"Целую вас до дна души" или "Reutrouvailles"

Проснулся от того, что мне стало не хватать ее. Не сразу, конечно, это сообразил. Просто почувствовал такое гадкое, странное, но ставшее привычным, тянущее тоскливое чувство в груди. От неудобного стула ныло все тело, а голова была вдохновляюще пустой. Вздохнул, подумал, что до нестерпимого хочу ее поцеловать, забыться, оказаться рядом и поверить в чудо и простое мирное счастье, но вместо этого собрался вставать за еще одной кружкой кофе: провести еще одну ночь без сна, лишь на рассвете скользнуть под одеяло и мысленно умолять будильник никогда не зазвонить, опять заставляя эту дурочку волноваться за меня. С плеч на пол соскользнул оставленный не мной плед. Вечно мерзнущая Стеня постоянно расхаживает в нем повсюду, будто готовясь к очередному ледниковому периоду. Сразу стало щемяще тепло на душе от мысли, что моя милая на цыпочках, чтобы не разбудить, прокралась ко мне и укрыла, беспокоясь. Моя хорошая. Я поднял пеструю ткань и пошел к ней. Глупенькая небось уже окоченела. Рядом на кровати валялся телефон. Очевидно, что она пыталась дождаться меня и не уснуть, но режим дня и накопившаяся усталость сделали свое дело. — Ну, и что мне с тобой делать? — тихонько поворчал я, глядя, на малышку, совсем по-детски свернувшуюся в клубочек, даже во сне прислушивающейся, не прозвучит ли телефон, не приду ли я. Как что делать? Разумеется, просто нежно укрыть ее, опять думая, что так она поседеет еще до 30, и, не удержавшись, поцеловать в лоб… Все еще усталый, но довольный побрел на кухню. За окном была глубокая ночь, а я вспоминал те другие, в которые мы забывали про сон, как дети восхищенно смотрели на звезды, смеялись и, о, Боже, целовались. Так, что мурашки разливаются по всему телу и ты забываешь обо всем сущем, вкладывая всю таящуюся нежность в каждое прикосновение, взгляд и само сердце. Как дурацкий чайник закипел, я не заметил, только знал, что мне до одури ее не хватает. Всегда. Наплевав на все, пошел туда, где мне самое место, где меня всегда ждут. О, как она умеет ждать. Волнуясь, переживая, про себя ругаясь на меня, но всегда прощая, стоит лишь с извиняющейся улыбкой появиться на пороге и обнять ее. Как всегда, как в последний раз, как в первый раз. Хотелось прилечь к ней, пока та спит, и обнять сзади, взяв за холодную, замерзшую без пледа, руку. Сквозь сон, она зашевелилась, чтобы быть ближе. Хотя куда уж ближе? Разве можно еще глубже залезть под кожу? Но да, милая, мне тебя тоже постоянно не хватает. Вдохнул запах ее волос, такой же как всегда, родной. Прислушался к дыханию, ставшему более мирным, когда я вернулся к ней, залюбовался на ее невольную и спокойную улыбку, которая появилась на смену тревожной морщинке на лбу. Подумалось: «Наконец-то все стало хорошо. Слава Богу». И словно услышал: «Вот мы и дома. Я скучала». Конечно, она не произнесла ни слова. Ведь кому нужна глупая, человеческая речь, когда есть всепоглощающая нежность.