"Целую вас до дна души" или "Reutrouvailles"

Ты, создание не из этого мира, смеешься, когда проезжающий мимо звенящий трамвай окатывает нас новой порцией воды. Разве вообще они ездят в такой поздний час? А кто его знает. Портят ночную романтику для двоих. Сволочи. Но ты смеешься, и мне становится на все наплевать. А такой был хороший план! Только мы, спящий город, тихий джаз, речная гладь и звезды. Ну, а дальше бы... Вы сами понимаете. Дурацкие синоптики. Кто знал, что небо затянет облаками. Кто знал, что ливанет как из ведра? И вот мы бежим под дождем, и на нас ни одной сухой нитки. А ты смеешься. Ну что ты за существо? Из какого ты мира сбежала? Прямо ко мне. К твоей коже липнет твое легкое платьице, с волос стекает вода, а ты заливаешься звоном колокольцев. Даже слегка пританцовываешь на месте, уморительное создание, когда мы, запыхавшиеся, забегаем под крышу какой-то парадной переждать своеволие погоды. Я отряхиваю куртку, которой пытался заслонить нас от стихийного бедствия. Это что, современная постановка Титаника? Совершенно неудачная, кстати. Где драма, напряженная кульминация и открытый финал? Категорическое «нет» прозвучало бы в рецензии этого фильма. Но я отвлекся. Дело в том, что я и так теряюсь, когда ты рядом, а сейчас и вовсе выбит из колеи твоей широчайшей улыбкой, словно ты пятилетняя девочка, которая только что получила неопровержимое доказательство существования Деда Мороза и теперь еле сдерживаешь себя, чтобы не раскрыть эту зловещую тайну мне, твоему покорному слуге. Ты трясешь волосами, смахивая дождевые капли, и я только сейчас понимаю, что тоже смеялся. Заливисто, как умеет только радостный ребенок, искренне и нерационально. Вот это, наверное, и зовется счастьем. Вода от твоих действий только сильнее промочила твое легкое белое платьице, и меня покрывают мурашки от того, что с нами делает этот внезапный летний ночной дождь. Я вижу капли на твоих щеках, стекающие по шее на грудь, и знаю, что ты смотришь на меня также. Но почему-то как дурак просто улыбаюсь тебе в ответ. Ты не выдерживаешь и подходишь ближе, чтобы прижаться мокрым лбом к моему. Чтобы почувствовать тепло моего тела и заглянуть в глаза. Только сейчас понимаю, что все это время держал твою руку в своей. Понял, когда ты подняла ее и прислонила к своей щеке, прижав рукой. Я стою так близко, что вижу и твои ямочки на щеках и выгоревшие на кончиках длинные ресницы. Слышу твое дыхание, чувствую на своей коже. Ты так близко, так хорошо. Обхватываю тебя свободной рукой за талию. Ты настолько промокла, что создается иллюзия, что я касаюсь голой кожи, и от этого все внутри волнительно переворачивается. Нам должно быть холодно и немного неприятно от сырости, но мне жарко и так волнующе сладко от близости с тобой, что я не чувствую никакого дискомфорта. Лишь то, как ты чуть ли не мурчишь, когда я глажу пальцами твою влажную щеку, и то, как ты обнимаешь мою шею второй рукой, зарываясь в волосы. Господи, как хорошо. А еще я вижу каплю дождя на твоих манящих губах, и я буду не я, если не попробую ее на вкус, растворившись к тебе. Я плавлюсь и будто плыву, как рисунки мелками на асфальте, смытые этим восхитительным дождем, ощущая лишь твои волнующие меня губы и теплое сияние глаз, смотрящих мне в душу. И то, как ты прижимаешься ко мне сильнее своей грудью, так, что я забываю, где мы, зачем мы и что мы. Помню лишь твое сладкое имя и то, что ты моя душа. Когда мы все-таки оторвались, было уже светлее, мы почти высохли, наверное, от собственного жара. И ты снова засмеялась, невообразимое создание. И на этот раз я понял, почему: дождь закончился. Поэтому ты нашла мою руку своей и увлекла в прогулку по еще спящему городу. В путешествие, в котором я буду не выдерживать и зажимать тебя в каждом подходящем уголке, чтобы поцеловать, почувствовать, убедиться, что мы ближе, чем друг у друга под кожей. Блуждать по тихому городу, пока не наступит рассвет, один из тех, что мы будем вспоминать в старости с любовью. Господи, я впервые хочу дожить до преклонных лет, лишь бы с тобой. Бродить, пока не ввалимся в квартиру, где я, наконец, сделаю все то, что мой и твой мозг успел пожелать за эту волшебную ночь. А ты будешь звонко смеяться. Ведь это же ты.