Некоторые ошибки не исправляют, а смывают. Кровью...

В квартире Вики Агата чувствовала бы себя вполне уверенно, но сейчас ситуация немного поменялась, в этом жилье присутствовал скорей Александр и при нем искать нужные подруге вещи было как-то неловко. Хотя виду Марина не подавала и от всей души делала так, чтобы неловко себя чувствовал сам Александр. Получалось неплохо, всё-таки ВУС переговорщика обязывает. Хотя и не так хорошо, как могло бы быть, все-таки сковывал, выражаясь метафорически, руки и заставлял буквально прикусывать едкий язычок Пашка, так отчаянно тянущийся к отцу. И кстати, отец из Бурлака был очень даже хороший, не придерешься. Впрочем, не только отец. Хороший офицер, хороший командир, хороший наставник. Хорош во всем, где может быть старшим. Мужем тоже был бы неплохим, если бы изначально влюбился в другую женщину. Ту, которая нуждается в опеке и заботе, которая не против доверить супругу все контакты с внешним миром, возложив на себя обязанности по поддержанию домашнего уюта. Таких ведь тоже много, но увы. Вещи для Даны пришлось только отобрать, сложить их в сумки Бурлак собирался сам, у него выходило куда аккуратней. Педантичностью Бурлак отличался всегда, об этой черте его характера Агата прекрасно знала, так что смотрела на укладку вещей с легкой ухмылкой. Кстати, её, особу в быту немного безалаберную, это всегда раздражало, а вот Вика и сама была аккуратисткой. Даже шутила иногда, что не сможет жить со стандартной мужской особью, убьет за привычку носки раскидывать. С нестандартной вот тоже как-то не сложилось, хотя да, носков нигде не валялось. Даже пылинки лишней Агата нигде не нашла, хотя присматривалась. Видимо, дурные мысли Бурлак глушил не только тренировками и работой, но и банально уборкой. Поскольку сама Агата швабры, тряпки и пылесосы терпеть не могла, то мужчине даже слегка сочувствовала. Это была ещё одна весомая причина, по которой Орлова воздерживалась от комментариев. От комментариев воздерживалась, но вопрос все же задала, может и преждевременный, но слишком важный. — А если она захочет вернуться, посадишь под замок? — Поддержу. Всегда и во всем. Бурлак и сам удивился своему ответу. В кои-то веки честному перед собой. Да, очень неудобному, выматывающему и означающему, что впереди долгие годы компромиссов, но правильному. Проще было бы воспользоваться ситуацией, в конце концов, врачи ничего не обещали, а настроить сломанного человека на смену профессии не так уж и сложно, но это ведь был бы обман, предательство, а на такой базе строить семью… Проще сразу застрелиться. Ну, или как вариант, застрелить Вику — по отношению к ней даже честнее получится. К тому же, перед глазами отчетливо всплывал пример Багиры, а в свое время упрямый поиск параллелей привел к довольно-таки прозрачным выводам. Кошкина без службы… Да что говорить, если её в штабное кресло только Соня и смогла усадить?! Хотя над вот этим вариантом подумать стоило, но только после полного выздоровления Вики. Все эти мысли хотелось озвучить Агате вслух, но Марина слушать была не намерена. То ли опасалась участи штатных психологов, то ли просто издевалась и планировала продлить душевные терзания Бурлака еще хоть ненадолго. Второе было все же вероятнее. *** Вика встретила посетителей натянутой улыбкой, отчего Бурлак не то, чтобы напрягся, скорей понял, что его Судьба шутить не любит, а любит сразу тыкать мордой в лужу. Ну да, в его случае это единственный способ чему-то научить, ещё школьным физкультурником проверено. Французский пошел прицепом, его вела жена физкультурника.  — Мам, ты что? Что-то случилось?  — Все нормально… Паш, ты выйди на минутку. Нам поговорить нужно. Явно обеспокоенный Пашка понятливо исчез за дверью, только перед выходом успел глянуть на Бурлака как-то умоляюще. Сердце привыкло и уже не кололо, а вот мозги сработали в усиленном режиме. Что-то не так с Викой, Пашка это ощутил первым, но он и мать всё-таки знает лучше. И попросил о помощи отца, пусть пока безмолвно, только взглядом. Подвести ребенка Бурлак уж точно не мог.  — Что случилось? Вика!  — Я говорила с врачом. Он сказал, что после таких травм почти не восстанавливаются. Максимум, я смогу ходить, но о возврате к службе речь почти не идет.  — Почти? — мигом выцепил самое важное из её речи Бурлак, — то есть, шанс всё же есть?  — Есть методика реабилитации, очень сложная и болезненная. Тогда будет шанс… Хотя на нестроевую. Шанс. Бурлак понял, что его так напрягло при входе в палату, что было не так с Викой. Взгляд. После таких новостей едва очнувшаяся женщина могла и в депрессию скатиться, она ведь себя чувствовала сейчас так, будто часть её просто походя убили! Самую важную часть. Дану! Дана — это не просто позывной, Бурлак вообще давно считал, что просто позывных и не бывает. Это что-то отдельное, способ оставаться человеком, будучи офицером не только имеющим право, но и обязанным иногда убивать. И далеко не всегда шваль, на которую пробы ставить негде. Это часть души и личности, без которой человек уже не может себя представить. Некогда Бурлак наблюдал рождение Даны, дерзкой и боевой, из души немного застенчивой Виктории Лазаревой и нравились ему обе. Просто Вики тогда было больше, но всего пару недель назад он прекрасно уживался и с Даной. Те несколько вечеров и ночей до проклятого ранения почти соответствовали его представлениям об идеальной жизни. Почти, потому что Пашки ещё не было. Нет, если уж выжила Вика, то и Дана не умрет.  — Ты начала бояться боли? Вик, врач не знает тебя, не знает, на что ты способна. Реабилитация так реабилитация, я рядом.  — А если я не выдержу? Я ведь действительно боюсь.  — Я рядом. Заставлю. Высоты ты тоже боялась, если помнишь. А ему потом еще долго полоскало мозги командование, что выпрыгивать в обнимку с курсантом из самолета с одним парашютом на двоих это очень плохая идея. Зато ощущения хорошие!