Спор и последствия новогоднего желания.

Звук закрывающейся двери и щёлкнувшего замка тонет в смеси приглушённых басов, но Оксана, кажется, отчётливо слышит, как проворачивается ключ. Девчонка замирает на пороге и, если бы не улыбающийся Серёга, который, держа её за руку, идёт вперёд, она бы точно осталась стоять на месте. Фролова приходит в себя, когда уже сидит на краю широкого, разложенного дивана. Перед ней стоит небольшой журнальный столик, усыпанный упаковками из-под кириешек и фантиками от конфет, на котором лежит джойстик в компании пары стаканов пива. Дальше, у стены, разместилась тумба с огромными колонками, которые мерцают светодиодными полосками; выше висит плазма, экран которой отображает какую-то непонятную игру. Справа — поворот в коридор и длинная стена, которую украшает огромная фотография какого-то пейзажа, а в углу, кажется, дверь в другую комнату. Обернувшись налево Оксана вздрагивает и чудом не взвизгивает: рядом с ней, на расстоянии меньше метра, сидит какой-то парень и, что-то жуя, таращится в телевизор. — Это Игорь, — очень вовремя появляется Серёга, а названный Игорем, не отвлекаясь, машет рукой. — Чай, кофе, пиво? — Чай, — тихонько отвечает девчонка и слегка отодвигается от нового знакомого, заменив изучение квартиры созерцанием собственных пальцев. — Огоо! — вдруг раздаётся восторженный, но больше удивлённый возглас. — Если я скажу, что не ожидал тебя здесь увидеть, то совру — я, блять, просто в ахуе. Извиняюсь за мой французский, — тут же просит прощения Гриша, прикрывая балконную дверь. — Какими судьбами? Оксана даже ответ обдумать не успевает, просто смотрит на Хлесткова и искренне радуется: из всех присутствующих этот парень единственный, кому тут можно доверять. Всегда проще привыкнуть к новой обстановке и влиться в компанию, если рядом есть человек, которого ты хоть немного знаешь. Фролова слишком сильно отвлекается на собственные мысли, поэтому когда Серёга гордо говорит: «Это я её пригласил», она ничего не отвечает. Всё внимание достаётся Грише. Разноглазый между тем, улыбнувшись и подмигнув однокласснице, встал у стола, занимаясь чем-то непонятным, да и не очень-то интересным для девчонки. Куда внимательнее Оксана следила за самим парнем, точнее, за его поведением. После школы и в кафе Хлестков вёл себя достаточно прилично и успел создать впечатление милого, приятного юноши. Но сейчас... Возникает ощущение, будто настоящий Гриша появился только теперь, здесь, среди своих, вероятно, друзей. Оксана очень не любит двуличных людей, но тут что-то другое. Нельзя сказать, что настоящий Хлестков лучше, чем тот, который был в кафе, да и наоборот тоже не скажешь. Просто сейчас Гриша чувствует себя более... расслаблено что ли? В этом определённо нет ничего плохого. — Ваш чай, мадам, — вежливо, не без ноток сарказма, объявляет появившийся Серёга и вздыхает, стиснув зубы. — Так. На столике совсем нет места, чтобы поставить хотя бы одну кружку, — а у Осипова их почему-то две, — поэтому рыжий поднимает ногу, с целью смести весь мусор на пол, но его опережает девчонка. Собрав упаковки и фантики в кучу, Оксана поднимается и спрашивает, где мусорка, на что получает взмах рукой в неопределённую сторону, который сопровождается обыденным «Под раковиной». Найти кухню не составляет труда вообще: достаточно встать с дивана, сделать шаг влево, и ты уже нашёл, что искал. По сути, поиски даже не нужны, потому что кухня и зал — это одна комната. Если объяснять на словах, с помощью примера, то всё это похоже на букву «П»: в левой "ножке" — коридор, в правой — кухня, у "шляпки" разместился диван и столик, а остальное пространство наверняка занимают туалет и ванная комната. Вернувшись на своё место, Фролова берёт кружку и отмечает две вещи: во-первых, вторая ёмкость предназначалась самому Серёге, который, наблюдая за игрой Игоря, держит её в руках, а во-вторых, принесённый чай девчонке явно не нравится. Оксана любит чай, безусловно, но чёрный и разбавленный. А в кружке плещется зелёный и настолько горячий, что кончик языка оказывается обожжёным. Но вежливость выше собственных привычек, поэтому на вопрос «Вкусно?» Фролова, улыбаясь, кивает. — Ну чё, Гриш, ты там скоро? — неожиданно подаёт голос Игорь и, уступив джойстик Серёге, падает на спину. — Почти закончил, — отзывается Хлестков и, глянув на Оксану, добавляет: — Хоть бы музыку включили, а то как-то совсем тухло. — Бомбит? — тут же спрашивает Осипов. — У него, кажется, да, — фыркает Игорь, поднимаясь. — Давай лучше «Типа привидение». — Окей, — соглашается рыжий и, откинув джойстик, обходит стол, чтобы сесть на пол и подключить к колонкам телефон. Фролова из этого разговора понимает только то, что сейчас включат музыку. Какую? Чёрт его знает. — Я сразу извиняюсь за кровь из ушей, ты такое наверняка не слушаешь, — с сожалением произносит Гриша и сочувственно улыбается. — Теперь слушает, — ухмыляется Игорь. Оксана смотрит на всех парней по очереди и готовится к худшему. Она переводит взгляд на колонки, и её глаза мгновенно вспыхивают детским интересом. По светодиодным полоскам, обрамляющим источник звука, медленно катаются сгустки света, переливаясь от красного снизу до зелёного вверху. Из-за того, что на улице уже стемнело это выглядит волшебно. Девчонка не может сдержать улыбки: её с детства завораживают разноцветные огоньки, мерцающие и разрезающие темноту. Атмосфера вокруг становится комфортной и даже немного приятной. Но вот раздаются первые басы и какие-то непонятные слова. Серёга добавляет звук и приземляется между Оксаной и Игорем, хватая джойстик. Текст становится разборчивее, удаётся разобрать что-то похожее на «допамин, окситоцин, вазопрессин, адреналин». — Типа привидение, типа дом. Типа привидение, типа, типа дом, дом. Типа приведение, типа дом, — пропевает Серёга, тыкая на какие-то кнопки. — Хотелось бы верить, но верится с трудом, — подхватывает Игорь. Слова, которые пропевал Осипов повторяются, но учащаясь, словно подводя к кульминации, и на секунду музыка стихает, возобновляясь громким: — Тыщ! — Гриша запрыгивает на диван и, хлопнув парней по плечам, быстро проговаривает: — Я закончил, поэтому, пока вы не начали подпевать, пойдёмте на балкон. — Может, ну его нахер? — спрашивает хозяин квартиры, не отвлекаясь от игры. — Одна история охерительней другой, а на деле-то что? Смелый такой? — настаивает Игорь. — Бляяя, — стонет Хлестков. — Серый, ну ты-то хоть? — Только делайте это очень аккуратно, — не выдержав, рыжий смеётся. — Ладно, сейчас пепельницу принесу. — Зачем? — непонимающе спрашивает разноглазый. — Покурим, — полувопросительно говорит Осипов и уходит на балкон. В комнате остаются Гриша и Игорь. Оксаны в квартире, кажется, уже нет: её полностью поглотила вся эта атмосфера, она, незаметно для себя, закрыла глаза и стала отбивать ногой ритм музыки, мысленно уносясь далеко-далеко. Трек, кстати, оказался ей знаком — одна из нарезок с канала 55х55 на ютубе. А что? У хороших девочек интернета что ли нет? — Нравится? Фролова не сразу понимает, что вопрос задают именно ей, но когда она открывает глаза и видит любопытный взгляд, обращённый именно к ней, убеждается. Но только в этом. Нравится ли ей здесь? В чужой квартире, в темноте, с тремя малознакомыми парнями. В месте, где пахнет пивом, противным зелёным чаем и осенней свежестью из-за открытого балкона. Где громко играет непонятная музыка, гремя басами, где мерцают светодиоды, а диван освещается красками какой-то игры с огромной плазмы на стене. В месте, куда приносят пепельницу и сигареты. Здесь, в непривычной для Оксаны обстановке. Тут нет культурной речи — есть маты, нет правильной еды — есть упаковки от кириешек и алкоголь.

Тут нет приличия — есть свобода.

Серёга, убедившись, что единственная девушка в их компании не против быть пассивным курильщиком, чиркает зажигалкой перед зажатой в зубах сигаретой. Фролова смотрит на мелькнувший язычок ярко-оранжевого пламени. Смотрит на Игоря, который терзает пальцами джойстик и продолжает подпевать бессмысленным словам так, будто вокруг никого нет. И, наконец, смотрит на Гришу, который, оторвавшись от какой-то штуки, тепло улыбается. Нравится ли Оксане здесь?

Да.

~~~~~~~~~~~~

На часах, которые Фролова заметила только когда включили свет, восемь вечера. Когда девчонка думает об этом, ей становится (не)много страшно и стыдно. Она никогда нигде так не задерживалась, никогда столько не общалась с парнями и много чего ещё -не-. Оксана жила правильно слишком долго, чтобы погрузиться в свободу полностью, безвозвратно; слишком долго, чтобы отказываться от малейшего глотка жизни.

Противоречиво.

Поэтому Фролова отказывается от вейпа и алкоголя, но подпевает ребятам, когда те орут «Бомбит», не пропуская маты. Когда Гриша выпускает облако ароматного пара прямо в одноклассницу, она смеётся и соглашается, что пахнет это вкусно. Басы продолжают греметь, но уже тише, больше напоминая бубнёж.

Оксане по-настоящему весело.

— Рыыыыжиий, — Хлестков лежит на диване и, выпустив кольца пара, громко зовёт хозяина квартиры. — Ты долбоёб? Я тут, блять, — отзывается Серёга, забирая вейп у лежащего рядом Гриши. — Может, в дартс? — предлагает разноглазый. — Почему бы и нет. Только его найти надо. — Ищи. — Тогда ты снимаешь, — Осипов отдаёт электронную сигарету обратно и, кинув в Хлесткова подушку, уходит в другую комнату. — Играла в дартс когда-нибудь? — Гриша, еле встав с дивана, обращается к притихшей Оксане. — Давно очень, — честно врёт Фролова. — Я-ясно, — кряхтит парень, снимая со стены огромный холст с фотографией. Кажется, играют здесь далеко не первый раз: белые обои покрыты дырочками от дротиков. — Кто у вас такой меткий? — девчонка шутит прежде, чем успевает это обдумать. — А ты, наверное, сразу в десятку попадаешь? — подключается к ребятам Серёга, вешая на гвоздь мишень. — Откуда кидаем? — Оксана-азартная-Фролова поднимается с насиженного места.

Откуда в тебе азарт? Опомнись. Это не ты.

Гриша отодвигает столик к балконной двери и встаёт у стола, напротив мишени — так, что траектория бросков проходит в промежутке между диваном и плазмой. — Оттуда? — уточняет девчонка. — Ну да, — улыбается Хлестков. — А что? — Боится не попасть, — не стесняясь смеётся Осипов. — Наоборот, боюсь зацепить, — Оксана тут же оправдывается, указывая на Игоря, который, мучая джойстик, за весь вечер не сдвинулся ни разу, только один раз потянувшись за сигаретой. — Пф, да ему ничего не будет, — фыркает Гриша, на что Фролова скрещивает руки на груди. — Да вот, смотри, — в доказательство своих слов парень подходит и щёлкает пальцами перед носом Игоря. Реакции никакой. — Ты просто не тем машешь, — Серёга отпихивает Хлесткова в сторону и призывно виляет бёдрами перед чужим лицом. — Рыжий, съеби. — Вот вам и реакция, вот вам и живой Игорь, — ухмыляется Осипов. — Отодвинешься к стене, я съебу. Игорь, не отрываясь от игры, пересаживается. Оксана подходит к Грише, тот уступает ей место, а Серёга услужливо протягивает дротики. — Дамы вперёд. Вот и доигралась. Хотела произвести впечатление крутой девчонки? Хотела влиться в компанию? Это всё будет иметь такой же успех, как то жалкое желание остаться дома. Фролова берёт дротик и сжимает его в руке. — Держи пальцами, — как можно мягче произносит Хлестков. Оксана кивает и, разжав кулак, следует совету. Теперь нужно прицелиться.

Раз...

Девчонка расставляет ноги пошире и заносит руку.

Два...

Голубые глаза щурятся, сердце бьётся быстрее.

Три!

Фролова резко замахивается и со всей силы кидает дротик, крепко зажмуриваясь. Иголка попадает в мишень, принося целых шесть очков. Повисшую тишину разбавляет только по-прежнему играющая музыка, поэтому Оксана неуверенно открывает глаза, а когда видит, что попала, не сдерживается и, вскинув руки, радостно кричит «Есть!», отбивая звонкую пять Грише. — Неплохо, — соглашается Осипов, занимая позицию. Бросок. Десятка. Хлестков закатывает глаза и лениво даёт пять рыжему, который, выпятив грудь, самодовольно лыбится. — Тебе просто повезло. На секунду даже Игорь, который, казалось, витает далеко в виртуальной реальности, отвлекается, чтобы одарить девчонку удивлённым взглядом. — Чего? — Серёга подходит ближе. — Я сказала, что тебе просто повезло: один раз попасть в десятку может любой дурак, — тихо, но деланно уверенно объясняет Фролова. — Уверена? Оксана кивает. — Хорошо. — Осипов быстрым шагом добирается до мишени, вытаскивает два дротика, возвращается и протягивает все девчонке. — Пять попыток. Кто выбьет больше очков, тот выиграл. Гриша смотрит на свою одноклассницу и не узнаёт её. Оксана, с вероятностью в сто процентов, сейчас откажется и пойдёт домой. — А на что играем?

Это. Не. Оксана.

Где та тихая, скромная девчонка из 10в? Куда делась Фролова? Ответа, к сожалению, не знает даже сама Оксана. — На желание, — подумав, отвечает Серёга. — Только я кидаю первым. — Да пожалуйста, — уступает девчонка. — Зря ты согласилась, — улыбается Осипов. — Гриша, считай. Броски идут один за одним, короткой очередью. Хлестков тут же озвучивает результаты: восемь, семь, семь, девять, восемь. Итого — тридцать девять очков. Серёга радостно гудит, самодовольно улыбается и, запрыгнув на диван, смотрит на Оксану свысока, во всех смыслах. — Ты проиграла, — упиваясь словами, не говорит, а утверждает парень. И Фролова верит в эту простую фразу. Она действительно проиграла. И речь, возможно, не про дартс. — Тридцать девять — это не так много, — вполголоса говорит Гриша, отдав дротики и встав за спиной девчонки. — Сосредоточься. Если прицелиться получше, можно обойти этого самодовольного идиота. Оксана глубоко вздыхает и, послав страх куда подальше, замахивается, делая первый бросок.

Семь.

Второй бросок.

Пять.

Третий.

Девять.

— Двадцать один, — вдруг объявляет Осипов, сбивая тем самым уже замахнувшуюся девчонку. — Ску-ко-тень, — Серёга сползает на пол и ложится вдоль траектории полёта дротиков, закидывая руки за голову. — Отойди, — просит Фролова. — А что, мешаюсь? — не поднимая головы, с притворной досадой спрашивает рыжий идиот. — Мешаешься, придурок, — отвечает за Оксану Хлестков, пиная парня на полу по ноге. — Нет-нет, Гриш, — слишком спокойно возражает девчонка, — ничего страшного. Осипов ухмыляется, торжествуя и предвкушая победу, но в следующее мгновение уверенность в собственном выигрыше исчезает. Фролова подходит ближе и, расставив ноги, встаёт так, что её стопы оказываются по обе стороны от бёдер Серёги. — Какого?.. — Я же сказала, что ты мне не мешаешься. — Это нечестно! — Почему? — округлив глазки, интересуется Оксана. — Ты подошла ближе! — Может, мне целиться в твою рыжую макушку? — для убедительности девчонка замахивается. — Ладно-ладно, можешь кидать отсюда, — закрывшись руками, парень сдаётся. Замах. Бросок. Десятка. — Тридцать один, — восторженно комментирует Гриша. Для победы нужно выбить ещё минимум девять очков или, чтобы сравнять счёт, восемь. Чёрт. Слишком много. Но отступать смысла нет. Прицеливается, заносит руку...

Семёрка.

Дротик попадает в семёрку. — Со счётом тридцать восемь против тридцати девяти побеждает Серёга. Оксана отходит, позволяя радостному Осипову вскочить и начать скакать по квартире. Хлестков нехотя подставляет ладони, чтобы победитель мог отбить пять, и смотрит на Фролову. Она снова выглядит такой, какой он встретил её на школьном крыльце. Уставшей, грустной и одинокой. Не говоря ни слова, девчонка, обогнув счастливого Серёгу, проходит мимо Гриши и скрывается в коридоре. — Долбоёб! — на рыжий затылок прилетает смачный удар. — Оксана уходит. Осипов мгновенно теряет весь запал и, замешкавшись на секунду, хватает что-то с тумбы и бежит за Фроловой. — Оксана, подожди! — парень окликает её, когда она уже открывает дверь. — Что? — Вот, — Серёга подходит ближе, — возьми. Девчонка ошарашенно смотрит на протягиваемый ей верёвочный браслет. — Давай завяжу, — Осипов беспрепятственно берёт чужое запястье и, ослабив верёвочки, надевает украшение, затягивая и завязывая его. — С-спасибо, — бормочет в ответ растерявшаяся Оксана. — Ты же ещё придёшь? Фролова делает шаг назад, пытаясь уйти, но на вопрос почему-то кивает утвердительно. — Вот и зашибись, — улыбается Серёга, а потом... ...обнимает. Неожиданно и крепко. И Оксана теряется окончательно. Она, кажется, обнимает парня в ответ, уходит, открывает свою квартиру. Сознание возвращается ровно в тот момент, когда девчонка смотрит в зеркало. Взлохмаченные волосы, алые щёки, расширенные зрачки... И сердце стучит часто-часто, громко-громко.

Это плохо.

Оксана разувается и, обхватив прохладными руками горячую шею, крепко жмурится. Делает глубокий вдох, быстро считает до пяти, выдыхает. Успокоившись, Фролова замечает, что на кухне, кажется, горит свет. Она его выключала. Да, точно, выключала. Что тогда? Откуда взялась эта жёлтая полоска света на тёмном полу? Воры? Нет, определённо нет. Вдруг в светлую голову влетает неожиданная мысль. — Быть такого не может... — шепчет Оксана, подкрадываясь к приоткрытой двери. Собравшись с духом, девчонка осторожно заглядывает на кухню:

— Папа?