Реквием

«О звёзды, тучи и ветры! Вы насмехаетесь надо мной. Если вам действительно жаль меня, лишите меня чувств и памяти, превратите в ничто; если же вы этого не можете, исчезните и оставьте меня во тьме.»

«Зачем я не умер? Более несчастный, чем кто-либо из людей, почему я не впал в забытье и не обрел покой?»

Мэри Шелли — «Франкенштейн, или Современный Прометей»

Кровь забулькала в горле, струйками оросив её губы и, вздрогнув, она проснулась. Остывшая в ванной вода, жёлтые стены, лет десять эдак не знавшие ремонта с облезшей в углах краской — всё это навалилось на Аризу так внезапно, что её охватило головокружение. Сон, ей всего лишь приснился сон. Страшный, отвратительный кошмар полон завываниями знакомых и одновременно непонятных слов, взывавших к ней словно из пламенных глубин самого ада. И, к тому же, первый за всю эту неделю, — дни и ночи до этого она не спала, а если и засыпала, то мгновенно выныривала из такой непрочной дрёмы. Тело и сознание никак не могли расслабиться, освоить для себя новое место, «достаточно неплохое» исходя из комментариев Рейко, в чём Аризу с ней не слишком охотно соглашалась. Собор Ангелов Хранителей в Саппоро, известный также как церковь Китайито был не то чтобы неприятен ей — Аризу его ненавидела. Конечно, ей нельзя было так думать; Мацуо Кобаяси, его настоятель, а по совместительству старый добрый друг Рене, её любимой тётушки, с учётом той непростой ситуации в которой они оказались, без капли колебаний принял их с Рейко под свою защиту, и за это она не могла не быть ему благодарна. Впрочем, всё равно прикипеть сердцем к этому месту ей было трудно — собор не мог заменить траппистский монастырь в Хакодате, тот дом, который она потеряла в пожаре и по которому безгранично скучала. Тот год, что Аризу прожила под крышей монастыря был одним из лучших в её долгой, полной скитаний жизни; течение бытия там, ровно течение крохотного лесного ручейка, что всегда неизменно протекал в одном и том же направлении и впадал в небольшую речушку, было предрешённым и предсказуемым. Дни, безликие и скучные, как близнецы походили друг на друга. И это серая, ничем не отмеченная жизнь, возможно кому-то и показалась бы адом, для неё стала раем на земле. Воистину, только там ты мог жить среди людей и одновременно быть наедине с самим собой. Терпимые, глухие к чужой жизни монахини обходились с ней дружелюбно, однако каждая из них, в первую очередь пеклась о собственных заботах, чужими, то есть её, не интересуясь. Для беглянки, жившей за счёт укрывательства, это было идеальное место. Остывшая в ванной вода намекала, что Аризу провела здесь больше времени, чем сначала рассчитывала, однако выйти наружу означало мгновенно занырнуть в бурный водоворот жизни прихода, вновь стать эпицентром горя, комком ужаса и напоминанием о слабости. Одиночество являлось дорогой привилегией, и отнюдь не лишним было бы постараться растянуть её подольше… Только она одобрила подобную мысль, как в дверь с силой затарабанили. Это звук напомнил ей стук молотка, что вбивает гвозди в гроб. — Уже иду! — крикнула Аризу, дабы стучавший прекратил выбивал дверь. Госпожа Каори была способна и не на такое, впрочем исходя из того, что к словам прислушались, это была не она. Наскоро вытершись полотенцем и одевшись, в коридоре, как ей и думалось, её ждала Рейко. Сложив руки на груди и нахмурил лоб, она смотрела в пол, но сразу же выпрямилась, когда к ней вышла Аризу. — Что случилось? — несколько устало спросила Аризу. Этим вечером у неё были важные планы, так что ей совсем не хотелось тратить время, чтобы потрафить прихотям госпожи Каори. Впрочем, Рейко была слишком сильно взволнована. Госпожа Каори вызвала у неё прямо противоположные эмоции. — К тебе пришли. Господин Кобаяси так сказал и просил спуститься к нему в кабинет. Аризу уставилась на Рейко с удивлением. — Кто? — довольно резко спросила она, и следом задала себе логический вопрос: «Кто может навещать сироту?». Ограниченный контингент друзей стоял прямо напротив неё, других, по крайней мере в этой жизни, Аризу не имела, — Он ничего больше не говорил? Хотя бы… — Нет, — Рейко быстро покачала головой и уперлась в Аризу послушным, щенячьим взглядом, — Как думаешь, это могут быть… они? — оглядываясь по сторонам шёпотом поинтересовалась она, нервно заправил за ухо прядь коротких волос, длиной достигавших ей до подбородка. Никого рядом не было — Аризу это чувствовала, — впрочем, точно так же как Рейко, она всё же оглянулась вокруг. Не то чтобы служители храма наложили вето на обсуждение случая с монастырем, но Аризу ощущала их недовольство поднятием подобной темы, особенно ими двумя. Хотя кто, кроме них, мог или имел право, держать это в себе? — Эта церковь буквально один из самых больших форпостов охотников на Хоккайдо, так что не думаю. Кроме нас, все здесь чуть ли не с пеленок знают, как и куда нужно ударить вампира, чтобы он умер смертью более подходящую их пристрастиям, — тоном уважаемого стратега заверила подругу Аризу. Для неё самой, впрочем, эта пропитанная бравадой речь подкожный ужас не прогнала. Нападать на Китайито — чистое безумие, однако сама мысль о поджоге монастыря тоже когда-то казалась безумной. Имеет ли предел безрассудство? Опыт подсказывал, что далеко не всегда. — Ты права, — негромко сказала ей Рейко, вздёрнув уголки губ вверх, — Уверена, всё будет хорошо. «Она пытается утешить меня. И себя заодно», — поняла Аризу. — Да, — Аризу с трудом нацепила ободряющую улыбку, — худшее мы уже пережили. Круговорот мыслей кружил ей голову, пока они поднимались по обветшалым ступенькам старой лестницы в свою комнату. Их поселили в отдельном строении, где на первом этаже был амбар с кучей садовых инструментов, а на втором — комната для гостей. Вообще-то, в структуре это место должно было быть гостевым полностью, но, за неимением частых посетителей, теперь на этом специализировался только второй этаж. Внизу пахло затхлостью, тяжёлый воздух оседал в лёгких, вызывая кашель. Наверху было не лучше; сквозь замызганные пылью окна пробивались косые солнечные лучи уходящего солнца, которые танцевали на стенах, медленно сливаясь с тенью, будто всегда были её частью. Две кровати полуторки по обе стороны от широкого окна и грязно-морковный коврик, стыдливо пытавшийся прикрыть собою голые деревянные доски — вот и их комнатка, которую они делили это время. Наблюдая, как пожарные тушат полыхающий монастырь, Аризу о такой и не мечтала. — Ты не голодна? — поинтересовалась у неё Рейко усевшись на скрипучую кровать. Словно маленький ребенок, она неотрывно наблюдала за тем, как Аризу насухо вытирала волосы полотенцем. — Нет. И вообще не волнуйся об этом, — пожала плечом Аризу. Она бросила мокрое полотенце на постель, на скоро расчесав влажные волосы. На фен и прочие изыски времени не было. — Но ты не ела бог весть сколько, — поджала губы Рейко. Она закатала рукав кофты и протянула ей свою руку, — Вот, можешь взять сколько хочешь. Единичные старые шрамы, уже превратившиеся в бледные отметины, нагнали на Аризу волну старых воспоминаний — подумать только, прошёл уже год! Обыкновенному человеку, они, возможно, показались бы следами самоповреждения, но острый глаз охотника не так легко перехитрить. Говорят, господин Кобаяси демонов чует на запах, и это откровенная ложь, иначе он бы никогда не принял Аризу в стенах своего прихода, однако безоговорочной правдой является то, что убивает он их с пятнадцати лет, с тех пор, как один из них лишил жизни его младшую сестру и мать, — сейчас ему шестьдесят четыре, значит опыта у него немало. Госпожа Каори, его сварливая жена, хотя к охотникам не относится, имеет, тем не менее, способности несколько иной масти — вездесущая, всевидящая, всезнающая — никто и ничто в этом приходе не могло пройти мимо её внимания. Что если кто-то из них двоих заметил? Да, Аризу не пила кровь Рейко в храме, как и вообще не пила её кровь где-то с марта, но что они всё же догадались? Кто может навещать сироту? Если это была ловушка, то слишком очевидная. — Нет, — покачала головой Аризу, ответив одновременно и на вопрос Рейко, и на свой собственный, — Нет, спасибо. — Но я волнуюсь, — тяжело вздохнула Рейко. Пряди волос всё время падали ей прямо на глаза, — странные и совсем не типичные, как для японки: то ли светло-серые, то ли серо-зеленоватые, — и всё время она тщетно пыталась заправить их за ухо, — Ты не ела и не пила с тех пор как… Ну, как мы оказались здесь. А прошла уже неделя. Логично было столкнуться с этим вопросом, поэтому Аризу была к нему готова. Пытаясь изо всех сил сымитировать естественный смех, она хихикнула: — Знаешь, в чём измеряется сила вампиров? В их умении контролировать голод. Я не умру, даже если не буду питаться неделю или даже месяц. Когда-то у меня был период, когда я вообще ничего не ела целых три месяца, — правда, не по собственной инициативе, добавила она мысленно, — и ничего, как видишь, я до сих пор здесь. Не имея сил выдержать пронизанный потрясением взгляд Рейко, Аризу отвернулась к шкафу, который с укоризной заворчал на неё несмазанными петлями. Скромный объем гардероба, полностью состоявший из старых вещей дочери супругов Кобаяси, которая уже давно не проживала вместе с родителями, несколько упрощал поиск чего-нибудь подходящего — поношенные джинсы и футболка с Сейлор Мун в том случае послужили отличным выбором, поскольку выбирать больше было из нечего. — Госпожа Каори сказала, что ты поздно вернулась домой позавчера. Я всё забуду об этом спросить. Чёрт… Аризу закатила глаза. Интересно, госпожа Каори вообще спит, или её хобби следить за другими компенсирует физическую усталость от бодрствования? — А, ерунда. Я же тебе рассказывала о том парне, да? Импровизированная, патологическая ложь. Она не знает и, конечно, не догадывается, что ложь эта ещё и очередная. Её в их отношениях не много — потому что они с неё сотканы. «Прости, Рейко но так надо. Время, когда ты была частью моей жизни, истекло». — Нет, — нахмурилась Рейко, подозрительно округлив глаза, — Что за парень? К удивлению Аризу, она услышала в глубинах её голоса страх. Уж не оттого ли, что Рейко боялась остаться с проблемами один на один? Потому что до сих пор считала Аризу своей защитницей, хоть из-за неё они и оказались в подобной ситуации? Это была очень мнимая стратегия. «Разве ты этого не понимаешь, Рейко? Всё очевидно». Ей стоит всего-навсего держаться при церкви — господин Кобаяси нетерпимый к демонам настолько же, как любезен к их жертвам, — единственный, кто мог гарантировать ей должную и надёжную защиту. Но никак не Аризу. — Ты его точно знаешь, — бодрым голосом заверила подругу Аризу и для подтверждения маловажности информации махнула рукой, — Это тот тип, что тогда за Юми ухлёстывал. Ну тот блондинчик, помнишь? — Рейко несколько неуверенно кивнула. Юми была их одноклассницей, а «блондинчик» — парнем из параллельного класса, который недавно перевёлся в их школу, — Я захотела немного прогуляться в парке перед сном, но вот несчастье, прицепился этот Хашимото. В общем, он во что бы то ни стало зарубил себе на носу добиться внимания Юми, и всё выпытывал у меня, какие цветы ей нравятся, музыка, сладости, такое… Я едва от него отделалась. Рейко молчала с мгновение, — долгое мгновение, во время которого Аризу уже рассудила, что история получилась убедительной, — а потом тяжело вздохнула. — Ты так отдалилась от меня, — тихо прогудела она, поджав ноги под себя. Её большие глаза с тоской смотрели на Аризу — так пёс смотрит на хозяина у которого нет времени на игры с ним, — Я же вижу. Аризу быстро отвернулась к шкафу, притворившись, будто что-то там ищет. Злые слёзы неприятно пощипали веки, и ей едва удалось овладеть собой, так и не позволив им сбежать вниз по щекам. И с каких пор она такая мягкотелая? Когда Рене умерла из её глаз не скатилось ни слезинки — всю боль, что была, она заковала в самых глубоких недрах своей сути, там, где никто не стал бы ей свидетелем. Почему же теперь на душе осталось такое отвратительное послевкусие? — Прости, но так надо, — железным, тяжелым голосом ответила Аризу. Она хлопнула дверью шкафа, схватила рюкзак и, недолго в нём порывшись, быстро сунула в карман несколько купюр. По крайней мере так это видела Рейко — крошечный флакон, скрытый за деньгами, остался вне её внимания, как Аризу того и хотела, — Я однозначно не тот человек, с которым ты будешь в безопасности. Не представляя, что еще можно или вообще нужно сказать в этой ситуации, она направилась к двери. Рейко внезапно преградила ей дорогу. — Постой! — её худые руки впились в предплечья Аризу с такой силой, словно она искала опору, потому что вот-вот могла упасть. — Я… Я… Подожди! Аризу с удивлением уставилась на неё — она ждала всего, но не такой реакции. Прикоснувшись ладонями к локтям подруги, медленно, она помогла ей опустить руки вниз, однако так и не успела ничего сказать — лестница надсадно застонала под тяжестью резких, сердитых шагов. Характерная походка госпожи Каори с которой её было трудно спутать с кем-то ещё не оставляла никакой надежды на продолжении диалога. Спустя миг, злая, как сам чёрт, женщина возникла в дверях, которые точно прибили бы Рейко, если бы та стояла в шагах два дальше. — И долго ещё вы, две бесстыдные дурёхи, собираетесь языками трепать?! Там внизу человек ждёт! — прошипела женщина и её высокий фальцет болезненно резанул слух. — Уже иду, — кивнула Аризу. Съежившись, Рейко молча отошла к кровати, бросив на госпожу Каори тяжёлый взгляд исподлобья. Та ответила ей взглядом вдвое хуже, щёлкнул языком сквозь стиснутые губы. Госпожа Каори была сверстницей своего мужа, однако на вид ей было все пятьдесят — невысокая, но стройная и прямая, как трость, с белым гладким лицом на котором застыл маленький недовольный рот и глубоко запавшие внимательные глаза тёмного цвета. Иссиня-чёрные волосы, безо всякого намёка на седину, она собирала в низкий пучок на затылке, а белая рубашка и юбка футляр в которую она была одета сейчас делали её похожей на учительницу. Как и догадывалась Аризу, легкой, нетипичной для пожилой женщины походкой, Каори настигла её у подножия лестницы, не упустив возможность побыть в роли конвойщика. От того, как вытянувшись и шагая с ней нога в ногу, она высоко задрала нос, всем своим видом показывая, что дабы гнев её сменился на милость, Аризу следовало изрядно постараться, создалось впечатление, будто подобную роль ей вздумалось взвалить себе на плечи на вполне добровольной основе. Впрочем, не входило ли в план её мужа, чтобы Аризу именно так думала? — Смотри не опозорь нас. Этот человек… это очень важный гость, поэтому следи за словами, — придирчивый взгляд её темно-карих глаз пробежался по Аризу с головы до ног, в конце которого госпожа Каори недовольно фыркнула. Аризу едва сдержала улыбку. Не опозорь… Как иронично было слышать это от женщины живущей под одной крышей с мужчиной священником, принявшим целибат, фактически, хоть и не юридически, будучи ему женой во всех отношениях да ещё и ко всему матерью его дочери. Рене рассказывала, что Каори принадлежала к древнему роду охотников, которые после этого её поступка открестились от неё навеки. «Любовь и грех всегда идут рука об руку». Может, так оно и есть. — Вы знаете, что ему нужно? — осторожно поинтересовалась Аризу, де-факто подыгрывая настроению женщины. Госпожа Каори закатила глаза. — Напомни мне, кто ты такая, чтобы я перед тобой отчитывалась? — она взглянула на неё, как на насекомое, что случайно утонуло в её напитке и, чтобы не отвечать на вопрос, быстро сменила тему, начав разглагольствовать относительно того где Аризу завтра должна затеять уборку. Сознание Аризу автоматически задвинуло разговоры женщины на задний план. В то же время невольно в её голове взмыли мысли о Рейко. Полусирота, потерявшая мать из-за несчастного случая, оставшись на воспитание отца-алкоголика, отношения с которым характеризовались взаимным игнорированием — Аризу сочувствовала ей, потому что их судьбы были немного схожи. В некоторых чертах Рейко она видела себя, ещё зелёную и юную, девочку, что только оказалась тут, в Мире Людей, одна-одинёшенька, после смерти отца. За ней тоже охотились, она тоже стала жертвой чужих интриг — точь-в-точь, как Рейко сейчас. И это сходство взрастило в ней отвратительное и вредное чувство — покровительство. В начале весны ей представлялись наивные каркасы будущих начинаний — осесть в Японии, переселиться в другой регион, прикрывшись с участием Рейко какой-то банальной ролью по типу подружек-соседок, сводных родственниц или что-то типа того, — что-то, в общем, вызывающее ощущение «нормальности». Такой вариант подходил бы им обоим — на первый период времени, а потом… Потом время расставило всё на свои места и то, что Аризу предпочитала пока не брать во внимание, стало очевидным — им с Рейко не по пути. И случай с монастырем доказывал эту истину лучше всего; Рене тоже хотела ей помочь. Соврала, что они родственницы, использовала все свои связи, которые и позволили Аризу жить под крышей монастыря. Старая подруга, которая жалела её, желала ей добра и абсолютно не считала чем-то зазорным её сомнительное прошлое. А потом произошел поджог монастыря. Кобаяси, занимавшиеся организацией похорон, сообщили ей, что «тело её тёти» будет похоронено в общей могиле вместе с другими останками неопознанных тел. Рейко еще такая молодая — ей всего семнадцать, — вспомнив этот период лет двадцать спустя, она подумает, что «вампиры» и «демоны» из её воспоминаний не больше, чем люди, которых потрясенная из-за травмы психика персонализировала под монстров. Однако то, как повелась Рейко перед тем, как в комнату вошла госпожа Каори на самом деле беспокоило Аризу. Не могла ли Рейко потом наделать глупостей? Аризу сжала кулаки — ох, и почему, вконец, ей нужно об этом думать? Потому что, сознательно понимая, что эти отношения обречены на провал, она всё равно закрыла на это глаза? Щёки Аризу запылали, рука непроизвольно коснулась кармана, через ткань нащупав миниатюрный флакон. Ничего, впереди завершающий шаг. И никто больше не пострадает. Они уже спустились на первый этаж и почти дошли до кабинета господина Кобаяси, когда он внезапно выскочил к ним в коридор. На жёлтом, усеянном морщинами лице, застыло выражение полной опустошенности вперемешку с праведным страхом. Аризу замерла — ноги стали тяжелыми, тело неповоротливым. Госпожа Каори молча вторила её действиям — лицо у неё почти скопировало то же выражение, что и у мужчины, и единственное отличие, которое её отличала — это удивление. В воздухе повисла напряженная атмосфера, но тишина продлилась недолго; господин Кобаяси выпрямился, решительным шагом подошёл к ним. — Заходи, — кивнул он Аризу. Тон обычный, не угрожающий. Суровое лицо с небольшими глазами и тонкими губами больше ничего не отражало, словно прошлые эмоции ей вероятнее всего померещились. Но они оба, и мужчина, и женщина, следили за ней. И двинулись вперёд по коридору, как только рука Аризу сжала дверную ручку. «К чёрту их», — хмыкнула мысленно она и вошла в кабинет. Помещение, как и весь интерьер дома, было оборудовано просто и скромно: распятие на стене у двери, где остальное пространство комнаты занимали книжные полки, с литературой, без сомнения, религиозного характера. Прямо напротив двери стоял стол на котором, кроме принадлежностей для письма, часов и настольной лампы, больше всего выделялась фотография в рамке с изображенными на ней Мацуо Кобаяси и девочкой лет тринадцати, улыбающейся и дружелюбной, которая не могла быть никем другим, кроме как его дочерью. Сейчас рамка была сдвинута немного в сторону — как будто кто-то держал её в руках. Впрочем, следовало отметить, что гость господина Кобаяси фотографией никоим образом не интересовался — он со внимательностью разглядывал реконструкцию картины Веласкеса, пристроенную как раз на стене позади стола, контекст которой изображал известный библейский сюжет — святой Антоний посещает в пустыне святого Павла Фивейского, где ворон, посланный богом, приносит им в клюве буханку хлеба. — Упрямство и сила воли иногда утоляют безнадежность, — голос незнакомца, приятный и бархатистый, почему-то заставил Аризу неосознанно вздрогнуть, хоть она не уловила в его интонации абсолютно никакой угрозы или издевательской иронии. Понимание этого вместо того, чтобы подавить тревогу, повысило её в несколько раз — девушка почувствовала, как кожа покрылась мурашками от странного осознания, застывшего на задворках её сознания не потому, что она не могла ухватиться за самую суть мысли, а потому, что отвергала её. Голос был ей знаком. Однако это было невозможно — разве что рассудок играл с ней злую шутку. «Я устала,— говорила себе Аризу, — Я не спала где-то с неделю, я не ела и больше того, я…». «…наверное, сошла с ума»,— хотела продолжать в уме она дальше, однако мужчина повернулся к ней лицом, и дальнейшие мысли стали приглушенным белым шумом на фоне всего остального. — Ты выросла, — сказал он. Его тон всё ещё оставался дружелюбным, но золотисто-жёлтые глаза были грустными. Словно мужчина, как и она сама, застыл в воспоминаниях по прошлому — таких старых, что иногда, когда Аризу позволяла себе ими насладиться не всегда верила в их действительность, в саму возможность их реальности; как живя почти всю жизнь в нищете можно считать себя врожденной аристократкой? Тем более племянницей короля вампиров? Но вот он — её любимый дядюшка Карлхайнц, — здесь, в этом реальном мире. Аризу шагнула вперед — это был неуверенный, шаткий шаг, словно кто-то невидимый сзади подтолкнул её к этому. — Как?.. — прошептала она. «Как вы здесь оказались?». «Как вы нашли меня?». «Как вы меня узнали?». Ей не хватило воздуха, чтобы произнести полную фразу, — одну из них, по крайней мере. Казалось, если она озвучит её в голос, силуэт неожиданного гостя растворится, как мираж. Прошло уже около пятидесяти лет с того случая, когда их родовой особняк сожгли, а саму Аризу ещё ребёнком похитили. Для демона, — чистокровного тем более, — это время было ничто, какой, вероятно, могла быть секунда или минута в восприятии человека, однако оторванная от дома Аризу каждый год проживала за столетие. Испытывал ли её дядя от этой встречи хоть какие-то эмоции? Как воспринимал её, уже повзрослевшую и живую, прямо перед собой? Мысли Аризу переполняло столько вопросов, что она не знала за какой ей следует ухватиться. — Твои волосы… — нарушил тишину Карлхайнц и Аризу мгновенно очнулась. — Ужасны, — она нервно усмехнулась, — я знаю. Чёрная краска делала её и так от природы белую кожу еще более светлой, почти что болезненной, однако покраска волос не только вошла в привычку, но и стала частью её маскировки. Поэтому встретить кого-то, кто знал, как она выглядела с самого рождения было странно — словно оказаться в чужом теле, потерять ту себя, какой она была изначально. — Как вы меня нашли? — более уверенный вопрос. Буря внутри стихла. — Так же, как ты очутилась здесь — из-за пожара, — дядя еще раз осмотрел её, словно искал наличие следов от ожогов. Или же пытался понять, как выжил тот болезненный ребенок, каким она была раньше, — слишком много шума и слишком много жертв. «…чтобы игнорировать это», — немое продолжение, не требовало, что его озвучивали. Внутри Аризу всё болезненно сжалось. Констатированный факт казался ей прямым обвинением, из-за чего она крепко сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — …Я пришёл забрать тебя, — она настолько углубилась в самобичевание, что пропустила часть сказанного. Он говорил что-то о количестве погибших, а также пропавших без вести, кратко подводя итоги дел по Китайито. От этих слов в груди ей стало тяжело. Из-за боли, из-за тоски, из-за наличия других чувств — неизвестно. — Нет, — Аризу постаралась загладить отказ легкой улыбкой. Вернуться в Мир Демонов, нет, не в Мир Демонов — вернуться домой! — это была самая страстная мечта её детства; отчаянная и невероятная одновременно — мечта, и только. Она всегда знала, что второго шанса не будет, но вот жизнь так сардонически бросает ей такую ​​возможность сейчас. После всего, что уже произошло. Она знала, что это невозможно — её дом сгорел, а Мир Демонов им никогда и не был. — С тех пор, как себя помню, я всегда жила среди людей. Здесь теперь моё место. Было ли это глупостью? Отказать королю вампиров, пусть и близкому родственнику, когда он явился за ней на освященное место, что для демона, разумеется, не могло означать приятную прогулку, с предложением опеки? Вероятно, это было больше, чем глупость. Но Аризу не могла согласиться, потому что не могла больше жить. За то время, что она говорила, дядя прислонился поясницей к столешнице письменного стола и внимательно слушал её. — Я понимаю, — он кивнул, и так же, как и Аризу, попытался сгладить непростой разговор улыбкой, несколько поверхностной, — Но ты в этом уверена? — Да. Ведь в этом нет проблем? — она попыталась улыбнуться. Получилось слабо, и не слишком естественно; взгляд Карлхайнца изменился — не угрожающий, не свирепый, и тем более не какой-то отталкивающий, он вдруг взглянул на неё с досадной проницательностью. Как будто спрашивал, действительно ли все должно быть именно так. Во рту у Аризу стало кисло: он же разыскал её, после стольких лет!.. Конечно, он надеялся не на это. — Разумеется, нет. Но могу ли я попросить об одной услуге? Аризу напряглась и как-то механически кивнула, слегка смущенная заявлением. — Можно ли взглянуть на то, что ты прячешь в правом кармане? — дядя кивнул в сторону указанного места и Аризу почувствовала, как кровь отлила от лица; как он догадался, и как ей это объяснить?! Будто зачарованная, она нырнула рукой в ​​карман и передала ему флакон, не представляя другого выхода из этой ситуации. Карлхайнц, поджав губы, поднес бутылочку с ядом к лицу и несильно взболтал её; через зеленоватое стекло жидкость внутри казалась почти черной. — Откуда она у тебя? — Из арсенала господина Кобаяси… одолжила. Как только они с Рейко переехали в обитель у Китайито, Каори сразу же навесила на них роль прислуги. Приготовить поесть или где-то убрать стало привычным делом, непривычным, однако было то, что во время таких уборок она случайно нашла на небольшой ящик полный ядов, которые охотники применяли против демонов. Наткнуться на него стало для Аризу откровением — она не колебалась ни секунды в том, что будет делать дальше. Карлхайнц взглянул на неё со смешинкой в ​​глазах. — Панацея, — одно это слово из его уст, и Аризу ещё до того, как приняла флакон назад, поняла, что он не будет осуждать её действия. На глаза ей так по-глупому набежали слёзы. — Я не верю в хорошие концовки, абсолютно. — Мне жаль. — Не стоит, — она улыбнулась, — Своей глупостью я убила кого-то очень дорогого для себя и больше не могу этого сносить. Но если когда-нибудь будете вспоминать меня — не вспоминайте такой. Вспомните лучше, какой я была давным-давно. Дядя стиснул губы. — Если хочешь сделать это, сделай здесь и сейчас. Аризу кивнула. Откупорив флакон, она мгновенно с ним расправилась, — жидкость оказалась совершенно безвкусной. Минул миг, сердце у неё затрепетало с невиданной силой, а потом мир заволокла тьма. Где-то там, в её глубинах, прежде чем потерять сознание, она что-то слышала.