поставляется разве что в пару бывших колоний, и то в небольших количествах. Как покупать умудряешься?  — Я специалист именно по франкоязычным странам.  — А что на пенсии делать будешь?  — Запас есть. А к чему это ты?  — Запах с подушки не выветрился. Спасибо. У меня с некоторых пор проблемы со сном, после операци… Ты может и не слышал, название было «Шорох», диверсант на секретной разведывательной мини-субмарине. Александр побледнел и сглотнул. Натурально побледнел, Виктория такое зрелище в первый раз наблюдала, даже немного страшно стало. Слышал… Не официальную или документальную версию, конечно, но мир боевых водолазов весьма тесен и слухи в нём циркулируют шустро. Экспериментальная подлодка, мини-субмарина на шесть человек застряла во льдах Арктики, а среди экипажа оказался иностранный шпион, взявший остальных в заложники. Он требовал выпустить лодку в нейтральные воды, делать этого никто не собирался, а крохотное суденышко всё больше вмерзало в лёд. Тогда некий водолаз-одиночка пролез через щель подо льдом, серией направленных взрывов разрушил наледь и переключил небольшой рычажок на корпусе, деактивируя систему подавления. Очень просто на словах, но на самом деле почти безнадежная операция, ведь этот некто провел четыре часа в ледяной воде, да ещё и устраивая взрывы. На собственной шкуре проверено, что никакая теплоизоляция гидрокостюма столько счастья не выдерживает. К тому же подрыв ледяных масс весьма опасное дело, в любой момент может расколоться вся глыба и неудачливого минера просто долбанет куском льда кило под сто-двести по голове или спине.  — Ты?! Вся операция, ювелирный подрыв такой массы льда, четыре часа в ледяной воде! Это была ты?!  — Я. Переговоры вела Агата. Наверно, это был своего рода экзамен. Последняя проверка на его адекватность, умение искать компромисс, принимать чужой выбор. Наверно, расчет был на то, что он её провалит. Да он бы и провалил, даже просветленный Будда не смог бы принять спокойно такие новости, но выручила крепкая и стабильная психика. Мозг решил, что хватит с него новостей и впал ступор, отчего минут пять Александр способен был только на простейшие действия, то бишь пить кофе и жевать бутерброды молча. Потом закралась несколько более конструктивная в данной ситуации мысль.  — Я, конечно, сейчас очень горжусь своими педагогическими способностями и тем, что приложил руку к воспитанию подобных уникальных кадров, но есть один вопрос: какая сука с погонами вообще додумалась отправить на подобную операцию двух женщин, из которых одна ещё и мать-одиночка, а во второй едва пятьдесят килограмм веса?  — Капитан третьего ранга Тихонов, командир отряда «Шторм», собственно, от него я в «Нерпы» и переводилась, как раз после той истории. Мстил он так, шашни ни со мной не получилось закрутить, ни с Агатой.  — Тихонов. Позывной вроде Титаник, да? Хороший такой, говорящий. — Бурлак впервые за утро загадочно и доброжелательно улыбнулся, обдумывая, через кого из многочисленных знакомых будет проще выбить направление на временную службу в ОСН «Шторм».  — Да ладно, плюнь. Я не о том. После той операции мне стали постоянно сниться кошмары, почти каждую ночь. Когда перевелась в Мурманск чуть отпустило, но не до конца. Тут холодно, тоже напоминает. Я иногда по пять раз за ночь просыпаюсь от холода. А сегодня спала как младенец. И от наволочки очень знакомо пахнет. Чем тебе кровать не угодила?  — Неуютно. Устал от одиночества.  — Знаешь, я Пашке предпочла почти не лгать. Он же спрашивал про отца. Все дети рано или поздно спрашивают. Я сказала, что отец у него разведчик, выполняет опасное задание в другой стране. Но может быть когда-нибудь вернётся.  — Может быть?  — Может быть. Если ради этого не придется уйти маме. В домохозяйки. например.  — Понятное условие. Я постараюсь. Только если дело снова не дойдёт до «Шороха».  — Не дойдёт. Не представляю себе, чтобы Булатов отправил меня одну на подобную операцию, а Бизон и парни с этим согласились.