Реквием

Аризу слушала тишину. Этой игре её научила няня. Маленькая, курносая, возможно наидобрейшая со всего штата прислуги, она ложилась рядом с ней на кровати и, сделав большие глаза, шёпотом говорила: «Моя госпожа, давайте прислушаемся к безмолвию, иногда от него можно немало узнать»; писк мышей под полом, которые пересказывали друг другу последние слухи о свите мышиного короля, песенку сверчка, протяжно выигрывающего на крошечной скрипке для своей любимой или дуновение ветра, шептавшего листьям чужие секреты — Аризу лежала и слушала, ловя малейший звук бескрайней чёрной ночи, воображая удивительный мир там, за дверью своей комнаты. Ей грезилось о возможности его исследовать — в ближайшем будущем, как только здоровье улучшится… И, вслед за мечтами, приходили сны. Сладкие, как марципан, легко и незаметно они хватали её в свои мягкие сети, утаскивая в место полное магии и чар, где всегда было хорошо, ведь иначе и быть не могло. Сейчас сон не шёл, хоть Аризу и не могла наречь его наилучшим убежищем. Скорее наоборот — когда её сознание теряло контроль и погружалось в забвение, чёткие границы мгновенно стирались и она больше за себя не отвечала. Ей снилась Рене, то обугленная, то окровавленная, то освежёванная. Она протягивала к ней свои израненные руки и плакала. Аризу рыдала вместе с ней, но всякий раз во сне ей было жалко не Рене, а саму себя — и осознание этого убивало в реальности. Но даже эти ужасы и близко не стояли с теми, что заставляли холодный пот проступать на её коже по пробуждению; этот кошмар всегда начинался одинаково — она, поджав ноги к груди, сидит на узкой кровати и смотрит на дверь. Отчётливые шаги слышатся всё ближе, пока ключ не начинает шуршать в замочной скважине. Вот-вот двери откроются, и он войдет внутрь! От страха её тошнит, хочется просто исчезнуть, раствориться в пространстве, но такая удивительная привилегия недоступна ей даже во сне. А дверь, тем временем, открывается… Аризу вздрогнула, когда коридор наполнился отзвуком бодрых шагов. Сон не имеет никакого отношения к реальности, — напомнила она себе, но покоя эти слова ей не подарили. Зато внезапное осознание, что это был Шин, вмиг привело смешавшиеся чувства в порядок. Шин был не частым гостем её «обители» и обычно появлялся после ужина, который, как и завтрак с обедом, всегда подавали исключительно фамильяры, чтобы сопровождать её в ванную комнату, как раз перед визитами Карлы. Поднимаясь на первый этаж он поучал Аризу не делать себе хуже необдуманными поступками и терпеливо ждал, когда минут выделенные на водные процедуры полчаса. Уже посля, вновь спускаясь вниз, он мог невзначай бросить шутку, вроде: «О, когда я впервые тебя увидел, то и не думал, что тебе говорит о чем-то слово "ванна"». Эта короткая прогулка чаще всего получалась их единственной возможностью поговорить, хотя диалог и состоял из однотипных, пробитых примитивизмом фраз. Учитывая, что путь от ванной до подвальной комнаты занимал не более десяти минут, за это время трудно было подыскать подходящую тему для разговора, да ещё и с собственным похитителем. Но Аризу видела, что Шин охотно шёл на контакт — добровольно и самостоятельно. В отличие от Карлы. Любопытствовать или спрашивать о чём-либо Карлу не имело смысла — если в первые его визиты Аризу пыталась выведать хоть какую-то информацию, то на всё это Карла коротко отвечал, что разговоры — последнее, что ему от неё нужно. В отношении её он ограничивался питием крови, — при том, в немалых количествах, — поэтому как бы Аризу не желала упорствовать, физически это было практически невозможно. Шин был другим, или, вернее сказать, Шин был противоположностью своего брата. Гибкий и податливый, как глина, и Аризу, хоть и вела себя с ним настороженно, не чуралась всё же проявлять ожидаемую от её положения робость и милость. Её похитителю, — она приметила это сразу, — подобное невероятно льстило, поэтому она всячески ему подыгрывала, словно они затеяли между собою немую игру, смысл которой понятен был только им двоим; проведя её, каждый вечер он с минуту стоял, прислонившись к двери и заводил короткую тему о каких-то обыденностях: «Эти люди, — к примеру, сказал он ей вчера, — и вовсе лишились рассудка. Они постоянно ходят с какими-то плоскими дощечками, почти от них не отлипая». Когда Аризу попыталась объяснить ему принцип действия смартфонов, Шин с протестом замахал руками. «Я демон, мне всё равно, — ответил он, — И вообще, демонам гнусно интересоваться бессмысленными человеческими прихотями». Каковы демонические прихоти привели его, в таком случае, сюда в такую пору? Ужин подать пока не распорядились, — со своим отсутствием аппетита Аризу навряд бы с ним справилась, — значит ли это… — Ты что, спишь? — спросил у неё Шин, когда отворил дверь, вошёл в объятую мраком «келью». Аризу тяжело засопела сквозь ноздри, и с натяжкой, опираясь на правую руку, села. Левое запястье ныло тупой болью, — последствия вчерашнего кровопития, — и это отвратительное чувство отдавалось в самих висках. — Нет, я готова к новым свершениям. Лицо Шина все ещё терялось в полутьме комнаты, однако она почувствовала, что он взглянул на неё с ощутимым сомнением. — Брат передал, что не придёт сегодня. Проблеск радости, после стольких недель полных незавидных происшествий, показался Аризу ошеломительным. Она почувствовала себя школьницей, которой объявили об отмене урока у того самого наиболее мерзкого учителя, несшего на своих плечах сотни проклятий поколения прошлых своих выучеников. Впрочем, радость и близко не стояла с любопытством, поэтому с губ её сорвалось: — Почему? Шин улыбнулся ей наимилейшей улыбкой. — Уже соскучилась, что нынче вечером останешься без ощущений, что дарят его клыки? Он поддевал её, само собой, но щёки Аризу полыхнули румянцем. Шин, довольствуясь такой реакцией, негромко рассмеялся — потому, что в очень тонкой манере намекнул ей о её разнузданности, — и, исходя из всего, так и не догадался, что причиной её состояния был гнев, а не стыд. Весь путь в ванную они оба молчали. Шин ждал её в коридоре, прислонившись спиной к стене и что-то жевал, или, вернее сказать, что-то доедал, поскольку его руки были пусты. — Как самочувствие? — сначала он посмотрел на её запястье, перевязанный свежей марлей, которую фамильяры предусмотрительно оставили в ванной, а затем перевёл взгляд на лицо. — Кажется нормально, — Аризу пожала плечом, не совсем понимая, откуда могли взяться такие забота и желание вдруг поинтересоваться её состоянием. — Ну, если так, то как на счёт прогулки? — А это разве…? — с недоверием протянула она, — Я же под домашним арестом. За неудачную попытку бегства. В наказание за этот поступок Карла приказал держать её под замком в подвале. Интересно, что он скажет, если застанет её на поверхности, ещё и в компании Шина? Ей стало действительно интересно. Шин рассмеялся над её реакцией. — А, по этому поводу не волнуйся. Ты же будешь со мной, так что все нормально. Ну как, согласна? Они вышли на улицу через главный вход. Волк, лежавший на крыльце, поднял свою большую голову на Аризу, но Шин махнул ему рукой и фамильяр мгновенно потерял к ней интерес. Но не Аризу к нему — Мир Людей населяли множество демонов, но никогда ещё ей не приходилось встречать чего-то подобного. Фамильяр имел крепкое тело, длинные, тяжёлые лапы, удар которых несомненно перебил бы Аризу позвоночник и хотя она и видела волков разве что на экране телевизора, отнюдь не соотносился в своих больших размерах с теми животными, которые жили на территории человеческого мира. Если бы она действительно хотела убежать, у неё просто не было бы шансов. — Значит, ты дочь священника, — словно подытоживая, а не начиная тему, подал голос Шин. Ворота тихо заскрипели и вот, особняк окутанный светом садовых фонарей, змейкой тянувшихся по обе стороны от тропы, упиравшейся в лестницу на крыльце, остался позади. Аризу оглянулась на него только теперь — в глубине души ей казалось, что если она сделает это быстрее, дверь дома превратится в пасть, и её вихрем затянет внутрь. Однако внешний мир быстро подавил все тревоги: на дворе стояла теплая летняя ночь, приятный ветерок тихо шуршал в листьях деревьев, высаженных вдоль асфальтированной дороги. В менее пятидесяти метрах угадывались очертания особняка схожего на тот, в котором жили они, но Аризу догадывалась, что даже если он и не пустует, то соседи вряд ли искали бы с ними дружбы. — Так и есть. Это была правда. Портал, который вывел её в Мир Людей, был привязан к небольшой английской деревушке — три-четыре сотни жителей, и все друг друга знают. Аризу хорошо владела языком Мира Демонов, элементами немецкого и французского — потому что откуда были её няньки и служанки, основной и единственный круг общения, который она имела. Английский трижды в неделю — а также в зависимости от самочувствия — ей приходила преподавать сухая, как скелет, гувернантка по имени «мисс Маус», любившая бить ученицу указкой по рукам, если та совершала ошибки. Этот метод обучения отнюдь не влиял на неё, сызмальства робкой и застенчивой, положительно, поэтому произношение и знания Аризу не отличались совершенством. Оказавшись в деревне, она попыталась объяснить, что имеет семью — местные послушали, покивали головами и отправили её в приют, который находился в соседнем городе. Аризу прожила в нём около полугода, пока однажды во время бури молния ударила в крышу постройки и оно, в конце-концов, сгорело в пожаре. Часть выживших переправили в другой приют, часть забрали к себе неравнодушные люди и она относилась ко второй категории, потому что удочерить её вызвались семья протестантского священника. — Значит, вы и дальше это делаете? — спросил Шин, послав ей взгляд, полный безусловного любопытства. — Что? — Аризу в непонимании изогнула бровь. — Сжигаете людей на кострах. Раньше я помню… Аризу поперхнулась воздухом, застигнутая врасплох таким замечанием. Нынешние демоны, даже те, что не жили в Мире Людей, всё же старались постигать, как за новостями, так и за прогрессом, хотя не признавали его чем-то значимым. Долгий путь Шина в этом направлении только начинался, однако впитать всё одним махом ему будет явно не просто. Опешив, он посмотрел на её лицо, мгновенно осознав всё то, о чём Аризу невольно подумала. — Больше нет? — Больше нет — вот уже несколько веков, — Аризу тяжело вздохнула. — Люди теперь… за гуманизм. Шин хмыкнул. — О, конечно, это объясняет, почему тебя отдали в жертву вампирам. — Эта судьба постигла больше девушек, чем можно представить, — уклончиво ответила Аризу. Сводить разговор к вампирам ей не хотелось — всё бы снова вернулось к её линчеванию, — Мир, оказывается, жесток. — Но он всё равно не отвратил тебя от этого. Шин внезапно преградил ей дорогу и поднял руку к уровню её лица — между пальцами у него раскачивалась тоненькая серебряная цепочка с крестиком на нём. Аризу со свистом втянула воздух в лёгкие — на несколько секунд ужас полностью заполнил собою её черепную коробку. Шин самодовольно ощерился — вне сомнений, она отреагировала именно так, как он и планировал. — Это что-то личное? — прародитель склонил голову на бок. Его слова звучали обманчиво дружелюбно. Аризу кивнула. Это был подарок Рене. «Воспоминание обо мне», — сказала ей та, словно предсказал собственную смерть. После переезда в особняк Сакамаки, Аризу прятала крестик в школьной сумке боясь, чтобы его не повредили или же отобрали, в самих мыслях зарёкшись о нём упомянуть. Потерять его для неё было равноценно, что потерять Рене ещё раз — в последний раз, безвозвратно, навсегда. И вот сейчас это мгновение могло наступить; она лихорадочно думала, что может сделать, но тело парализовал отвратительный, липкий страх. Рассудок подсказывал, что любой последующий поступок усложнит и так непростое положение. — Вот как, — протянул Шин, — В таком случае следует обращаться с ним соответственно. Он зашёл ей за спину. Аризу, ожидая дальнейшего, молча отодвинула волосы с шеи. Ей отлегло от сердца, когда крестик скользнул под ткань её кофты, однако чувство напряжения никуда не исчезло. Прохладное дыхание прародителя коснулось того места, где шея переходила в плечо. Аризу знала, что сопротивляться было бессмысленно и не потому, что со всех сторон их обступал бесшумный подлесок и шеренга пустых домов — в своей жизни она осознала, что уступчивость ведёт к более оптимальным и менее болезненным сценариям. Но Шин всего лишь втянул ноздрями запах её кожи и отстранился. Похоже, гадкий аромат её крови его нисколько не завлекал. — Спасибо, — выдохнула Аризу, и только так и заметила, что весь миг до этого затаила дыхание. Шин, снова поравнявшись с ней, тихо хмыкнул. Бросив взгляд на её лицо, его губы исказились в беззлобной улыбке и снова Аризу почувствовала, что их мысли пересеклись. Он хотел всего лишь подразнить, хотел разглядеть отпечатки страха у неё на лице — ничего значимого за этими действиями не скрывалось. — Скажи, ты веришь в судьбу? Внезапный вопрос вернул осмысленности их разговору. Они снова продолжили прогуливаться вдоль дороги. — Не верю, — честно ответила Аризу. Шин усмехнулся. — Я тоже. Это ерунда, которую придумали слабаки, чтобы хоть как-то объяснить собственное ничтожество, — он взглянул на неё краем единственного глаза, — Но, честно говоря, когда я смотрю на тебя, то осознаю, что, вероятно, что-то вроде фатума существует. Аризу позволила уголкам своих губ немного приподняться — расслабленные лицевые мышцы делали её выражение враждебным. — И почему же? — Ну, у тебя в груди сердце полупрародительницы, и встретить кого-то подобного в Мире Людей — большая редкость. Он подобрал наиболее смягченный вариант фразы «выследить и украсть». Встретить. Словно они столкнулись в кафе или в торговом центре и это действительно была самая настоящая неожиданность, которую и представить трудно. — Сердце? У меня? Аризу постаралась осознать, каким образом это возможно — хоть она и не росла всю жизнь среди демонов, о них ей многое было известно, но о возможности пересаживать демонические сердца людям она слышала впервые. Учитывая нелюбовь демонов к последним если такая практика и существовала, не было бы это низшим или же, наоборот, вынужденным решением? Разве что Шин, пользуясь тем, что она человек, плёл ей всяческие глупости, чтобы Аризу не могла добраться до истинной сути похищения. — А что ты не знала? Я думал, брат говорил тебе. — Он не слишком болтлив, — игнорируя его скользкий взгляд, направленный на её шею, спрятанную за распущенными волосами, пожала плечом она, — Но разве человек может жить с сердцем демона? Естественно, на её теле совсем не было шрамов от трансплантации. Неужели Карла не учёл этого? Следом Аризу пришла мысль, как она, вся окровавленная после встречи с ним, лежит без сознания, а он разглядывает её, заползает своими мертвецки холодными руками ей под футболку, поднимая ту повыше груди, и смотрит, таращится на неё. Где у неё шрамы и каковы они. Где именно и сколько следов укусов на её теле. Какого цвета у неё нижнее белье. От отвращения, стремительно подскочившего к горлу, Аризу начало тошнить. Шумно выдохнув, она быстро прогнала эту мысль из головы, всё своё внимание сосредоточил на голосе Шина. Того рассмешил её, простой, казалось бы, вопрос. — От сердца обычного демона никакого толку. Только у прародителей есть такая способность — пересаживая сердца жить вечно. — А если его повредить? Этот вопрос соскочил с её уст нечаянно. Если ударить вампира серебряным кинжалом в грудь он умрёт, эта истина была ей хорошо известна. А что насчёт прародителя?.. Шин, слегка прищурив глаз, внимательно к ней присмотрелся. — Это невозможно, — в его интонации Аризу чётко уловила железное предостережение, — Мы происходим из древнего клана, положившего начало всем расам, следовательно выше всех их слабостей. То, что для них губительно, для нас ничто. Ты не жилец, если захочешь пойти против нас, — говорил весь его вид. — Так что сравнивать нас с вампирами, простым подвидом, сама понимаешь, как это глупо. В будущем даже не думай что-нибудь такое брякнуть при брате — он в порошок тебя сотрёт. «А что вообще при нём можно говорить?», — мысленно хмыкнула Аризу. — У него к ним какая-то личная неприязнь? Шин повёл плечом. — Не только у него, — он замолчал, удручающим взглядом глядя вперёд на пустую асфальтированную дорогу. Аризу молча дожидалась продолжения реплики, но то на что удосужился Шин вероятно было вершиной его ответа. — Хм, если у меня демоническое сердце, чем я отличаюсь от обычных людей? — проговорила она, явственно чувствуя что необходимо переменить тему в иное русло, — Я могу, скажем, вызвать фамильяров? Шин взглянул на неё и напряжение у него на лице медленно сменилось смехотворным выражением. — Как ты себе это представляешь? Ты человек, а не демон. Быть им и быть вместилищем для демонического сердца — разные вещи, как-никак. «Человек, — Аризу попробовала на вкус это слово в мыслях, большим пальцем покрутил кольцо на указательной фланге, — Я – человек». Магия, которой Карлхайнц наделил украшение казалась невероятной. Или, вернее, невероятным казалось то, что в этом мире существовал кто-то обладающий столь удивительной способностью... — Хорошо, а что будет потом? Шин снова остановился. Взглянул на неё, нахмурил лоб. — Что, потом? — Ты рассказал мне причину почему я здесь, но что будет дальше? Вы убьёте меня? Заберете сердце и пересадите кому-нибудь лучшему? — Дальше мы вернёмся домой, — Шин взглянул на неё так, словно это было очевидно, — К нам домой, в замок Пандемониум. И, кстати, последний вариант также возможен, представь себе, что ты не незаменима. И… — пауза, которую он сделал началась так внезапно, словно Шин вовремя осмыслил, что чуть не сказал больше, чем нужно, — И, собственно, информации ты сегодня получила вдоволь, да? Аризу кивнула. — Ты очень добр, спасибо тебе. Он скривил губы. — Говоришь, я добр? Хм, думаю, это и впрямь так. Я ведь мог разоблачить твою маленькую грязную тайну. Мог, но не стал... Сардонически рассмеявшись он приблизился к ней. Приблизился почти вплотную. Аризу почувствовала тяжесть в груди и напряжённо застыла на месте. В мыслях молнией промелькнули все события, происходившие за прошедшие дни и вариации её возможных ошибок. Честно говоря, она совершенно не представляла, где именно могла оступиться, если всё время провела взаперти. — Тот первый вечер, как только я принёс тебя в особняк действительно оказался сумасшедшим, — вдохновенно продолжил Шин дальше, — Сначала затянувшиеся поиски, потом ты, вся испачканная в какой-то гадости… О, брат был ужасно зол. Представь себе, что было бы, если бы я рассказал ему ещё и это?.. — умышленно наигранно он пощёлкал языком, окинул её фальшивым участливым взглядом. Аризу не без труда вздохнула. — О чём ты? Он надменно ей улыбнулся. Как случается улыбаться победителю проигравшим. — Я видел тебя тогда, в школе, — сунул руки в карманы деловито сообщил Шин, — Как ты страстно зажималась, любилась с теми парнями в подсобке. И знаешь, тебе очень, очень сильно повезло, что свидетелем этого стал именно я, потому что не представляю, что бы с тобой произошло, если бы тебя увидел, хмм, к примеру… брат. Как думаешь он бы поступил с такой отвратительной и развратной девкой? Аризу прижала сухой язык к нёбу. Онемевшие от ужаса подушечки пальцев неприятно покалывало, но понемногу тревога стала сходить на нет; Шин имел ввиду не то о чём она подумала. Он всего лишь видел её с Арэтой и Хидео, и от осознания этой информации твёрдая почва у неё под ногами снова стала устойчивой. Возбуждение побежало по венах горячим потоком, отрезвляя, как лёгкий удар током — лгать не имело смысла, её застукали с поличным. Но Аризу и не планировала. — Ты скажешь ему? — она вытолкала слова из себя так, будто они были сделаны из стекла и могли иссечь ей губы. Шин выглядел довольным собою. Это чувство передалось и ей, расползлось внутри неё мягким теплом. — Мм, да, ты права, ничего хорошего из этого не выйдет, — он вздохнул, а затем глянул в сторону, будто бы собирался оказать ей жизненноважную услугу. Будто бы думал какими надлежащими способами располагает, чтобы спасти её нелёгкое положение. Аризу молча следила за ним, не спрашивала, не объяснялась — Шин в этом не нуждался. Он уже закинул наживку, и всё, что требовалось ему сейчас, то это выловить улов, — Но у меня нет намерений тебя губить, не думай. Знаешь, ты мне даже нравишься, — его прохладная ладонь коснулась её горячей щеки, и Аризу мелко вздрогнула. Прикрыл глаза, она слегка потёрлась щекой о его руку. — Я — отвратительная и развратная — нравлюсь тебе? Те несколько секунд, что утонули в томительной тишине, пока Шин пытался ответить на этот вопрос показались Аризу самым смешным, что случалось с ней за последние время. Улыбка просилась на губы, но она стиснула их добела, и открыла глаза. Шин заправил прядь волос ей за ухо. — Ты не выбирала это. Аризу мысленно похвалила его. «Ловко выкрутился». — А ему? На его лице отразилось лёгкое недоумение, поэтому Аризу тут же пояснила: — Карле... как думаешь, со временем я понравлюсь? Теперь губи добела стиснул уже Шин. Аризу затронула опасную струну — затронула, тем более, намерено, — и воздух от напряжения стал густым, как смола. Она вела себя так, будто ничего не замечала. — Я любилась и с шестью, да и ко всему ещё вампирами, разве люди как-то существенно меняют ситуацию? — тихо, почти невинно, Аризу добавила: — Учитывая, сколько моей крови он выпивает, возможно... возможно эта разнузданность ему по вкусу, как думаешь? Руки Шина сжались в кулаки. Почти всей своей сущностью Аризу чувствовала его желание схватить её за горло. И почти всей своей сущностью она умоляла, чтобы он это сделал. «Ну же, ударь меня. Ударь так, чтобы потемнело в глазах, а на лице вылез отвратительный фиолетовый синяк. И мы увидим, что из этого выйдет…». Но он не ударил. Сдержался, не смотря на провокацию. Аризу взяла это во внимание. Она указала ему на то, что пылкая гордость предпочитала не замечать, — что он лишь второе место, — но Шин стушевался. Как было тогда, в гостиной, в первый её вечер после похищения, когда Карла выгнал его в коридор. — Я обо всём ему расскажу, — Аризу почтительно склонила голову, — Подобные вещи нельзя держать в секрете, действительно. И может он, как думаешь, будет более снисходителен ко мне? — Понятия не имею, — проскрежетал сквозь зубы Шин, — повернувшись к ней полубоком, он вызвал фамильяра в человеческом облике, — Кажется, мы загулялись. Отведи её в особняк, — и, кивнул фамильяру, направился дальше вдоль улицы. На такой не слишком тёплой ноте и закончилась их прогулка. Аризу ступила в особняк с лёгкой головой. Тёплое, ласкающие чувство радости объяло её, как конон, не оставляя места для страха или тревожного волнения. Она попыталась вспомнить, когда в последний раз ей было так хорошо и припомнила, как проткнула кинжалом Белиала, своего последнего любовника. Мерзавец искачкал её своей гадкой, вонючей кровью, но таки сгинул с концами и она стала свободна. Как же прелестен был тот миг! Он ни разу не сравниться с сегодняшним обстоятельством, но спустя столько-то мрачных тяготений и жизненных перипетий этот эпизод был как солнце, что пробилось сквозь оконную прорезь — что-то, чего ей не хватало. Теперь осталось пожинать плоды своих действий. Какими они будут — сладкими, как грех или горькими, будто полынь? Аризу была готова и к первому, и к второму. Предвкушение аж зудело у неё под кожей. Время ещё покажет, но... кажется, Шин у неё в руках. Карла, серьёзный, молчаливый, с извечным презрением во взгляде, будто она грязь испачкавшая ему ботинки, держал её на расстоянии, поэтому о каких-либо взаимоотношениях и речи не могло быть. Аризу, смирившись с его принципиальностью касательно её полного, во чтобы то ни стало, подчинения, попыталась играть по его же правилам. Сделалась кроткой, старалась почти не сопротивляться. В результате всё привело к тому, что Карла, удовлетворившись её поведением, усилил напор, чуть ли не всасывая из неё последние соки. Разительных изменений ей эта стратегия не принесла, но теперь... Теперь, по крайней мере, у неё появился шанс изменить для себя кое-что. «Ничто так не ранит мужчину, как уязвлённое эго...». И женщина, что поступила с ним так, врастает в его мысли, как мох в кладку дома. Подыграть Шину, повестись на его провокацию было бы слишком глупо — тогда он почувствовал бы себя главным, тем, кто может диктовать условия и наказывать в случае неповиновния. Аризу оказалась бы между двух огней, а так... «Поводок в моих руках». То была четвёртая ночь заключения, когда проводил её снова в подвал они, ещё нетипично для того времени, разговорились. Аризу, пользуясь моментом, расспрашивала Шина обо всём: о том, нравится ли ему тут, в Мире Людей, о том, не скучает ли он по дому и пробовал ли здешнюю еду. Темы специально подбирались нейтральные, чтобы разговор не заходил в глухой угол, но всё переменилось, когда акцент сместился на Карлу. Шин холодно на неё взглянул: «Почему бы тебе самой у него не спросить?». И ушёл. Тогда Аризу стала ждать удобного момента чтобы надавить на эту рану ещё раз. Чтобы проверить, хватит ли ему выдержки. Какая радость, что нет. В фойе их перехватил другой фамильяр. — Ваша комната наверху, позвольте провести вас. Сказать, что Аризу была удивлена — ничего не сказать. Её простили? Дарили помилование? Или, всё-таки, это была больная выходка в стиле Калигулы? Сейчас фамильяр проведёт её на второй этаж, войдёт с ней в отмеренную комнату и поучительным тоном промолвит: «Видите, вы бы жили тут, если бы отдали себя в полную власть нашего господина и лишились своей личности. А сейчас возвращайтесь обратно…». Могла ли прогулка, что устроил Шин, быть проверкой? И Карла просто игрался ею, забавляясь с её реакции, а на самом деле видя каждую её мысль, как на ладони? Думая об этом во рту у неё сделалось кисло. Иногда Аризу казалось, что Карла и впрямь читает все её помыслы. И это «иногда» приходило ей в голову чуть ли не каждый раз, когда она видела его, хоть её и раздражала сама абсурдность данной мысли; его досаждающий проницательный взгляд, — и эти отвратительные жёлтые глаза! — обезоруживали месте — будто бы он каждый раз был готов застать её с поличным на чём-то плохом. В некоторые моменты бывало, что его губы складывались во что-то похожее на улыбку, пропитанную пренебрежительным самодовольством, а в некоторые он наоборот никак не реагировал — словно всё именно так, как и должно быть. Аризу сложно было поверить в своё везение — что пускай один вечер она проведёт наедине, вдали от этого страшного человека. Тем не менее удовольствие не затмевало логические доводы рассудка: не кроется ли за этим какая-то каверза? И, в конце концов, что это за дела такие неотложные у Карлы возникли, из-за чего он аж решил отменить их еженощное «очищение». Или... из-за кого? Аризу журила себя за узколобие, но исходя из житейской практики, ей было прекрасно известно, что дела всякого мужчины, — особенно ещё и в ночное время суток, — по обычаю всегда касаются женщины. Конечно, Карла слабо представлялся ей в амплуа обольстителя. Она охотно поверила бы, что перед тем, как предаться сну, он любовно лелеет в руках пожелтевший и обветшалый «Hexenhammer» зачитанный им от корки до корки, который, поместил под подушку, насылает ему сладчайшие сны, чудесным образом заменил объятия прекрасной женщины… Но именно такие личности, на первый взгляд несокрушимые и чуждые к плотским наслаждения, им отдаются со всего размаху. Бывший хозяин Аризу, к примеру, и близко не походил на женского угодника, а в особняке, меж тем, содержал гарем из невольниц всех возрастов и мастей… Задумавшись о том, способен ли на такое Карла, — может же быть, что у Аризу окажется сотни соперниц! — она вошла в комнату. Не знать за какие заслуги, но спальню ей отвели чудесную. Просторная, мягкая на вид кровать — такая, что впору сниться на ней должны лишь самые хорошие сны, прикроватная тумбочка с настольной лампой, у стены письменный стол... — Нравится? Аризу вскрикнула. Сердце от страха зашлось с такой силой, что в груди ей стало больно. Медленно, будто позади неё стоял палач, она обернулась — Карла, держа в руке что-то похожие на её учебник по истории, прислонился к стене у двери. Умышленно ли он выбрал это место? Скорее да, чем нет. — В подвале ты совсем одичала, — он смотрел на неё как на умалишенную. Со смесью отвращения и презрения. — Я думала… что это… что здесь никого не будет. Ей захотелось отвесить себе пощёчину, столь жалко она звучала, но ничего сделать с собой Аризу не могла — ещё до затмения она выстроила стратегию, смысл которой заключался в том, чтобы сыграть роль покладистой овечки, прежде чем ситуация не прояснится достаточно, дабы задействовать другие методы, но с Карлой ей не приходилось играть — этот странный демон вызывал у неё непостижимый исполинский страх. В первую встречу с ним она и вовсе разрыдалась, хотя совсем не планировала подобного. Карла приподнял бровь, будто и не ожидал, что она заговорит. Аризу попыталась вспомнить, когда в последний раз им доводилось перемолвиться о чём-либо, и если не считать кучки наивных вопросов с её стороны в первые два дня заключения, — которые он просто проигнорировал, — её память не находила ничего нового. Отложил, вконец, книгу на стол, стоявший под окном, Карла повернулся в её сторону. — Я так сильно пугаю тебя? Аризу не смотрела на него — она смотрела на стол, на котором лежала её разодранная школьная сумка. Похоже, ту постигла судьба быть игрушкой волков Шина. Всё её содержимое фамильяры, однако, сложили в аккуратные кипы, где тетради были с тетрадями, а книги с книгами. Каково облегчение её настигло, что крестик не постигла худшая участь; его вопрос она оставила без ответа. — Мне сказали, что сегодня ты не придешь. — Были дела. Решил их и пришел. Как наивно с её стороны было ждать иного. Аризу едва не хмыкнула от самоиронии. — Теперь я буду жить здесь? «С чего вдруг?». Едкое дополнение фразы она с желчью проглотила. Интерьер и удобства комнаты по сравнению с подвалом — небо и земля. Одна кровать чего стоит — почти как если бы к койке Аризу добавили ещё две такие. Кровать… Аризу сжала губы. Пазлы складывались воедино, и явившаяся картинка вмиг отмела все прочие вопросы; значит, Карла такой же мужчина, как и остальные? Из плоти и крови, из пороков и желаний? Как бы губы не кривил, обзывая её подстилкой вампиров, как бы не задирал нос вверх... Она заставила выражение своего лица приобрести отстраненность, чтобы не дать больной улыбке судорогой скользнуть по устам. — Хочешь вернуться туда, откуда пришла? Аризу отрицательно покачала головой. Она была не гордой — от предложенных возможностей носом нет смысла воротить, проявляя бессмысленную упрямость. — Нет. Мне здесь очень нравится. Спасибо... Когда Карла подошёл к ней, всё внутри неё сжалось. Первым порывом захотелось закрыть глаза, оградить себя от него, но Аризу силой воли задушила это желание. «Угождать, подчиняться... помни для чего ты существуешь». Увещевания просочились ей сквозь кожу, впились в суть, отдаваясь в груди вяжущей болью, будто старая рана, что никак не заживёт. Она без лишних предисловий смахнула волосы на спину, оголил шею. Карла припустил шарф вниз, и уголки его губ слегка изогнулись. Это больше походило на оскал, чем на улыбку. — Такая послушная, — он коснулся её скулы тыльной стороной пальцев, а затем опустил их вниз. Аризу ощутила, как в затылок ей впилась натянутая до упора цепочка, — До сих пор держишься за старое? Как глупо, — его взгляд изучал крестик, будто это было что-то новое для него, незнакомое ранее, а затем встретился с её глазами. Ни злобы, ни насмешки, только взор полный холодной пустоты. Аризу ощутила зябкость и поёжилась. — Это подарок, — выдохнула она, — Память. Лёгкий щелчок, и неприятные ощущения в области затылка исчезли. Порванная цепочка скользнула сквозь пальцы Карлы, беззвучно упала на поверхность мягкого ковра. — Подарок, говоришь? Тогда я преподнесу тебе собственный. Он привлёк её к себе, крепко, как возлюбленную, но Аризу не имела привычки обманывать себя его любовью. Его прикосновения всегда были грубы, лишены осторожности или нежности, поэтому заведомо готовая к боли она крепко смезжила веки. Агония разлилась её телом, как горячая магма, что поглощает всё на своё пути, вторглась в сознание, вцепившись в него словно зубами. Аризу слышала свой голос как издали — тихие стоны, царапающий горло крик... Её ноги подкосились и она упала. Мир кубарём завертелся перед глазами, но поверхность на которую ей довелось приземлиться оказалась приятно мягкой. Затянутое туманом сознание Аризу пыталось свести воедино все параллели, но мысли ускользали из-под её власти, как вода, которую черпают ладонями. К горлу подкатила тошнота и, ощутил, что над ней кто-то склонился, Аризу устало простонала. — Сегодня ты необычайно громкая, — перед глазами плясали миллиарды разноцветных точек, однако ровный голос Карлы струился в её сознании без всяческих помех, — Но меня этим не обманешь. Я чувствую твою ненависть, она как гниль на языке. Аризу ощутила, что он раздвинул её ноги и устроился между них. Она попыталась инстинктивно свести их, но почувствовала, как колени уперлись в его бёдра. «Я знала», — эти слова повторились в её мыслях много раз, будто эхо в пещере, поэтому набрал в лёгкие побольше воздуха, Аризу тихо выжала из себя: — Ещё... возьми... ещё. Тогда она ничего не почувствует. Раствориться во тьме, отделиться сознанием от этого безвольного тела. Ей было страшно, что Карла раскусит это желание и поступит наоборот. Захочет специально проучить её, однако он без возражений припал к прежнему укусу, вновь погружая её в омут боли. Медленно, тело начало обволакивать тепло. Как нежные объятия, как плаванье в нагретой солнцем воде... Сначала Аризу подумала, что проваливается в сон, но внезапно её сознание всё больше стало приобретать ясность. Тошнота и боль исчезли, заместо них её охватила истома. Бороться с ней было неимоверно тяжело — изнурённое тело умоляло впитать каждую каплю этого ядовитого наслаждения, но силой воли, кое-как, Аризу заставила себя распахнуть глаза. Карла нависнул над ней. Понемногу прояснявшееся зрение выловило его цепкий взгляд, внимательно рассматривавший её лицо. — Вижу, тебе понравилось. Скорчить такое бесстыдное выражение ещё нужно уметь. За эти слова Аризу хотела ударить его, однако он был прав. Её щёки, как и тело, пылали жаром, и было бы глупо отрицать очевидное. — Что… это? — она с трудом выдавила из себя вопрос. — Эксперимент, — коротко ответил Карла. Он сел, через мгновение добавил: — Неудачный. — Почему? Карла посмотрел на неё, как на идиотку, которая никак не может понять очевидное. — Вкус почти не изменился. Учитывая твою реакцию, до этого ещё не скоро. Он встал с кровати и Аризу понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это значит. Изумлённая, она приподнялась на локтях. Боль из-за слишком резкого движения тут же прострелила виски. — Уходишь? Выражение лица Карлы откровенно намекало, что безмолвная и в предобморочном состоянии она явно нравилась ему больше. — А что, ты хотела, чтобы я удовлетворял тебя до утра? Аризу моргнула в недоумении. При чём здесь удовольствие? Что он, чёрт возьми, имеет ввиду? Разве её сюда привели не для того, чтобы Карла отвёл душу забавляясь с нею? А плата за комнату? За хорошие, непревзойдённые условия проживания — ей что, даром её отдают? Вместо ответа Аризу плюхнулась снова на кровать. Головокружение было слишком сильным, чтобы думать или же говорить. Она слышала, как открылась и закрылась дверь, а потом погрузилась в глубокий сон.