Реквием

Когда горячие струи воды коснулись её тела, Аризу приглушенно прошипела — от контакта с жидкостью ранки от укусов неприятно пощипывало. А что, ты хотела, чтобы я удовлетворял тебя до утра? Закатил глаза, она цокнула языком и наспех намылила тело. Мягкая, воздушная пена хоть и не имела острых зубов, а сразу же принялась покусывать израненные участки кожи. А что, ты хотела, чтобы я удовлетворял тебя до утра? Аризу вздохнула и прижалась лбом к нежно-голубой плитке. Струи воды с массажной интенсивностью барабанили по её затылку, сбегая вниз по телу. Страх и отвращение, остервенело сцепившись, барахтались где-то в районе горла, склеившись в нём осклизлым клубком. А что, ты хотела, чтобы я удовлетворял тебя до утра? Она обхватила плечи руками и изо всех сил запустила ногти в кожу. Этот проклятый ненавистный голос! Как выкинуть его из головы?! Динь-динь! Аризу вздрогнула. Кусая губы закряхтела. Ногти, короткие и обломанные, начали раздирать кожу. Сначала медленно, потом всё быстрее. Динь-динь! Отвратительные солёные слёзы рынули из глаз и, осознавая, какой вид они ей придают, Аризу мгновенно взяла себя в руки. Разодранные плечи горели невидимым огнём, но вода смягчала боль. Подставив лицо под лейку душа, она позволила струйкам воды смыть намёк на свою слабость, стоя так до тех пор, пока ей начало не хватать воздуха. «Ненавижу их, ты же знаешь. Они делают тебя уродливой». — Не только они, — прошептала она, думая о собственном теле, обезображенном многочисленными доказательствами чужих прикосновений и выключила воду. Неприятная оскомина застряла в горле, поэтому единственное чего ей хотелось — тихо и беспрепятственно добраться собственной комнаты. Наверное, жизнь сочла это желание сверх меру избалованным, потому что тот же час его отклонила; в коридоре, едва ли Аризу закрыла за собою дверь ванной комнаты, тут же замаячил Шин. То, что он не позволит им так просто пройти мимо друг друга ей было известно заранее. Приметил её, Шин изогнул губы в приятельской улыбке и, оказавшись поближе к нему, Аризу легким кивком поздоровалась. Плечом она чуть ли не вжималась в стену в попытке держаться своей стороны коридора и хоть места, чтобы не столкнуться телами здесь было предостаточно, Шин всё равно преградил ей путь. Аризу даже не пыталась обойти его — так и застыла, ожидая дальнейшего. Прародитель на это улыбнулся, оперся спиной о стену и с минуту просто невозмутимо на неё посматривал. — Сколько будет если к двум прибавить два? — слегка прищурившись, спросил он. Аризу в недоумении выгнула бровь — он что, загадывал ей загадку? Или имел ввиду какой-то шифр? Перебрал в голове всевозможные вариации данного речевого оборота, она так и не нашла ему какого-то логического объяснения, поэтому с осторожностью ответила: — Четыре…? Шин наклонил голову набок и сокрушенно стиснул губы. — Долго думала. И, больше ничего не говоря, абсолютно внезапно он развернулся, двинувшись в ту сторону, с которой пришёл. Аризу, стараясь поспевать за его широкими шагами, послушно замельтешила следом. Во-первых, потому что ей было по пути, и во-вторых, потому что это был единственный вариант, чтобы узнать что в действительности от неё хотят. — И… что же ты имел в виду? — Простейшую арифметику, если ты до сих пор не поняла, — Шин взглянул на неё с притворным снисхождением, сквозь которое слишком сильно пробивался издевательский смех. Аризу устало вздохнула, но ввиду возвышенного настроения прародителя, — явно довольного своим остроумием, — ничего не сказала. Так, больше не говоря ни слова, они и добрались до её комнаты. Шин уверенно шагнул внутрь и сразу же остановился у шкафа, стоявшего прямо у двери. Сначала Аризу подумала, что разговор запланирован коротким, и только потом увидела её — свою школьную форму, висящую на вешалке прямо на круглой ручке шкафа. — Вчера звонил директор, — серьёзным тоном произнес Шин. Подушечками пальцев он пробежался вдоль рукава форменного пиджака, затем поднял взгляд на Аризу: сплошная собранность, ни намека на шутки, — Сообщил, что ты редчайшая дура, которая завалила все экзамены. Цитирую: «Такого в академии за все семьдесят лет существования не происходило ещё ни разу». Ты даже не представляешь, как мне было стыдно. — Прости, — пробормотала Аризу, перемещая взгляд то на свою форму, то на Шина, параллельно с этим ожидая завершающего вердикта. Что ещё можно сказать в этой ситуации она не представляла, — Мне жаль. Правый уголок губ Шина дернулся. Он в открытую над ней издевался, даже не скрываясь. — Я зайду за тобой в полвосьмого. Будь готова. Сначала Аризу хотела спросить причину такой внезапной привилегии, но вовремя остановила себя: естественно, никого её любопытство и близко не волновало. «Меня балуют, — подумала она, красуясь перед отражением, — Определённо». Личная комната с огромной мягкой кроватью сон на которой после скрипучей подвальной койки, казался ровно что сном на облаке, возможность посещать школу и, может быть, даже передвигаться по дому… Эти несказанные привилегии свалились на её голову, как золотой дождь. Кто в последний раз делал для неё нечто подобное? Аризу перебрала в мыслях имена всех своих последних любовников, хозяев своей жизни и каждый из них, так или иначе, имел несколько скучных до тошноты правил, касательно того, что ей можно или нельзя. В списке на счёт последнего перечисленных нюансов всегда было больше. Интересно, каковую цену с неё запросят теперь?.. Со стороны всё это, конечно, выглядело, как милость, подачка в награду за безупречное поведение и осознание своего положения, но Аризу прекрасно знала о подноготной такой доброты. Ты обязательно должен показать насколько благодарен, что с тобой так обошлись, доказать, что ты достоин всего этого… Она подумала о том, что могло бы её напугать, довести до искупления или отвращения. Обнаружила, что в сущности, ничего такого нет; Аризу не долго прожила в семье священника. Он был обычным человеком, не охотником, как бывают некоторые, поэтому когда к дому прибился вампир, жильцы не имели ни единых шансов. Приёмные отец, мать и семилетний брат погибли зверской, мучительной смертью. Аризу, наверное, постигла бы та же участь, если бы любовник убийцы, который тогда выдался его сопровождать, не уличил в ней подходящую кандидатуру на роль служанки в поместье своей матери. Ей было двенадцать, а дети, как пояснил мужчина, учатся и приспосабливаться значительно быстрее, чем строптивая молодёжь. Этот вечер стал для неё роковым и навсегда изменил её жизнь, сильнее чем, пожалуй, изменили пожар и гибель отца — она стала собственностью семьи Аньезе, и это значило, что от будущего увязнуть во всех оттенках грязи ей было не скрыться. Поэтому, чтобы Карла не приказал, она согласится на все его условия. «То, что ты умеешь лучше всего», — так касательно неё отозвался Карлхайнц. Он не ошибся, предложил эту участь именно ей. Аризу не хотела, чтобы сквозь подобное проходил кто-то ещё. Смутное отражение, смотревшее на неё со стеклянной поверхности окна, — зеркал в комнате, естественно, не было, — нахмурило брови. «Неделя или две, — сказала она себе, — И всё закончится. Может, даже раньше». Её губами скользнула легкая улыбка, когда она снова провернула в памяти весь диалог с Карлхайнцем. «Я вольная делать всё, что угодно…». В её груди потеплело от этого сладкого, липкого чувства, но Аризу почти сразу же взяла его под контроль — слишком уж оно прельщало, отвлекало от насущного, чтобы отдаться в его запретную власть. Вместо этого она перевела внимание на собственный внешний вид; отражение в окне было блеклым, но Аризу довольствовалась тем, что имела — она расчесала прямые тёмные волосы, достающие ей до лопаток и оставила их распущенными, чтобы ненароком не «засветить» укусы, ещё раз легонько одёрнула рубашку, благоухающую стиральным порошком, проверяя, не помялась ли та, когда её заправляли в чёрную юбку. Затем, на всякий случай, разгладила и подол юбки. Красный бант, что застёгивался под воротом рубашки, был завершающим элементом формы. Застёжка в виде двух крючков, что цеплялись друг за друга почти сразу же вызвала у Аризу вспышку головной боли — с подобными механизмами она вела тихую войну не один год… — Ай! Палец неприятно ужалило от боли, из-за чего форменный бант сполз с шеи и упал на пол. Аризу взглянула на свою руку и увидела, что и так небольшой ноготь указательной фаланги треснул до половины. Под ним из-под ногтевой пластины быстро начала собираться кровь. — Чтоб тебя!.. — прошипела она, и в этот неловкий момент кто-то вошёл в комнату. Конечно, это был Шин. Это должен быть Шин, но какого-то черта порог комнаты пересек Карла. Аризу почувствовала его спиной — по её телу прошлось знакомое чувство беспомощности, которое выныривало наружу только рядом с ним, — но в глубинах души она подарила себе шанс на ошибку. Ошибку, абсолютно допустимую в связи с перевозбуждением нервной системы в её состоянии. Оторвал взгляд от изуродованного ногтя, она повернула голову в сторону двери, чтобы увидеть, что оказалась права. «О сером речь, и он навстречь». — Какой тёплый приём, — Карла сузил глаза. Аризу, закусил внутреннюю сторону щеки, бессознательно подняла ладонь на уровне своих глаз, будто это автоматически говорило: «Я имела ввиду это». Карла взглянул на неё без особого интереса. — Что с рукой? — спросил он. — Случайно подорвала и сломала ноготь об это, — она подняла бант с пола и показала на плоский крючок-застежку. Вероятно, ноготь уже был сломан, поэтому так легко зацепился о крючок. О том, что он сломался из-за её маленькой истерики в ванной, Аризу предпочла не думать, — Ничего серьёзного. Карла молча наблюдал за тем, как она оторвала остатки ногтя и бросила их на пол, а потом тихо пробормотал: — Разумное ли это решение? Аризу взглянула на ноготь, крошечный белый осколок, лежавший на ворсе мягкого ковра и пожала плечом. — Его всё равно было не спасти. — Я о школе, — взгляд прародителя потемнел, — Если уж и здесь ты о себе не в состоянии позаботиться, то что будет там? — Учеба и учителя, — Аризу сразу же прикусила язык, когда Карла, нахмурил брови, всем своим видом показал, что не оценил её остроумие, — А ещё я уже одета. Или… — она помедлила, потому что сомневалась стоит ли говорить этом, но в конце концов решилась рискнуть, — мне раздеться? Аризу взглянула ему прямо в глаза — с ожиданием, которое демонстрирует собака перед хозяином. Без вызова, без иронии, задала по интонации обычный, едва ли не обыденный вопрос. Практика наготы не была для неё новой, потому что питие крови требовало открытых участков кожи, но этим всё для них и ограничивалось. Карла никогда не заходил дальше, и Аризу никогда не проявляла инициативу, поэтому этот новый шаг казался ей сродни прогулке вдоль обрыва — если она совершит ошибку, то последствия будут необратимы. Мгновение, которое почему-то показалось ей вечностью, они молча смотрели друг на друга, а затем она занесла руку вверх, чтобы расстегнуть верхние пуговицы рубашки. Когда Карла перехватил её запястье, Аризу мелко вздрогнула — будто пробудившись ото сна. «Я ошиблась? — всё внутри неё перевернулось от волнения, — Поспешила?». Его пальцы сползли вниз, обхватили её ладонь, которую прародитель поднес к своим губам. Мягкое прикосновение к косточкам фаланг, и по телу Аризу прокатилась волна жара — как бы ненавистно ей не было это ощущение. Она тихо набрала в лёгкие воздуха, когда его губы обнаружили окровавленный палец, однако в тягучей тишине комнаты этот звук показался таким невероятно громким, что Карла даже поднял на неё глаза. «Нравится?», — словно спрашивал тот взгляд, когда прохладный язык слизывал кровь. Боль понемногу отступала, но едва ли Аризу расслабилась, как острый клык тут же распорол подушечку пальца. Она вскрикнула, не сильно дёрнул рукой и как результат, почувствовала, что рана увеличилась. В этот момент хватка на её ладони ослабела, Карла в последний раз мазнул языком вдоль ранки, а затем опустил её руку. Аризу сразу же сжала ладонь в кулак. Раскроенная фаланга слегка болела, однако боль, окутанная приятной прохладой, была нежной, как прикосновения поцелуев к коже. — Нет, не надо, — сказал Карла и Аризу понадобилось мгновение, чтобы понять, о чем он. Об одежде, о том, чтобы она её не снимала, — Тем более что тебе так идёт эта форма. Она знала, что он лжёт — понимала на интуитивном уровне, — хоть лёгкая улыбка, что играла у него на губах, изрядно сбивала с толку. Заставляла поддаться и поверить в искренность сказанных слов. Аризу словила себя на мысли, что будь она младше, то непременно впилась бы глазами в пол от такого неожиданно невинного комплимента, но сейчас эти фокусы на неё не действовали. Карла всего лишь игрался с ней в «горячо-холодно», разбавляя отвратительное поведение парочкой слащавых реплик. Дразнил. — В ней ты настоящая красавица. Когда его рука убрала прядь волос с её лица и заправила ей за ухо, Аризу почувствовала, как собственные щёки зарделись. Это был гнев, потому что её «первый шаг» он воспринял, как ещё один повод для издевок, но Аризу решила играть до конца — простовато приоткрыла губы, словно в надежде, что он наклонится поближе, дабы скрепить похвалу поцелуем, изображая невинную застенчивость. Карла действительно наклонился к ней так близко, как для поцелуя, но вместо того, чтобы дать Аризу отведать свои губы по вкусу, — как лед, как горечь, как обман, угадывала она, — наклонился к её уху. — Эта игра может выйти тебе боком, и пути назад уже не будет, — Аризу затаила дыхание, сжавшись, — Хочешь моё доверие? Заслужи, — флёр, которым Карла обдал её до этого, теперь балансировал на грани холодного, как сталь, тона. Но он не угрожал, нет, он констатировал: — Но если утратишь его, тогда потеряешь всё. — Я буду беречь его, — сглотнув, выдавила из себя Аризу. Карла отстранился, выпрямился. Взглянул на неё сверху вниз оценивающим взглядом. — Когда вернешься со школы, зайди ко мне, — и, прежде чем Аризу успела сказать, что не знает, куда ей точно нужно идти, добавил: — Фамильяр тебя проведёт. Эти слова крутились у неё в мыслях, когда спустившись по лестнице она пересекла фойе и через входную дверь вышла на крыльцо. — Что-то ты долго, — заговорщицки прищурился Шин. Но, конечно, он всё должен был знать, иначе зашёл бы за ней, а не ждал бы во дворе. — Никак не могла застегнуть бант. Шин кивнул, делая вид, что поверил ей. — А это ещё что такое? — он слегка нахмурился и указал на что-то за её спиной. Аризу в недоумении заглядывалась — слева от неё находилось крыльцо с парадной дверью, справа кованные ворота поместья, а позади, кроме цветочных клумб не было ничего интересного, как бы она не пыталась что-то высмотреть. Только Аризу хотела сообщить об этом Шину, как тот схватил её поперек талии и закинул себе на плечо. Она вскрикнула — от неожиданности, от боли в животе и от того, что он оттолкнулся ногами от земли, плавно взмыл в небо. — Замолчи-ка, — Шин хлопнул её по ягодицам, — Если не хочешь, чтобы я тебя отпустил. Аризу изо всех сил вцепилась в его школьный пиджак, пытаясь дышать размеренно. Впрочем, даже в такой нетипичной ситуации она не могла не думать об эпизоде в комнате. Не могла не думать о том, что забыла надеть бант. Перед глазами всё плыло. Аризу вздохнула, потерла переносицу и заново перечитала предложение. Учебник по географии резко превратился для неё в дневник душевнобольного — она не могла разобрать ни слова. Смысловой посыл переворотился в кашу и, в довершении ко всему, дико разболелась голова. Сколько времени она просидела в библиотеке над экзаменационными вопросами из шестнадцати предметов — пять, шесть часов? По ощущениям казалось, будто с момента её разговора з директором прошла целая вечность. Тот постановил, что ей нужно пересдать экзамены, если она хочет продолжить учиться в академии дальше, а поскольку стоимость её обучения проплатили на год, это было праздное замечание. До начала нового семестра оставалась неделя, значит именно столько времени у неё и осталось, чтобы подтянуть хвосты. Аризу пообещала исправиться, и хоть учёба всегда воспринималась ею, как неплохая попытка расслабить мысли и снять моральное напряжение, у всего имелся придел, в том числе и у её выносливости. — У тебя мозги ещё не вскипели? Она вздрогнула, резко положила ладони, в которых спрятала лицо, на стол. Перед ней, аккурат между книжными полками, стоял Шин. Аризу не видела его с момента, когда он оставил её в холле и ушёл по своих делах, перед этим порекомендовал не действовать необдуманно, если ей дорого умение самостоятельно передвигаться на своих двух. — Мы уже идём домой? Шин чуть искривил уголок губ, и Аризу сначала не поняла, чем именно рассмешила его, пока не повторила эту реплику в мыслях ещё раз. Она сказала «домой», так, будто это в действительности был и её дом тоже. — А что, ты уже всё выучила? — он кивнул на стол, который Аризу завалила кипами книг, тетрадей и распечаток с билетами, любезно выделивших ей в учительской, — Потому что выглядишь так себе. Будто ещё немного, и кровь с глаз польётся. — И чувствую себя так же, — Аризу потёрла уставшие глаза. Когда открыла их, то Шин уже уселся за стол напротив неё. Он изучал распечатку какого-то билета со смесью эмоций на лице, где непонимание переходило в иронию и наоборот. — Что за чепуха, — Шин взглянул на неё поверх листка, — Ты ведь понимаешь, что это никак не пригодиться тебе в жизни? — он указал ладонью на стол, — Ничего из этого. Ты попросту убиваешь время. Аризу молча облокотилась о спинку стула. Из-за бессмертного, нестареющего тела она часто должна была переезжать, а кипа фиктивных документов стоит не дёшево и, к тому же, привлекает к твоей персоне лишнее внимание. Поэтому обыкновенно Аризу выбирала наиболее безопасный вариант, внедряясь то в школу, то в интернат, чтобы всё начинать с нуля. И о муторности школьного материала ей, как никому другому, было прекрасно известно. — В буклете академии говориться, что они дают высококачественное, интегрированное обучение, — пожала плечами Аризу. Она пересказала рекламку, что висела в кабинете директора, — И любой амбициозный школьник отдал бы всё, чтобы попасть сюда — тогда путь в лучшие университеты страны был бы открыт. Шин цокнул языком, едва ли не закатывая глаз. Аризу понимала о чём он — академические знания пригодились бы человеку у которого есть будущее. Она таким человеком не была. Интересно, он случайно выдал то, что от неё, в конце концов, избавиться или имел ввиду, что любая сфера её жизни будет под строгим контролем? Аризу помнила, что сказал ей Карла в их первую встречу — что отпустит её, если она будет послушная. Ей изначально мало в это верилось. — Мы сидим здесь не из-за этой фигни, а потому что так приказал брат. Ты не какая-то там обычная школьница, понимаешь? Забавляйся сколько душе угодно, но от правды не убежишь. Аризу ощутила укол под рёбрами — это, разгораясь, в её крови закипал азарт, тот же, что и вчера, когда она избежала попытки загнать себя в ловушку. Ей захотелось снова подразнить Шина. Здесь, подальше от Карлы и фамильяров, он, возможно, мог позволить говорить себе более свободно, потому что это была всего лишь глупая человеческая школа, а не особняк, с правилами и установленным режимом. Попытка казалась и опасной, и заманчивой. Но Аризу решила рискнуть. — Карла сказал, что отпустит меня и тогда я могу заниматься, чем хочу. Шин посмотрел на неё со злой насмешкой. — Да, конечно, — он выдержал паузу, а потом, тоном человека, который никак не может сдержать злословие, добавил: — Не можешь же ты в действительности быть такой глупой, чтобы верить в это. — А во что ещё мне верить, как не в лучшие? — Аризу добавила в интонацию отчаяние. Самую чуточку, чтобы её собеседник ощутил собственное превосходство; излишне играть на самообладании Шина ей было не выгодно. — Значит, слова брата и есть это «лучшие»? — с усмешкой хмыкнул Шин, — Даже если они ложь? Ты либо полнейшая идиотка, либо влюбилась в него по уши. К счастью, и то, и другое играет ему на руку. — Он мне не нравится, — честно ответила Аризу, — Но если я не буду нравится ему тоже, то понятия не имею какая жизнь ждёт меня дальше, — она перевала взгляд на стол, и негромко проговорила: — И можно ли будет звать это жизнью. Заставить Шина сочувствовать ей было бы гиблым делом — ими с Карлой руководили амбиции, а в таких случаях ничто больше не имеет смысла. Поэтому Аризу косвенно подала Шину «зелёный свет» в том направлении, куда именно ему стоит двигаться. Ведь раз уж Карла достиг своего грубой силой и Аризу должна подчиняться ему за неимением других вариантов, как ей следует поступить, если ситуация изменится? Когда кто-то протянет руку помощи, предложит альтернативу — ту, что после обращения Карлы покажется райской?.. Она практически ощущала, как эти мысли роятся в голове у Шина. Как черви в грязи после дождя. Как он прикидывает и размышляет, медленно пережёвывая наживку. Съест или выплюнет? — ожидала Аризу. Возиться с ней, возможно, казалось ему тем ещё обременительным делом. — Да, ты прав, — вздохнула она и начала собирать бардак со стола, — Всё это мне не нужно, действительно. Пойдём домой. — Нет, — Аризу отняла взгляд от тетрадей и книг. Взглянула на Шина — тот несколько секунд разглядывал краешек стола, а затем посмотрел неё, — Сторож сказал, что до закрытия ещё час. Так что можем остаться. И так дома делать нечего, — он безразлично повёл плечом, — Ну, думаю этого времени хватит, чтобы проверить чему ты здесь научилась. — А… ты знаком со школьной человеческой программой? — Аризу округлила глаза, изображая одновременно и удивление, и недоверие. Шин склонил голову набок с таким видом, будто её слова задели его честь. Будто его пребывание в Мире Людей длилось годы, а не неделю. — Слушай, в отличие от тебя, меня приняли в эту академию без экзаменов, а это о чём-то да говорит, — он послал ей полную самоуверенности ухмылку и, вытащил из кипы листков первый попавшийся, бегло пробежался взглядом по содержимому. Через мгновение его губы искривились в ещё более широкой улыбке, — Вот как, значит логика? Мне кажется это вообще не твой профиль, но если ответишь правильно хотя бы на пять вопросов, тогда… Мм, заслужишь поощрение. — Какое? — тут же заинтересовано уточнила Аризу. Но Шин уже начал читать первый вопрос и ей не оставалось ничего другого, кроме как слушать.