"Целую вас до дна души" или "Reutrouvailles"

I wish we’ll met, when the moon is our, but now we only have dreams and long talks about everything, and its like a breath for me. Он неловко закашлялся, и я почувствовала, как мои щеки загорелись. Впервые в жизни, будучи за полсотни километров, я неистово краснела. И хоть все мысли были спутанными и томно жаркими, какая-то часть меня, та, что толкается на всякие безумства и в тайне нравится мне, люто желала смутить его еще раз. Но моя сознательная половина видела лишь его губы и никак не могла понять, почему не может их почувствовать. Он заговорил, и у меня перехватило дыхание. Невольный вздох сорвался с губ. А когда я перевела на него взгляд, он тепло улыбался и пристально смотрел. Назвал мое имя, и всего на секунду оно мне понравилось. Мне стало вновь страшно, что чувство, греющее меня изнутри и более естественное, чем, казалось, сама жизнь, зовется любовью. 11 марта 2018 года, за пару часов до того, как я узнала, что такое счастье. *** Я с улыбкой перечитала эти строки. Много лет назад, казалось бы, даже пару жизней, маленькая, жутко закомплексованная девочка, чье сердце только недавно начало заживать, написала их о юноше, в которого боялась влюбляться. В тот поздний вечер, она осознала, что обратной дороги больше нет. Столько воды утекло, столько улыбок и слез, объятий и поцелуев, слов и обещаний, поступков и просто ударов взволнованного сердца. Сколько их еще осталось? Я боялась гадать, но... Ты сам выбираешь, как встретить новый день. Сам выбираешь, кем быть. И надо осознать, что влияешь и на других. Какой след ты оставишь после себя? Сейчас я пыталась влиять на это. Изменить не свою, а чужую жизнь. Самонадеянная и отчаянная. Проще говоря, влюбленная. Поэтому я взяла ручку и писала. Нельзя было сложить в пару слов весь бесконечный спектр чувств. Да даже языка такого нет. Но я старалась, потому что от этого могла зависеть дорогая жизнь. Я наверняка писала слишком много ненужного, слишком мало важного. Будто пыталась наверстать. Извинялась. Благодарила. Просила. Любила. Все мои слова можно было назвать поцелуем. Удивительно, как много слов потребовалось, чтобы создать его подобие на бумаге. Поэтому все великие писатели так многословны? Потому что пишут о важном? Да, о чувствах либо двумя словами, ведь выразить, казалось бы, сравни балансированию лепестка на острие иглы, либо мириадами предложений, рассыпанных будто звезды на небе в отчаянной попытке сказать то, что передает один взгляд. Писала о такой важной ерунде, словно от этого зависела и моя жизнь. Цеплялась, пусть попытки тщетны. Плакала, заливала листы слезами, не в силах остановиться. Целовала написанные строки вместо желанных губ, пропитывая их своим запахом. Скользила пальцами по бумаге, как зарывалась в мягкие волосы. Это было мое прощание. Обещание ждать и просьба не спешить. Я неловко спрыгнула с широкого любимого подоконника, встала на ватные ноги и улыбнулась одними губами. Скользнула босиком по гладкому полу. Подумала о пролетевших мгновениях, ценною в вечность. Потянулась на мысках, чтобы спрятать свои письма на полке. Пахло травами, теплом и совсем немного лекарствами. Больно. Слегка шаркая ногами, я брела в комнату. Было поздно - еще один день пробежал. Вдали гудел компьютер, немного шумел системник. Я тихо засмеялась, пора было сказать этому трудоголику, что хватит. Соскучилась. И уже собралась с хохотом его расталкивать, но остановилась. Он спал. Разгладилась тревожная морщинка на лбу этой деловой колбасы, лицо стало мирным и спокойным. Спит. Слава Богу. Мой. Родной. Хорошо... Я подхватила один из тех цветастых пледов, которыми заполонила квартиру и накрыла этого дурачка. А потом... Сделала то, что еще могла. Нежно коснулась губами его виска, боясь потревожить, но тот лишь слегка сморщился, а потом только шире улыбнулся. И легко-легко дотронулась кончиками пальцев мягких волос и щеки, обещая беречь его всегда. И задевая губами ухо шептала одними губами: "До встречи, сердце мое. Я все равно буду рядом. И буду ждать тебя дома". А потом я ушла.