"Целую вас до дна души" или "Reutrouvailles"

Проснулся от такого легкого чувства щекотки, вызванного игривыми солнечными лучами. Это такое странное, труднообъяснимое ощущение, смутно похожее на то, как будто нос чешется. Будто сам свет пытается тебя поцеловать. Я невольно улыбнулся, но в моем все еще сонном сознании промелькнула мысль, что просыпаться я все равно не собираюсь вставать. Утро пока слишком хорошо, чтобы вылезать из теплой постели, от которой веет самым прекрасным в мире флером: смесью моего и твоего, родная, запаха. Будь моя воля, пролежал бы всю жизнь, прижимая тебя к себе ближе сквозь сон и вдыхая аромат твоих волос. Хотя вру. Не выдержал бы в какой-то момент и, освобождаясь от ночных дрем, поцеловал бы тебя. Нежно, ласково, впитывая твой вкус, не торопясь исследуя, будто заново, твои губы. У нас впереди еще целая жизнь, и, о, Господи, я не знаю, ничего лучше. Но раз за разом притягивать тебя к себе словно в последний раз. Разве я мог себе представить такую великолепную жизнь? Жизнь с тобой. И, конечно, же поцелуями я бы не ограничился. Ну, ты же знаешь меня, мое чудо, ворвавшееся когда-то в мою жизнь. Знаешь. А я знаю тебя, знаю то, что во сне твоя дурацкая растянутая майка задралась до самой груди. Думаю об этом и мое услужливое сознание сразу рисует картины твоего прекрасного, любимого мной тела под первыми солнечными лучами. Тела, которое я бы. Ох. — Ох!.. — невольно выдыхаю, когда кот, вот обалдуй, раскусив, что я уже проснулся, запрыгнул мне на живот. Во дурак. Ты тихонько смеешься. Ну, конечно. Это же твое любимое занятие: смотреть на меня в дурацких ситуациях. Ну, а что я? Разве я могу тебе отказать в таком простом удовольствии? Наконец, я открываю глаза и сразу ищу ими тебя. Улыбаешься. Мне. Вот видишь, теперь я тоже? Как и всегда. — Доброе утро, кофе будешь? Я вижу дымящиеся кружки рядом с раскрытой и заброшенной книгой на столике подле тебя. А еще: холст, перед которым ты сидишь, пытаясь поймать рассветные лучи, кисть, которую сжимает твоя тонкая ручка, твои волосы, в которых играет солнечный свет, которые ты, похоже, хотела собрать в пучок, чтоб не мешали, но они решили иначе, раскинувшись мелкими волнами по твоим плечам и спине. Рубашку, мою, конечно же, единственную вещь, которую ты этим утром накинула на себя, твои голые ноги, подобранные под себя, аккуратную грудь, скрытую грубой мужской тканью. Нежную улыбку, адресованную мне, закусанную губу, сияющие глаза и пятнышко краски на твоем чудесном носе. Я вижу тебя. — Буду, — встав, тихо говорю, имею в виду, разумеется, совсем не кофе…