Подойди ко мне ближе

Алик       В сентябре Воронёнок пошёл в школу. Поступление оказалось делом непростым: требовалось подписать кучу бумажек, пройти медкомиссию, оформиться… Тимур везде сопровождал Алика и заполнял за него документы: Алик волновался, путался в буквах, и Тимур, где мог, снимал с него эту ответственность.       Когда нужно было заполнять данные по отцу, Тимур вписал себя. И только когда закончил, понял, что ступил: информация в свидетельстве о рождении не совпадала.       — Давай я попрошу другой бланк, — шёпотом предложил Алик.       — Нет. И так сойдёт, — улыбнулся Тимур, а потом чмокнул Алика в лоб. — С этого момента твои дети — это наши дети.       В груди у Алика запекло. Тимур ещё ни разу не сказал ему «люблю», но этот его поступок достал до самого сердца.       Первого сентября Тимур пропустил собственные пары, чтобы вместе с Аликом отвести Вовку на линейку. Тот нервничал, напряжённо рассматривал одноклассников и время от времени оборачивался, ища в толпе Алика и Тимура.       Глядя на пары родителей других первоклашек, Алик чувствовал себя немного неловко оттого, что у него нет свидетельства брака: ни кольца, ни метки. Но Тимур обнимал его за талию или держал за руку, улыбался и ободряюще показывал Вовке большой палец, когда тот оборачивался. И это было важнее любых формальностей.       А в конце дня, пока родители обменивались телефонами и уже прощались друг с другом и учителем, Алик услышал, как Вовка хвастается новым друзьям:       — … Да, это мой папа! И мой отец! И они — истинные, самые настоящие!       Другие дети завистливо вздыхали.

***

      Тимур всё никак не мог найти время, чтобы познакомить Алика со своими родителями. Они сумели выбраться только к концу сентября. У родителей был свой небольшой домик в пригороде; Тимур рассказывал про сад, груши и виноград и убеждал Алика, что он обязательно им понравится.       Их встретили радушно, хотя Алик всё же ощущал общее напряжение и неловкость первой встречи. Родители Тимура оказались людьми интеллигентными. Они ни слова не сказали против того, что Алик захватил и детей. Он, правда, сначала не планировал, но Тимур настоял: груши же созрели, и воздух в деревне свежий, да и малым было полезно сменить обстановку.       Дети сначала очень стеснялись. Точнее, отчаянно стеснялся Воронёнок, но храбрился и отвечал на вопросы. А Совёнок просто молча рассматривал обстановку дома, а когда ему надоело, поднялся из-за стола и ушёл в сад. Воронёнок сразу рванул за ним, якобы присматривать.       Папа Тимура, Ким, накрыл для них шикарный стол. Он угощал всех итальянскими блюдами и молодым домашним вином, делясь рецептами и между делом аккуратно расспрашивая Алика. А вот отец говорил мало. Виталий был хорош собой: он уже начал седеть с висков, но это серебро только добавляло ему благородства. Алик представил, что Тимур тоже будет так красиво стареть, и внутри отчего-то захорошело.       — Ваши дети… Их отец помогает вам в воспитании? — спросил Ким после того, как они перебрались в гостиную. Алик смущённо покачал головой.       — Нет, мы сами справляемся. Мой папа помогает.       Ким с Виталием переглянулись. К счастью, никто из них не спросил про алименты. Алик и без того каждый раз огорчался, когда вспоминал, каким грузом его семья легла на плечи Тимура. Пока они справлялись, но Алик знал, что, если бы не они, у Тимура было бы ещё много беззаботных лет.       — Истинность… — тем временем задумчиво произнёс Ким. — С чего вы решили, что попали под эту категорию? Насколько я знаю, редко кому выпадает такая карта. Да и вряд ли каждое сильное чувство можно приравнивать к истинности. Знаете, влюблённость имеет свойство со временем остывать.       — Ну, это не совсем похоже на то, что вы описали, — смущённо ответил Алик и попытался объяснить: — Я осознал, что именно нашёл, ещё до того, как увидел Тимура. Это любовь, которая случилась раньше первой встречи.       — Вы сейчас про запахи? — уточнил Виталий, и Алик кивнул. — Желание, эрекция? Но ведь хотеть и любить — это разные вещи. Вы уверены, что любите друг друга? Настоящая любовь выстраивается годами.       — А вы ведь знакомы всего пару месяцев, — поддакнул ему Ким. — Не стоит принимать поспешных решений и менять жизнь слишком резко.       — Что будет, если вы не уживётесь? — добавил Виталий. — Вы ведь такие разные. Алик, вы семейный человек, со своим жизненным опытом, который, как я понял, несколько шире опыта Тимура. А сын — балагур и повеса. Насколько я знаю, до встречи с вами у него были другие жизненные приоритеты. Были мечты. Которые он сейчас собирается отложить в долгий ящик. Из-за вас.       — Да, но…       — Вам не стоит спешить со свадьбой, — встрял Ким. — Нужно же как следует обдумать всю ситуацию… Может, вам стоит какое-то время пожить отдельно.       — Но мы пока… — начал Алик, но Тимур жестом заставил его замолчать.       Когда Тимур сердился, то становился по-настоящему страшным. У него лицо искажалось, превращаясь в свирепую маску, и Алик каждый раз пугался, хотя на него Тимур ни разу руку не поднял.       — Ты почему это терпишь? — очень тихо спросил злой Тимур. — Почему ты позволяешь им так?       Алик опешил. Он растерянно глянул на пожилую пару. Те растерянно улыбались. Ким теребил край футболки и иногда кусал изнутри щёку. Виталий время от времени хмурился. Но они оба смотрели на вещи здраво. Алик хорошо понимал, что не такой судьбы они хотели для сына.       — Но они же… — Алик растерялся. — Они же за тебя волнуются…       — И что? — Тимур выразительно приподнял бровь. — Собирай детей, мы уезжаем. Нам здесь не рады.       — Не руби сплеча, — попробовал успокоить его Алик. Он не знал, что бы ещё такого сделать, и просто погладил Тимура по плечу, а потом нашёл и сжал его руку.       — А как же ужин? — растерянно спросил Ким. — Мы столько мяса замариновали… Тимур, мы тебя с весны не видели, ну что ты…       — А чего вы к Алику цепляетесь? — немного по-детски возмутился тот.       — Разве? — растерянно проговорил Ким.       — Что это ещё за «пожить отдельно», «не спешить»? Это моя жизнь, и только я решаю!..       Тимур осёкся и надулся. По тому, как переглянулись родители, Алик понял, что эту фразу Тимур часто использовал в спорах с ними. Почему-то ситуация Алика немного развеселила.       — Ты чего это рассвирепел? — Алик шутливо пихнул его в бок.       — Ты им не нравишься, не чувствуешь, что ли?       — А на что ещё я могу рассчитывать? — Алик посмотрел на родителей Тимура. — Я отдаю себе отчёт, что отбираю у него много других хороших возможностей. Всё, что у меня есть, — это я сам и мои дети. И вряд ли их можно зачесть как приданое.       — Не начинай, — рассердился Тимур. — И Совёнок, и Воронёнок классные. Я уже всё решил.       — Вот в этом-то и проблема, — вздохнул Алик. — Куча всего на тебя свалилась из-за меня. Ты этого не заслуживаешь.       — Да что ты такое несёшь? — возмутился Тимур. — Думаешь, я жалею? Думаешь, мне было бы лучше без тебя? Да ни разу! Алик, да пойми же ты! Мне хорошо с тобой, ты добрый и классный. Я сам становлюсь лучше рядом с тобой, мне хочется что-то делать, чего-то добиваться. Говоришь, я не заслуживаю? Да так и есть! Я не заслуживаю такого, как ты! Такого настоящего, такого искреннего. Ты столько всего пережил, но тебя ничего не сломало. Ты каким-то невероятным образом смог остаться чистым! Ты сильный. Ты лучше многих. Ты лучше меня.       Тимур разволновался, слепо нашарил его ладонь и поднёс к губам, целуя. У Алика внутри сделалось пусто и звонко от его откровений.       — Это я тебе не подхожу, — грустно продолжил Тимур. — Это у меня пока ничего для тебя нет. Только мизерный оклад стажёра. А ещё я очень боюсь, что не смогу стать хорошим отцом. Обещаю, я всё для этого сделаю. Но тот случай с Совёнком… — Тимур виновато склонил голову. — Я думал, что после всего ты не захочешь меня видеть. Я так облажался. Почему ты меня не обвинил?       — Потому что я тебя люблю, — улыбнулся Алик. У Тимура вдруг сделалось очень встревоженное и упрямое лицо.       — Блин! Я хотел по-другому, но теперь не могу! — взвыл он и убежал в прихожую, где принялся рыться в вещах. Алик смутился и в растерянности оглянулся на Кима, но тот тоже ничего не понимал. Тимур вскоре вернулся и бухнулся рядом с Аликом, судорожно открывая маленькую чёрную коробочку.       — Я серьёзен сейчас! Я много думал! — он на секунду покосился на родителей, но потом снова уставился на Алика. — В самом начале я вёл себя как кретин, но сейчас понял, что мне никто, кроме тебя, не нужен! Я тоже тебя люблю. И детей люблю. И буду о вас заботиться! Ну же? Ты возьмёшь кольцо? Алик? Ты выйдешь за меня?       Он замолчал, и в комнате вмиг стало очень тихо. На улице хохотал Воронёнок, настенные часы отбивали ритм. Алик не мог пошевелиться и просто сидел, не в силах переварить услышанное. Тимур вздохнул, а потом сам взял его руку и натянул на палец кольцо.

***

      — Ты теперь тоже мой дед? — спросил Борька у Кима. Тот хмуро глянул в ответ и покачал головой:       — Нет, ты мне никто.       — Я не никто, я Совёнок, — как ни в чём не бывало ответил ребёнок, а потом ушёл к кошке, сидящей на заборе, и попытался её погладить. Кошка удивлённо понюхала протянутую ладонь.       — Извини, — через некоторое время сказал Алику Ким, — но я в самом деле не представляю, что когда-нибудь смогу полюбить твоих детей. Даже если Тимур их принимает, для нас они всё равно останутся чужими.       — Ничего, — не стал огорчаться Алик. Он ничего другого не ждал. Солнце клонилось к закату, на улице Тимур учил Вовку кататься на стареньком детском велосипеде, который вытащил из гаража. Судя по смеху, им обоим было весело.       — Почему ты так уверен в нём? — задумчиво спросил Ким. — Тимур всегда был легкомысленным. Пустословом.       — Правда? — лениво удивился Алик. — Не замечал.       — Правда-правда. Что ты будешь делать, если он устанет от всего этого и бросит вас?       — Вряд ли, — не согласился Алик и объяснил: — Если истинность одинаково работает в обе стороны, если Тимур хоть на десятую часть чувствует то же самое, что и я…       — Ты его совсем не знаешь.       — А такое чувство, что мы всю жизнь вместе, — перебил его Алик. — Как будто всего того, что было до нашей встречи, вовсе не существовало. Вы не думайте, что я нахлебник, что дорвался и теперь буду сидеть у него на шее. Я сам воспитываю детей. Я работаю. Я забочусь о Тимуре. Готовлю, стираю, выслушиваю, когда ему нужно выговориться. Это и трудно, и легко одновременно. Легко, потому что в радость. Так приятно что-то для него делать.       Ким промолчал. А потом подошёл ближе и неловко погладил Алика по плечу.       — Пойдём, поможешь постельное перестелить.