Реквием

Рассвет серовато-голубыми нитями медленно постигал пространство вокруг; летняя ночь в Мире Людей необычайно коротка — для обывателя другого мира, где время измеряется лунными фазами, она и вовсе ничто. Закрывая шторами окна, Карла думал о затмении — бескрайняя чернота, опоясывающая горизонт и устилающая землю тенью, такой глубокой, словно бы материальной на ощупь. Всё это представлялось ему с неимоверной чёткостью, как если бы он стоял прямо под лучами кроваво-алого полнолуния, отзвуки могущества которого до сих пор бурлили в жилах, взращенных её силой. Если бы не эндцайт… Если бы не хворь пожиравшая все его силы, наделяющая взамен опостылевшей усталостью, чтобы Карла чувствовал тогда? Эта мысль иногда причиняла ему боль. Стук в дверь оборвал его раздумья. Пришёл Шин. Карла не ждал его; сегодняшний доклад не относился к числу важных, поэтому его вполне себе можно было отложить до завтра. Впрочем, младший брат, похоже, решил не терять времени. — Я принял ванну, чтобы не тревожить тебя отвратительным запахом вампирской лачуги, — он улыбнулся, однако улыбка эта была взвешена и почти вежлива, будто этим объяснением Шин пытался выпросить для себя немного уступчивости, — Так что извини за такое позднее вторжение. — Нашёл что-нибудь важное? — поинтересовался Карла. Он выпрямился сидя в кресле, внутренне готовясь к новой информации — отчёты, пересказываемые фамильярами, не содержали ничего значимого. — Нет, — несколько виновато пробормотал Шин, облокотившись на стену у двери, — Особняк пуст. Следов, что кто-то от затмения появлялся в нём нет. Но… — Что? Шин пожевал внутреннюю сторону щеки, и взгляд его на мгновение стал расфокусированным. — Недалеко от городского парка фамильяры нашли кое-что странное. Карла глазами приказал продолжать; они не покидали стен Пандемониума слишком долго и теперь оба мира изменились до неузнаваемости, поэтому любопытство, хоть он и не показывал этого, снедало его изнутри. — Я и сам не очень понимаю, что это, — Шин скрестил руки на груди, — Он был мёртв. В смысле, этот вампир. Весь вымазан чем-то… то есть, я сначала так подумал, но приглядевшись, понял, что это кровь. Но она была чёрная и вытекала из его ран. Я их не осматривал, вдруг это… — он внезапно умолк, словно сам боялся следующих слов; окончание фразы прозвучало несколько тихо, — какая-то зараза. — Это не болезнь, — бездумно пробормотал Карла. Настолько внезапно, что чуть не прикусил от злобы собственного язык. Взор Шина, полный безусловного интереса, махом перескочил на него. — В самом деле? Ты что-нибудь знаешь о подобном? Карла знал немало о болезни — о единственной болезни, которая до сих пор смогла коснуться демонов, об эндцайте; его жизнь, после того как заклятие-барьер упало на Пандемониум, превратилось в подробное изучение всех симптомов в абсолютной их «красоте». Боли в груди, пятна-синяки на теле, кашель, усталость, тошнота, головокружение и кровохарканье — всё это было ему привычно, хорошо знакомо. Однако «чёрная кровь» не относилась к этому тандему. — Это не та болезнь, к которой мы привыкли, — объяснил он, рад тому, что его голос звучал чётко и твёрдо, — Не могу сказать, но всё то, что ты описал, похоже на обычную встречу охотника и вампира. Некоторое оружие они обрабатывают специальным ядом, чтобы продлить агонию жертвы как можно дольше. Взгляд Шина воспламенился; подобного в своей жизни он ни слышал, ни видел. Оно и неудивительно — при дворе прародителей разговоры об охотниках вызвали бы смех — вообразить, что человек может что-то причинить демону… полное безумие. Тем не менее, королевская библиотека Пандемониума включала в себя несколько книг, похищенных из человеческих храмов, с подробными описаниями убийств и экзекуции демонов. Одна из них, если верить записи на переплете, даже была из кожи вампира. Карла до сих пор помнил, какая она на ощупь. — Завтра, когда придет Мерц, расспроси его об этом. Возможно, ему известно больше. Мерц, конечно же, расскажет — на днях Шин линчевал его, чему фамильяр Карлы неумышленно стал свидетелем, поэтому что-что, а после казуса с девчонкой, чтобы впредь вновь не попасть впросак, он обязан будет хорошенько выслужиться. — Как скажешь, — Шин кивнул, отошёл от стены, готовый откланяться, однако так и замер, — Значит у нашей гости теперь собственная комната? Вопрос прозвучал осторожно, взвешенно. Словно он боялся и одновременно с тем не мог не поднять эту тему. — Тебя это беспокоит? — слегка выгнул бровь Карла. Он взглянул на брата с достаточным намеком: «это не тот случай, где я нуждаюсь в советах». — Нет, просто… — Шин запнулся, — Ты говорил, что она непредсказуема и всякое такое. — Значит ли это что и на прогулке она вела себя как-то непредсказуемо? Карла видел, как младший брат уставился себе под ноги. Ребёнком он делал так, когда наспех придумывал своим оказиям разумные объяснения. — Я бы не сказал, — Шин посмотрел ему в глаза всей своей сутью словно говоря «Я искренний, как никогда», — Я немного выгулял её, она задала мне сто тысяч вопросов, когда её отпустят и будут ли убивать, чуть ли не плакала, поэтому я рассказал ей о сердце. Только о сердце, больше ничего. — Будь с ней осторожен, — предупредил Карла, — Её правое запястье покрыто шрамами — когда-то она пыталась свести счёты с жизнью. Вспомнил уродливые вертикальные рубцы, отдающие жёлтым на фоне её сухой, обтянутой костями кожи, он задал себе вопрос разумно ли поступил, когда решил ей вновь свободно перемещаться по дому. Следом почти сразу же откинул всяческие сомнения в сторону: нет, всё в порядке, после кнута всегда следует давать пряник, он подсластит ситуацию, покажет, что наиболее верный пусть — это смирение. Хотя, вряд ли бессознательное состояние и изнеможённость, — в которых Карла заставал её лично, — можно было назвать смирением. В любом случае, чего ему стоит обратно упечь её в подвал, стоит ли только проклюнутся милейшему намёку, что её покладистость только наигранная? — …кого хочет со свету сживёт… — Что? Шин скороговоркой настолько быстро пробубнил что-то под нос, что Карла, витая в раздумьях — и опять-таки пытаясь вычленить всевозможные плюсы и минусы затеи с 'расширением свободы', — не успел уловить суть его мысли. — Я о том, — губами Шина скользнула сконфуженная улыбка, — что звонили со школы, поэтому я, собственно, и спросил касательно девушки. — Какой школы? Шин моргнул. Снова прислонился к стене. — С человеческой. Когда я был в особняке Сакамаки. Какой-то директор или как там его. Карла потер висок двумя пальцами. О школе он совсем забыл — в своё время на исполнении такой формальности настоял Мерц, чтобы они с Шином полностью соответствовали своей истории возвращенцев из Англии. Мерц, взявший на себя немало обязательств, в том числе быть их сопроводителем в Мире Людей, ревностно был уверен, что это необходимая мера. — И что ему нужно было? Младший брат улыбнулся. — А, он говорил, что наша подруга та ещё дура, и что учёба — однозначно не её конек. Ну, в некотором роде я с ним согласен. — Образование — важное дело, — подметил Карла, — Особенно, если это касается женщины. — Так и есть, — Шин закивал головой. А потом всё понял, — Стоп. Ты же не имеешь в виду… Именно это и имел в виду Карла. — На твой взгляд, если бы перспектива освободиться от власти барьера отсутствовала, что бы мы делали? — Я понял к чему ты клонишь, — Шин улыбнулся ему мрачной улыбкой; он понял, но и близко не догадывался... — Но… разумно ли выставлять её на всеобщее обозрение? — С приманкой так и должно быть, — указательным пальцем Карла слегка постучал по подлокотнику, — Карлхайнцу для чего-то нужна была женщина из первородных. Мы не узнаем истинную причину, если не расставим ловушки. Конечно, это никак не отменяет нашу первоочередную цель. Шин поджал губы и опустил взгляд, размышляя над его словами. — Думаю, ты прав. Если удастся, этот выстрел убьёт сразу двух зайцев. «Трёх», — мысленно исправил его Карла. Это не Пандемониум, где легко спрятаться, прикрывая вымышленными делами и заботами — здесь он всё время на глазах. Если же Шин и девушка хотя бы недолгое время побудут вне дома, процент навлечь на себя ненужные опасения и раскрыть свою сокровенную тайну существенно снижается. Идея пришла ему на ум спонтанно и сразу же пришлась по вкусу. — В таком случае, я могу полагаться на тебя? — Разумеется, — Шин вздохнул, — Хоть перспектива убивать время в той вонючим здании… — он клацнул языком, но сразу же затем повёл плечом, и добавил: — Ты можешь на меня полагаться. Солнце робко коснулось окна, но плотные тучи мигом упрятали его под своим покровом. Краем глаза Карла взглянул на фамильяра. Тот, сливаясь с тёмной тканью штор, неловко смотрелся в углу комнаты. Вряд ли, конечно, какие-либо эмоции истязали его нутро — лицо у него было беспристрастное, почти что каменное. — Ну? Карла подпёр голову ладонью. Его глаза уже слипались, но о спокойном и здоровом сне он мог разве что мечтать. Обычно ему удавалось уснуть на полтора часа, пока боль, кашель или другие менее приятные ощущения не заставляли его вновь против воли оказался в нерадивой реальности, и так по кругу до тех пор, пока не наступало время бодрствования. — Как вы и приказали, — заговорил фамильяр, — я следил за ними издали. Господи Шин ничего не заметил. Карла чувствовал себя лицемером, после того, как всего каких-то полчаса назад увещевал Шина в том, что полагается на него. Впрочем, сомнений в нём он тоже не испытывал — пока. Всего лишь хотел проверить, как именно брат поведёт себя со смертной наедине, особенно после всех тех сальных взглядов и попытки раздеть её догола в первый же день. Учитывая, как стушевался Шин, пересказывая подобности прогулки, с решением Карла не прогадал — отправить им в догонку слугу о облике летучей мыши ничего не стоило. — Что они делали? — Гуляли и разговаривали. Боясь быть уличенным, я высоко держался в небе, из-за чего не могу передать подробности их диалога, но в один момент господин Шин резко оборвал прогулку. Девушка, кажется, чем-то его оскорбила — он был очень зол, когда уходил. Карла сжал губы. Шин обладал пылким темпераментом и разозлить его ничего не стоило, но, тем не менее, у него присутствовала выдержка, пусть и не такая большая. В отношении женщин, насколько ему помнилось, Шин любил красоваться и агрессии не проявлял, что же в таком случае могла сказать смертная, дабы он так на неё взъелся? «Дура», — мысленно хмыкнул Карла. Если младший брат затаит обиду, ей не миновать беды, потому что своё он не упустит. — Я хочу, чтобы ты и впредь следил за девушкой, — поднял взгляд на фамильяра, сказал Карла. Тот смотрел на него с извечной пустотой в глазах, — Не только на улице, но и в доме. Раз или дважды не гнушайся попасться ей на глаза. Пусть думает, что фамильяр ниспослан вампирами. Чтобы спасти её. Собрать сведения, разузнать о ней, посля избавив от мук заточения. Карла практически на вкус чувствовал эту надежду — такую же, которая потрескивала внутри, стоило ему в далёком прошлом придти к отцу, чтобы похвастаться успехами в учёбе. Радостное трепещущее предчувствие, которое с треском взрывается миллиардом острых иголок, когда ожидания расходятся с реальностью. Будто кто-то уронил зеркало на пол. Бах! Отослал фамильяра, он откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза, предавшись этой идеи, воображая, как отражение на зеркальной поверхности стремительно укрывается паутинкой трещин. В нём девушка медленно опустилась на колени и сложив ладони вместе, как для молитвы, прошептала: «Вы и есть мой Бог?». Голос её исказился, реверберацией отозвавшись в сознании, поэтому Карла мигом открыл глаза, не сразу осознав, что мысли его перетекли в непродолжительный сон. Лишь стоящие в зените солнце, пробивающиеся сквозь серые шторы и влажные от крови губы говорили об этом.