Подойди ко мне ближе

      Тимур       У Тимура всё валилось из рук. Он пытался помочь Алику с уборкой, но обнаруживал себя то застывшим посреди комнаты с веником, то в ванной, пытающимся остудить пылающее лицо. Мысли путались, пальцы не гнулись, и Тимур с досадой думал, что помощник из него сегодня никакой.       Спустя месяц после знакомства родители Тимура приехали с ответным визитом. В тот раз они ничего не сказали насчёт его новых жилищных условий, но ещё месяц спустя отец расчехлил заначку и к декабрю купил им двухкомнатную квартиру в новостройке.       Такого подарка никто не ждал. Тимур был страшно ему благодарен: в светлой квартире на девятом этаже легче дышалось, да и места было парадоксально больше. Сами бы они такое приобретение не осилили. А Алик всё никак не мог успокоиться. По нескольку раз на день переспрашивал: правда, это всё правда? Не мог поверить, что родители Тимура приняли его.       С переездом решили не затягивать, чтобы Новый год отметить уже в новом доме. Денег на ремонт особо не было, так что въехали как есть, наскоро поклеив обои и расстелив линолеум. В ясные декабрьские дни квартира наполнялась светом. Алик сидел за швейной машинкой или разбирал коробки, или просто стоял у окна, щурясь от солнечных лучиков. В такие моменты время замирало, и Тимур любовался им, всей душой веря в начало новой счастливой жизни.       А вот дед переезжать наотрез отказался. Арендовать старый дом в одиночку смысла не было, и Владимир поселился у своего любовника.       С Вячеславом они познакомились в больнице, куда Владимира увезли после того случая с исчезновением Совёнка. Чем дед обаял доктора, оставалось только догадываться. Вячеслав был бетой и до пятидесяти прожил бобылём. А тут как переклинило: таскал ромашки, делал комплименты. Владимир от такого внимания сначала ошалел: сердился и гнал навязчивого ухажёра. А потом поплыл. Что-то в нём проснулось такое омежье, настоящее; Владимир успокоился и даже как-то похорошел, привёл в порядок волосы и ногти, стал аккуратнее одеваться. Дед на самом-то деле дедом не был, ему едва перевалило за сорок пять. А Вячеслав уже готовился к одинокой старости, но тут умудрился влюбиться.       Алик веселился, глядя на папу и на то, как тот прихорашивается перед очередным свиданием. Ещё и советы раздавал, мол, рукава закатай, чтобы показать красивые руки, и улыбайся, папа, ведь Вячеслав от твоих улыбок прямо расцветает.       За две недели они почти закончили с переездом. Оставалось только разобрать и разложить по местам одежду и прочее домашнее барахло. Дед с самого утра прихватил малых, чтобы те под ногами не мешались, и уехал на поезде к каким-то родственникам. Тимур обрадовался тому, что у них с Аликом появилось целых два дня только друг для друга. Но Алик вместо романтического уикенда затеял генеральную уборку.       — Что-то мне нехорошо, — простонал Тимур, усаживаясь за кухонный стол. Он надеялся, что это не прозвучало нытьём, но после трёх неудачных попыток заправить одеяло в пододеяльник его реально подташнивало. — Давай немного отдохнём и продолжим после обеда?       Алик отвлёкся от разделочной доски, на которой кромсал овощи. На сковородке жарилось какое-то мясо, по дому плыл очень аппетитный аромат, но голода Тимур почему-то не ощущал.       — После обеда? — Алик склонил голову. Тимур снова завис, рассматривая красивый изгиб шеи. — Ладно. Посиди со мной.       Он развернулся к плите. Длинный цветастый фартук прикрывал его только спереди, а вот сзади открывался соблазнительный вид на голые ноги в коротких шортах.       В очень коротких шортах.       Из головы выдуло последние здравые мысли. Тимур поднялся, подошёл и осторожно выключил плиту. Погладил Алика по спине. Сжал и помял бёдра.       — Зачем огонь потушил? — невинно уточнил Алик, как будто бы не замечая шарящих по телу рук.       — Чтобы ничего не сгорело, — в тон ему объяснил Тимур, вжимаясь в омегу. — Не могу больше. Хочу тебя.       Он ожидал, что Алик начнет возмущаться, но тот лишь рассмеялся. Очень легко и звонко, а потом обтёр руки о фартук и сам откинулся назад, запрокинув голову, чтобы видеть его лицо.       — А я всё гадал, когда ты созреешь.       Тимур, не долго думая, закинул визжащего омегу на плечо и потащил в спальню.       …Когда Тимур задумывался о будущем, то с удивлением понимал, что не чувствует никакого волнения. Он был на своём месте. И отсутствие других вариантов не огорчало. Обещание «всё будет хорошо», раньше звучащее фальшиво, теперь обрело смысл. Алик жадно льнул к рукам, подставляясь под поцелуи и ласки, сам порывисто и хаотично трогал его, словно совсем не мог ждать. Алик любил и отдавался, и Тимур с радостью принимал этот дар.

***

      Алик       Во время переезда Тимур суетился, заправляя всем, и Алик с радостью позволял ему командовать. Он всё никак не мог надышаться своей новой жизнью.       Виталий объяснил, что они собирались подарить сыну квартиру после того, как тот получит диплом. Но обстоятельства вынудили сделать это раньше. Алик не представлял, где можно взять такую кучу деньжищ, чтобы купить жильё не в кредит, а сразу и без долгов. А ещё он не знал, как выразить благодарность. Переезд стал чудовищным облегчением: они уехали из того места, где на Алика постоянно бросали косые взгляды, где он то и дело сталкивался с бывшими клиентами, где за ним по пятам шла дурная слава. Они уехали. Они начали всё с чистого листа.       С соседями по лестничной клетке познакомились быстро. Те оказались милыми ребятами, тоже семейными, а когда заметили распакованную швейную машинку, как-то враз договорились, что принесут Алику пару брюк на починку. Работой те оказались довольны, и к Алику стали стягиваться люди с других этажей и подъездов, прознавшие, что в доме появился хороший мастер. Алик вздохнул спокойно: он боялся, что с переездом останется без работы. Но всё сложилось удачно.       Новоселье решили отметить вместе с Новым годом. Алик уже приготовил Тимуру подарок: красивую тёмно-бордовую рубашку, сшитую им самим. Рубашка получилась что надо: все швы лежали аккуратно и правильно, и даже без примерки Алик знал, что она Тимуру подойдёт. Внутри нагрудного кармана Алик нашил маленькое сердечко. Поступок был импульсивным и чересчур романтичным, но Алик не удержался. Он хотел, чтобы сердечко, невидимое чужому взгляду, каждый раз напоминало Тимуру о его любви.       В эти выходные папа проявил несвойственную заботливость и увёз детей, чтобы дать им время побыть вдвоём. Алик чувствовал приятное томление, наблюдая за суетящимся Тимуром. Альфа старался. В последнее время Тимур старался всегда: на работе, выбивая себе должность, в общении с детьми, внимательно вникая в их проблемы. А ещё в сексе. Торопливость ушла, Тимур расслабился, осознал, что Алик теперь принадлежит только ему одному.       Как-то давно Тимур спросил, сравнивает ли Алик его и своих бывших.       — Я не помню, — ответил тогда омега. — Всё, что было до встречи с тобой, — какой-то дурной сон, словно происходило не по-настоящему, а так. Меня никто не любил. Ты — первый. Ты у меня первый. И единственный.       Больше Тимур глупых вопросов не задавал.       — Люблю тебя, — Тимур прикоснулся губами к свежему следу метки на его плече. — Мой.       Алик блаженно зажмурился, растворяясь в ритмичных движениях. Ему было сладко и хорошо. Его любили. Он любил.