Некоторые ошибки не исправляют, а смывают. Кровью...

Два месяца оказались тоже далеко не бесконечными, судя по результатам первых анализов восстанавливаться Вике пришлось бы полгода минимум, а на такой срок с его нынешней должности в командировки не отправляют. Пришлось воспользоваться несколько не конституционным методами карьерного роста, вежливо предложив Булатову себя в качестве заместителя и играющего тренера «Нерпам», нет, даже не потому, что капитан Хованцев внезапно снова зачастил в госпиталь, просто уж больно Бизон на жизнь жаловался. Булатов мог бы, конечно, отказаться, но и командование уже с месяц намекало, что КТЦ структура межведомственная и офицеры ФСБ должны быть представлены шире, Шумов и Никитин это не отмазка. А для дополнительной страховки Бурлак применил запрещенный прием, пообещав Сонечке дарить по новой пони раз в неделю все то время, пока будет здесь. И нет таких чудес, которые эта милая барышня неспособна совершить ради новой цветной резиновой лошадки. Багира, правда, как-то без энтузиазма реагировала на растущий табун, но молчала, понимая всю важность ситуации. Его собственное уже предыдущее начальство тоже не слишком держалось за ценный кадр, зато долго искренне и горячо рекомендовали его Булатову. Батя выслушал очень понимающе, прекрасно понимая мотивы коллег. Бурлак не просто хороший офицер. Он очень хорош и до сих пор не выбился в генералы исключительно от собственного нежелания, так вполне мог бы побить рекорд Пригова, применив пару раз несколько неэтичные методы. Но трудно же вот так просто взять и поверить, что такой подчиненный может быть совершенно не амбициозным. Булатов конкуренции не боялся, по крайней мере профессиональной. Бурлак слишком умен чтобы лезть в командование Нерпами и в согласование действий этих самых Нерп с высшим начальством. Вот с Багирой чуть сложней, как-то Булатов в своих правах все еще сомневался не имея документального подтверждения. И потому ревновал. Всерьез ревновал и основания были. То есть и дети оба его, и живут они вместе, и Булатов из кожи вон лезет во всех вопросах, даже на других дам предпочитает профилактически не смотреть вообще, но вильнуть хвостом в любой момент Багире все еще ничего не мешает. А тут еще рядом внезапно (давно уже правда, но все равно внезапно) полюбившийся ей Саша. У которого потенциально тоже жена и вполне реальный ребенок, но! Подавать заявление Кошкина в очередной раз отказалась да еще и в грубой форме. Ну и что, что предлагал поздно вечером, во время тяжелой операции, да еще и при Шумове с Родионовым? Без свидетелей его б вообще убить могли. Сам Варяг если все эти особенности брачного поведения диверсантов если и замечал, то краем глаза, слишком сосредоточился на решении собственных проблем. Реабилитация давалась Вике очень тяжело. Она действительно боролась, хотела вернуться и работала изо всех сил, но этого было мало. То есть достаточно для достижения нужных результатов в будущем, но мало сейчас. Вика понимала умом, что процесс будет долгим и болезненным, очень старалась себя на это настроить, даже обратилась за помощью к местному психологу, которая оказалась очень хорошим специалистом, но все равно справиться с собой не могла. Она раньше никогда не болела долго, беременность и роды перенесла очень легко, да и терпением по жизни не отличалась. Были срывы, были истерики, и хоть внешне всё разбивались о фирменную Бурлаковскую невозмутимость, на самом деле на душе скребли кошки. Пашка помогал держаться вечерами, с сыном приходилось взаимодействовать, общаться, гулять и делать уроки; Нерпы изрядно бодрили днем. Как ни крути, а задание надо выполнить, бойцов сберечь, мировую войну не начать, Бизона от психушки уберечь. Это при условии, что первый ребенок, совместно воспитанный Булатовым и Кошкиной, то бишь каплей Ионов очень уж альтернативно временами смотрит на мир и слишком творчески подходит к решению текущих боевых задач; Опер хоть быстро соображает, но все еще медленно и недолго бегает; Сармат требует четких пошаговых инструкций на каждый чих и просто раздражает, а Агата — это Агата. К тому же у неё в разгаре некий роман и все свободное время она общается по телефону с неким «котиком» в режиме нон-стоп. Чьё другое чужое счастье перенести было б легче. А вот с Пашкой все складывалось легко, мальчишка, видимо, так давно мечтал об отце, что заполучив настоящего, да еще и героического, способного чуть ли не одним движением убить вооруженного террориста, просто расцвел и изо всех сил старался наладить отношения. К тому же помогал умненький Мишка и не очень мешала Сонечка. Пашку, правда, барышня захватила едва ли не в рабство со своей обычной ненавязчивостью, но тут уж Бурлак спасти сына не мог, сам был в подобном положении. *** Дана бессильно опустилась на лавочку в зале для ЛФК, где повторяла необходимые упражнения вечером, урвав момент до отбоя. Получалось все равно паршиво. Сегодня она сорвалась на Бурлака в очередной раз и даже не заметила, как наговорила слишком много лишнего. Александр впервые на её памяти не смог сохранить лицо, а Пашка бросился защищать отца, отчего стало совсем паршиво. В первый момент Дана даже думать ни о чем не могла, настолько захлестнула жгучая обида. Сын ведь всегда был на ее стороне. Потом еще добавила поводов медсестра, услышавшая скандал и долго парившая мозги Дане на предмет того, какой хороший у нее мужчина и как она его не ценит. Приходит ведь, навещает, за ребенком следит, еще и готовит. В ответ Лазарева от души оторвалась еще и на нее, ехидно спросив, почему же в список неоспоримых достоинств мужчины не входит прямохождение и растущие из плеч руки, но и правота в словах сестрички была. Ценить или оценивать Александра глупо, он же не вещь в конце-концов, а вот поблагодарить стоило. За помощь, за Пашку, за феноменальное терпение. Телефончик звякнул коротко и даже как-то виновато. Дана взяла его со скамейки и тихо хмыкнула, рассмотрев знакомый номер. Почему-то перед глазами возникла картинка: Александр крутит телефон в руках, нажимает кнопку вызова воровато оглянувшись, потом спохватывается и сбрасывает. Глупо, наверно. Но предположить, что этот педант ошибся номером еще глупее. Дана вздохнула и нажала на кнопку вызова сама. Решительно и не оглядываясь.  — Саш, забери меня домой. На выходные, я врача спрашивала, уже можно. Я очень скучаю.  — Я тоже, девочка. Завтра обязательно тебя заберем.