Ich dien

      Иаков впервые искал кого-то из своих подчинённых. Хотя, конечно, мог бы и бросить эту взбалмошную девицу, но волки набрасывались на всякого, кто посмеет зайти к ним в вольер, и Ахилл направлял их. Позже выяснилось, что вожак вёл свою стаю на поиски Лили, но Сид нашёл её до того, как понял это. Небольшой бревенчатый дом на окраине леса, казалось бы, вряд ли мог привлечь внимание, но вот бродившие там ополченцы услужливо подсказали, что именно сюда и надо заглянуть. Оглядев всю ситуацию и решив не тратить время на церемонии, Иаков пошёл напролом, не имея желания возиться с этим делом дольше нужного, — у него и других забот хватает. Звуки леса больше не были слышны за автоматной очередью и криками, многие из которых сменялись с боевых на крики боли. Даже численный перевес не спасал от хорошо обученных сектантов и, в конце концов, последние одержали верх. Один из ополченцев, не теряя надежды, решил ударить со спины, но тут же оказался на земле, прижатый ботинком и с дулом у лба.       — Как вовремя. Куда вы спрятали девчонку? — задал вопрос Иаков, тем временем давая знак своим людям обыскать всё. Этому парнише на земле дорога одна, вне зависимости от того, скажет ли он.       — Её… увезли, — пробормотал ополченец, глядя на Сида с ненавистью, но это мужчину мало волновало: «Ответ неверный».       Выстрел, и Иаков поднимается с земли, продолжая свой путь к дому. Пусто. Её нигде не было, но что-то подсказывало, что это обманка. Какой смысл увозить её далеко только для пыток? А если не собирались пытать, то зачем она им? А ещё Иаков практически чувствовал эту ненависть к себе и слышал тихое рычание. Приметив шкаф, — хотя куда там, одно название —, стоявший тут абсолютно не к месту и являвшийся единственным предметом мебели, сектант ногой отодвинул его, довольно ухмыльнувшись. Дверь, совсем неприметная, если бы не шкаф. Что же они там могли прятать? Или лучше спросить, кого?       Дверь в подвал открылась в третий раз за последние два дня. Всё помещение наполнилось запахом крови и плоти, тихими всхлипами и шёпотом. Иаков нащупал выключатель и включил свет, оглядываясь. Конечно, первое, что бросалось в глаза — кресло, где сидел мужчина. Правое ухо разорвано и всё, что ниже шеи, откуда торчала ручка отвёртки, пропиталось кровью. Следом Сид увидел растерзанное тело другого мужчины. Следы от клыков, не иначе. И только после этого его взгляд переместился на маленькое создание, сжимающее в своих объятиях волка, в котором Сид узнал Судью. Волк пока не был полностью готов, но препарат уже был введён и на морде зверя красовался красный крест, которым помечали тех, кому уже был сделан укол. Да и именно он отреагировал на манок, которым была награждена девушка за «хорошее поведение». Лили была покрыта кровью с ног до головы, её светлые волосы слиплись и падали на лицо, пропитывая шерсть волка алым, одежда разодрана в клочья, хрупкие плечи подрагивают в беззвучных рыданиях. Иаков практически представил картину произошедшего: она убила первого, а затем смогла добраться до манка, — дальше всё сделал Судья.       Девушка медленно обернулась, переводя невидящий взгляд с груди волка на Иакова и вздрагивая, сфокусировавшись на лице мужчины. Это он. Его голос повторял одно и тоже. Убить. Убить. Убить. Убить. Убить. Убить. Убить. Убить. Убить. Убить. Убить. Убить.       Только это и ничего больше.       — Ты доволен? — дрожащим голосом проговорила Андервуд, и на её глаза снова навернулись слёзы, которые она, казалось, уже выплакала. — Я сделала, как ты сказал. Я убила их. Ты счастлив? ТЫ СЧАСТЛИВ?! — её голос сорвался на вопль, но Сид в ответ ухмыльнулся. Более чем. Это почти то, чего он хотел. Она злится на него, без страха быть наказанной, в ней закипает такая ярость, что она, возможно, прямо сейчас набросится на него с отвёрткой, которая лежит ближе всего. Ещё в её глазах он видел… разочарование. В себе самой, в своих силах. Борьба между яростью и полной апатией заставляла Лили бездействовать. Это не до конца нужный результат, но Иаков покажет, как правильно, потому что она станет хорошим инструментом в достижении цели.       — Нам пора возвращаться. Поднимайся.       Он резко рванул её за руку, практически вскидывая на ноги и заставляя спешно следовать за ним, но ноги девушки заплетались, и от резкого подъёма она, покачнувшись, потеряла сознание, не в силах снова вернуться. Сид сделал глубокий вдох. И что ему с ней делать? Если они не давали ей спать всё это время, теперь она не скоро проснётся. Раздражённо цокнув языком, Иаков закинул Андервуд себе на плечо, чувствуя, как пропитывается его одежда кровью, но не обращая на это внимания.       — Шестеро остаются. Обыщите всё, тут может выйти неплохой склад. Остальные за мной, возвращаемся, — ровным голосом отдал приказ Иаков, направляясь к машине и краем глаза наблюдая за тем, как Судья следует за ними, провожая взглядом, а после возвращаясь в лес. Смышлёная тварь, ничего не скажешь, но его преданность нужно задавить. Только ярость. Только жажда крови.       Около часа они возвращались в лагерь, и весь путь до лагеря Вивьен спала. Оглядывая эту наглую, пропитанную чужой кровью девицу, которая лежала на заднем сиденье, Сид решил, что первым делом придётся её хорошенько вымыть. Хотя мысль о том, чтобы вот так бросить её в вольер тоже была довольно интересной, но эксперимент того не стоит — волки раздерут её без колебаний, будь она хоть трижды их спасительница. Однако позже другая забавная мысль посетила Сида: в том состоянии, в котором находилась дрессировщица, помыться самостоятельно она не смогла бы, поэтому Иакову просто придётся помочь.       Небольшая ванная комната едва ли вмещала в себя ванну и раковину, старенькую стиральную машину, которая, возможно, уже даже не работала и небольшое зеркало, — только необходимое. Сид уложил Андервуд в ванну, стянув с себя грязную майку и рубашку, после ботинки, а следом забираясь к дрессировщице. Охотничий нож быстро избавил её от разодранной майки, следом от брюк и, в конце концов, Лили осталась перед Сидом в одном лишь белье. Решив пока на этом остановиться, мужчина потянулся за душем, включив ледяную воду и направив поток на лицо девушки. От холода она проснулась, хоть и не сразу, фыркая и отворачиваясь, чтобы вода не попадала в глаза и нос.       — Хватит! Прекрати! Холодно! — брыкалась девушка, пока Иаков не сделал воду теплее. Умыв лицо и убрав назад волосы, Лили огляделась в попытке понять происходящее, мгновенно окаменев: она лежит в ванне, в одном белье, над ней Иаков, оголённый по пояс, но очень уж довольный реакцией. Бежать некуда. И это странное положение…       — Я справлюсь сама, — слабо возразила девушка, нахмурившись и потянувшись к душу, но Сид поднял его выше, не позволяя этого, однако, помимо сектанта, ещё мешала кровь, застывающая и противно сковывающая, отчего Лили цокнула языком, попытавшись размять руки, но всё безуспешно. Слабость — не то качество, которое показывают перед хищниками. Но вот она, лежит здесь, в этом узком помещении, отделённая от Сида жалкими сантиметрами и не может ни возразить нормально, ни даже пошевелиться. И оба прекрасно осознают своё положение.       — Тебе всё ещё не нужна помощь? — хохотнул Иаков, наблюдая за девушкой. Его забавляла эта ситуация, хотя бы потому, что это было в новинку. Он привык видеть девчонку в загоне с волками или где-то поодаль, она ещё никогда не была так потрясающе близко, кроме того вечера, когда брила его бороду. Но тогда она была на улице, какая-никакая, а свобода, но здесь четыре стены и Сид перегораживает единственный выход. Андервуд перестала сопротивляться и позволила мужчине делать то, что он задумал, пускай и не сразу и не особо охотно. Вивьен молча лежала, практически не шевелясь и искоса наблюдая за взглядом Иакова, который изучающе разглядывал почти обнажённое тело девушки. Его большая ладонь, чуть царапая мозолями, постепенно смывала кровь с тела дрессировщицы, вызывая слабую дрожь, когда касался её груди и низа живота. Лили нервно сглотнула, судорожно выдохнув и снова вызывая смешок со стороны Сида.       — Разденься полностью. Иначе что-то пропустим, — с серьёзным лицом приказал Иаков, убирая руку от тела Андервуд и с неким удовольствием отмечая, как сжалась девушка. Находиться перед ним в белье было куда менее смущающе, чем полностью обнажённой. Однако же, девушка приняла сидячее положение и потянулась к застёжке лифчика, поворачиваясь спиной к Сиду и сипло произнося: «В таком случае не следует и про спину забывать, верно?»       О, она уже втянулась в эту маленькую игру, это не могло не радовать, и Сид медленно оглядел спину девушки, проводя кончиком охотничьего ножа вдоль позвоночника, заставляя её напряжённо выпрямляться от ощущения холодного лезвия на коже. Откинув лифчик на пол, за ванну, Лили потянулась к трусикам, но замерла, не в состоянии решиться на это. Что вообще происходит? Всё стало каким-то абсурдным и дико… возбуждающим. Адреналин или что-то схожее с ним, — азарт, — распространялся по мозгу, кружа мысли в безумном потоке не менее безумных картин. Вивьен накрыло с головой, и она мало понимала, что творит и что творится. Последняя деталь одежды была снята вновь при помощи ножа, и Лили вдруг совсем явственно ощутила свою беззащитность: в его руках оружие, которым он, возможно, прервал не одну жизнь, а она сидит к нему спиной, обнажённая физически и морально. И этим ножом он сейчас практически ласково водит вдоль её позвоночника. Душ снова оказался в подставке, нож где-то за спиной Иакова, и теперь обе ладони мужчины проводили по телу девушки, очищая её тело от ужасного алого цвета, так не шедшему ей. Едва кровь смылась, как на светлой коже стали видны все увечья, которые нанесли сопротивленцы за время её заточения: синяки и царапины, многие из которых не такие уж глубокие, но для неё довольно болезненные. Задумчиво разглядывая изувеченную спину девушки, Сид вдруг с силой нажал на один из синяков, заставив Лили зашипеть. Он продолжал нажимать на синяки, вызывая далеко не самые приятные чувства и заставляя Вивьен шипеть и вертеться, но не поворачиваясь лицом к нему.       — Остановись, — пролепетала Лили, пытаясь перехватить руку мужчины, но тот продолжал исследовать её, не обращая внимания.       — Сколько ты им рассказала? — раздался насмешливый голос Сида и его палец нажал на очередной синяк, теперь на животе девушки. Он снова издевался, потому что знал — она не посмеет сдать хоть какую-то часть информации. Она слишком боится, он ведь найдёт её, куда бы она не убежала и это была ещё одна причина, почему девушка не ушла из того подвала. Первой была мысль, что её больше нигде не примут: она для всех останется инструментом Иакова.       — Я ничего не рассказала, — содрогнулась Андервуд, внезапно крепко цепляясь пальчиками в запястье мужчины и напрягаясь всем телом. Каждая её мышца в мгновение окаменела, грудь стала вздыматься чаще от участившегося дыхания. Иаков запустил пятерню в волосы девушки, наклоняя её голову назад, прямо как в первый вечер, когда она сидела в клетке, и всё лишь для того, чтобы увидеть её взгляд. Взгляд, полный страха от непонимания. Она не знала, чего ждать, что он будет делать, а Сид… Сид хотел воспользоваться ситуацией.       — Повернись.       — Ни за что, — незамедлительно ответила Лили, подогнув колени к себе и с опаской глядя на мужчину через плечо. Ему легко говорить, на нём хотя бы брюки есть. Хотя в этот момент Лили подумалось, что, даже будь он сейчас абсолютно голым, он бы продолжал пожирать её этим издевательским взглядом, потому что ему плевать на то, в чём он или без чего: пока он может чего-то добиться, он будет идти к цели. И Лили отчасти завидовала этому качеству.       — Это не просьба. Приказ.       Сцепив зубы, Андервуд мотнула головой и палец Иакова снова с силой нажал на один из синяков на спине Лили, отчего та зашипела, жмурясь от боли. Так не может продолжаться, если он не остановится, то Вивьен, как минимум, получит больше синяков, и как максимум, снова свалится от болевого шока. Чуть подумав, девушка снова обернулась к сектанту, хмуро глядя на него: «Тогда закрой глаза…»       Что ж, на такой уступок Иаков был готов пойти, а потому закрыл глаза, впрочем, продолжая издевательски усмехаться. Вода из душа давно намочила волосы, тело и брюки Иакова и, хотя это было крайне некомфортно, наличие последней детали являлась спасительным островком для Андервуд. Усевшись на его бёдра и обняв ногами, Лили прижалась к нему грудью: из двух зол, как говорится. Либо так, либо он будет разглядывать, а вот этого Андервуд точно не хотела.       — Открывать?       — Нет, подожди.       Насколько это было сейчас возможно, Вивьен оглядывала мужчину, осторожно убирая его мокрые волосы назад и улыбаясь своим мыслям. Он так честно сидел с закрытыми глазами, в ожидании, пока Лили, наконец, прекратит вредничать и позволит ему открыть, что хотелось смеяться, но девушка не решалась, сдерживая этот порыв. Затем она перевела взгляд на его губы, растянутые в уже напряжённой усмешке, что значило затягивать нельзя, иначе можно огрести. Поэтому Вивьен перевела задумчивый взгляд на плечо мужчины. Такой шанс отомстить за всё, нельзя же упустить? Сначала она лишь коснулась губами, вызвав со стороны Сида немое удивление, но глаза он не открывал, позволяя Лили своевольничать. В конце концов, пока нож в его руках, всё это безобидная игра или так он думал, пока Вивьен не впилась зубками в изгиб его шеи, оставляя следы и довольно хихикая. След в таком месте будет виден даже под рубашкой, маленькая чертовка. Однако Иаков, казалось, даже никак не отреагировал, лишь едва заметно вздрогнув от неожиданности, а потому весь интерес Вивьен тут же улетучился.       — Ладно, можешь открывать, — как-то разочарованно произнесла Андервуд, обнимая Иакова за шею и пряча раскрасневшееся от смущения лицо. Храбрости не осталось ни грамма. Зато Иаков теперь намеревался уравнять счёты, по крайней мере, пока они в таком удобном для этого положении. — Может, уже можно выходить? Сколько мы тут будем сидеть?       — Сколько потребуется для того, чтобы отмыть тебя.       Пауза. Лили услышала далеко не то, что сказал Сид, а потому, чуть покраснев от смущения, нервно заёрзала, стараясь уменьшить контакт с ним, но было поздно: «В чём дело? Не хочешь этого?»       Лицо Лили, казалось, начало кипеть. Не хочет? Она сама не знает, потому что подсознание всё ещё истошно вопило об опасности ситуации, а маленькое бесовское «я» шептало поддаться, чтобы узнать, как далеко он зайдёт. Как далеко зайдёт она.       — Я… Это не… Ну, то есть… Мы же не… Да и… — лепетала Лили, постоянно запинаясь и не зная, куда девать взгляд. Ладонь Иакова легла прямо над грудью девушки, заставляя замолчать. Он прислушивался к её сердцебиению, которое выдавало с потрохами: Андервуд была готова поклясться, что Сид удивился. Словно бы не ожидал такого, а потом вдруг снова криво усмехнулся: «Расскажи мне, ягнёнок, что ты услышала такого?»       И тут до Вивьен дошло. Возмущённо запыхтев, скорее на себя, девушка попыталась отстраниться, но пальцы Иакова впились в её бёдра, возвращая на место. Ей не уйти, пока не расскажет, а этого сделать она ни за что не посмеет хотя бы потому, что сама мысль об этом заставляла буквально плавиться от смущения. Даже если спустя столько времени Лили начала привыкать к этому вояке, к его манерам речи и поведению, к его шуткам и, Господи, даже наказаниям, это было всё до невозможности странно и абсурдно. Но так оно было и деться было некуда.       — Лили?       — Э-это не важно, окей? Я… Я просто хочу закончить мыться одна. Пожалуйста, Иаков.       Иаков мог бы продолжить мучить её, нажимая на синяки или заставляя её решать, отстраниться или не двигаться, но… Не интересно. Такими темпами она свыкнется и перестанет реагировать, так что Сид, осторожно переместив Вивьен со своих бёдер, поднялся и молча вышел, оставляя Лили одну. И поначалу девушка облегчённо вздохнула, пока её не посетила запоздалая мысль: «Эй! Подожди! Во что мне переодеться?»       Мужчина к тому времени уже ушёл сам переодеваться, так что вопрос остался висеть в воздухе без ответа. Закончив с душем, Лили замоталась в полотенце, закинула вещи Иакова в стиральную машину, немного повозившись в попытке разобраться с устройством, но всё же запустив стирку. Свою оставалось только в мусор, поэтому, собрав остатки любимой одежды, девушка осторожно выглянула из ванной. На втором этаже, казалось, жизнь полностью вымерла, но в дальней комнате, где находился кабинет Иакова, был слышен звук тяжёлых шагов. На цыпочках добравшись до входа, Лили приметила старшего Сида, облачённого теперь в другие брюки и майку, что-то разглядывающего на карте.       — Одежда на диване. Переодевайся и можешь идти, — безучастно бросил Иаков, будучи слишком занятым, а потому Лили решила не испытывать его терпение и, схватив с дивана одежду, вернулась в ванную, чтобы переодеться. Выданное бельё, что странно, подошло по размеру, а вот остальная одежда была великовата и, если брюки получилось утянуть, то кофта спадала на одно плечо, из-за чего пришлось подкатать рукава, чтобы не мешались. По пути вниз живот громко заурчал и Андервуд впервые за долгое время снова почувствовала сосущее чувство голода, а потому направилась прямиком на кухню, где объектом осмотра стал холодильник. Что ж, овощи, из которых можно сделать немного салата, отваренный картофель и пожаренная вырезка. Этого хватит с лихвой. Поставив разогреваться картошку и мясо, Вивьен принялась за салат, но вскоре в тишине стало скучно, и девушка включила радио. Одну композицию сменила новая, в которой дрессировщица узнала старенькую песню «Pretty Woman». Подпевая и двигаясь в такт, Лили не торопясь нарезала соломкой болгарский перец, закидывая одну в рот, но не успевая взять полностью: Иаков, подкравшись сзади, громко хлопнул ладонями по столешнице, перекрывая пути к побегу и заставляя Вивьен резко обернуться от испуга. Он смотрел как-то раздражённо, но Андервуд не чувствовала агрессии к себе, скорее всего произошло что-то, что его так разозлило и он пришёл срывать негатив на девушке. Однако Сид, наклонившись к её лицу так близко, что их носы непременно коснулись бы, держи он голову прямо, языком приподнял край перчика, придвигаясь ближе и откусывая небольшую часть, оставляя у губ девушки жалкие миллиметры, а затем вышел из дома, не сказав ни слова. Ошарашенно глядя вслед мужчине, Лили прожевала оставшееся у неё лакомство и сглотнула. Что. За. Чёрт?       Картошка на сковороде начала шипеть и Лили пришлось вернуться в реальный мир, накрывая себе на стол и всё же каждый раз возвращаясь мыслями к этому абсурдному моменту. Что с ним вообще произошло? Это было так странно и непонятно, непривычно, пугающе, но в тоже время… забавно. После еды девушка проверила волков, которые радостно встретили её, виляя хвостами и поскуливая. Молодняк настойчиво прыгал обниматься, но Ахилл не позволял им, скалясь и перекрывая путь к Вивьен. Внезапно девушка вспомнила о волке, пришедшем ей на помощь и, снова покинув вольер, отправилась на поиски Иакова. Мужчина оказался на стрельбище, следил за результатами тренировок, но, приметив Лили, дал команду завершения. Площадка постепенно опустела и Андервуд несмело подошла к Сиду, на ходу думая, как начать разговор, но всё как-то не получалось сформулировать вопрос.       — Решила всё-таки научиться стрелять? — насмешливо спросил Сид, чуть сощурившись и покручивая в руке кольт, похожий на тот, каким Лили пыталась его пристрелить.       — Н-нет, это не совсем то…       Однако её мнение уже никого не волновало и пистолет лёг в её ладонь, сопровождаемый смешком со стороны мужчины. Какая разница, имей она хоть всё оружие в своём распоряжении, хоть тысячу дрессированных волков: она никогда не сможет убить его, потому что он уже позаботился об этом. Обхватив рукоятку двумя руками, девушка вопросительно взглянула на военного, вдруг осознав, что понятия не имеет, что ей теперь делать. Перезарядить? Стрелять? Сид указал пальцем в сторону мишени, подходя к Андервуд сзади и чуть пиная её ногу, чтобы девушка приняла правильную стойку. Затем хлопнул ладонью по её локтям, заставляя выпрямить руки, и отошёл чуть назад, оглядывая её позицию с лёгкой усмешкой. Оружие было ей не к лицу. С этим пистолетом Вивьен выглядела комично и несуразно, но Иаков ничего не сказал по этому поводу. Надавив на курок, Лили пошатнулась из-за отдачи, но правильное положение уберегло её от падения. Иаков внимательно разглядывал мишень, затем перевёл взгляд на дрессировщицу, которая с замиранием ожидала вердикта, а после кивнул: «Ладно. А теперь попробуй попасть хотя бы в край мишени».       Андервуд перевела почти весь магазин кольта, так и не попав, пока Сид не решил вмешаться. Ему казалось, что стрелять — плёвое дело, но он совсем забыл, что сейчас речь шла о девчонке, которая в жизни не стреляла, даже живя в горной местности, где полно хищников, готовых растерзать любое беззащитное создание. Какая глупость с её стороны. Подойдя к девушке со спины, он наклонился так, чтобы их головы находились на одном уровне, из-за чего пришлось положить подбородок на плечо Лили, затем провёл по её рукам, от плеч до запястий, поднимая на необходимый уровень и выравнивая. «Следи за прицелом. Край мушки должен совпасть с целиком, понятно?» Его тихий голос и дыхание щекотало ушко, отчего сосредоточиться было крайне сложно, но Вивьен кивнула, стараясь сдержать порыв повернуться. Если она сейчас повернётся…       — Попробуй ещё раз.       Андервуд снова прицелилась, стараясь следовать указаниям Сида и, — о чудо, — попала ровно в край мишени. Довольно улыбнувшись, Лили вдруг резко обернулась к своему учителю: «Ты ведь понимаешь, что я всё равно не смогу никого убить, да?»       — Сможешь, — мягко произнёс Иаков, и Лили пробрала крупная дрожь от одного только воспоминания о том, как она убила того сопротивленца. — Было так ужасно? Девушка не хотела вспоминать, но пришлось, а потому она, крепко зажмурившись, снова погрузилась в обстановку подвала. «Бетонные стены подвала пропитались криками и мольбами, которые никто не слышал, сколько бы заложница их не повторяла.       — Сучка. Как же ты меня выводишь, ты не представляешь! Просто расскажи, наконец, где склад с оружием, сколько Судий готово и когда следующий привоз оружия на территорию Иоанна! — рычал мужчина, раздирая кожу Лили отвёрткой.       — Я… ничего не знаю. Прошу, хватит. Я больше не вынесу. Умоляю, — сквозь крик, дрожащим от страха и боли голосом повторяла Андервуд, свесив голову и уже не в состоянии пошевелиться. Сил оставалось лишь на то, чтобы молиться. То ли о смерти, то ли о спасении.       Мужчина раздражённо выдохнул, поднимаясь со своего места и начиная мерить комнату шагами, словно больше нечем было заняться. Это его мало успокаивало, потому что он уже несколько часов подряд пытал эту девчонку, но всё, что она делала: умоляла остановиться или шептала имя этого треклятого Сида. Внезапно любопытная идея осенила сопротивленца и, выйдя из комнаты, он вернулся уже с проигрывателем: «Я слышал, что вас там гипнотизируют этой дурацкой старой песней для стриптиза. Ну, давай посмотрим, что она делает с вами».       Кнопка воспроизведения нажалась с тихим щелчком, и из динамиков начала играть музыка. Песня Иакова, которая заставляла людей убивать.       Проредить стадо. Быть сильными, потому что только сильные могут жить. Заслуживают жить и быть свободными. Всё, что нужно сделать, всего лишь…       Убить.       Склонившись к ушку девушки, сопротивленец усмехнулся. — Как я и думал. Ничего необычного. Может, ты раздевалась для него под эту песню?       Резкий прилив сил вместе с желанием жить ударил в голову девушки именно в этот момент и она, вцепившись зубами в ухо своего мучителя, резко дёрнула, разрывая его и заставляя сопротивленца отшатнуться. Отвёртка, направленная в руку Лили, лишь разрубила скотч, а после за секунды оказалась в руке Вивьен, превращаясь в смертоносное оружие. Ещё секунды и лишь ручка от отвёртки торчит из шеи мужчины, захлёбывающимся собственной кровью. Булькающие звуки и хрипы, болезненный стон и тишина. Но именно это затишье привлекло соратника. К тому времени, когда он открыл дверь, Андервуд уже была готова использовать манок и, на счастье девушки, входная дверь тоже была открыта. Нужно было лишь дождаться, когда придёт помощь…       Сильная оплеуха, и Вивьен отлетела в стену, больно ударившись головой и сползая на пол, но продолжала дуть в манок. Не зря. Второй мужчина стоял боком к выходу, когда огромный волк набросился на него, вцепляясь мощными челюстями в голову, а затем разрывая его глотку. Всё было кончено за считанные минуты, но Лили боялась, что теперь настанет её черёд. Нет. Волк, облизывая окровавленную морду, медленно подошёл к пленнице и сел рядом, перекрывая собой. Осознание, накатившее огромнейшей волной, заставило Лили дрожать, снова ослабеть и снова заплакать. Она убила. Она вся была в крови, и эта кровь была на её совести».       — А после приехали ещё сопротивленцы и, испугавшись Судью, перекрыли дверь шкафом. Не знаю, сколько я там так просидела, но… Я всё ещё чувствую, как отвёртка входит в его шею и это… ужасно. Когда ты убил впервые… это было также?       — Не помню. На войне нет времени, чтобы задумываться об этом, там либо убиваешь ты, либо убивают тебя, — пожал плечами Иаков, абсолютно не впечатлившись откровениями своей подчинённой, но, заметив, как её снова охватила дрожь, чуть вздохнул: «Война забирает много жизней, это её неотъемлемая часть. Но на поле боя весь взвод — как один организм. Когда ты дерёшься один на один, всё совсем иначе».       Его большая ладонь легла на ладошку девушки, заставляя её положить пистолет на стол и обернуться. Лили вопросительно глядела на мужчину, но в его взгляде она видела лишь бесконечное спокойствие и мудрость. Он многое знал и прекрасно понимал, как устроен этот мир, пускай и демоны войны, а также его «брат» возымели какой-то эффект на его сознание, но Иаков тоже когда-то убил впервые и тоже помнил, как это было, даже если и не говорит. Или ей так хотелось видеть. Взяв лицо Лили в свои ладони, он чуть усмехнулся.       — Когда ты один на один с кем-то, — хриплый шёпот отозвался мурашками по спине и дрожь мгновенно утихла, пока Вивьен заворожённо смотрела в гипнотизирующие её голубые глаза Сида, — вопрос лишь в твоей выдержке. Тот, кто первым сдастся, тот и проиграл. Секундная слабость может дать шанс на победу. Запомни это, ягнёнок. Сглотнув, Лили медленно кивнула, переводя взгляд на губы Сида и задерживая дыхание, чтобы его тяжесть не выдавала её постыдных мыслей, но он чувствовал пульс девушки, и этого было вполне достаточно. Усмешка стала шире, и он приблизился ещё, заставляя Андервуд в панике отшатнуться и, что-то пролепетав о важных делах, снова сбежать. Ничего, осталось немного и этот маленький глупый ягнёнок окончательно попадётся в лапы волка.       Ночью Вивьен проснулась от того, что под боком было странно тепло. Она точно помнила, что заснула на своей маленькой односпальной кроватке, в своей маленькой коморке на первом этаже, «великодушно» выделенной ей. Однако теперь, в тусклом лунном свете разглядывая обстановку, Вивьен понимала, что магическим образом телепортировалась в другую комнату. И она даже смогла определить какую, когда нечто тёплое повернулось лицом к ней, заставляя раскрыть рот в немом крике. Подскочив на месте, девушка попыталась соскочить с кровати, но споткнулась о ноги Сида и с грохотом свалилась на пол, тяжело дыша из-за внезапного прилива адреналина и смущения. Иаков, сонно щурясь и хмурясь, приподнялся на локтях.       — Какого хрена ты творишь? Ночь на дворе, ложись спать.       — Это я какого хрена творю?! Почему я здесь? Я точно помню, что засыпала в своей комнате! — громким шёпотом ругалась Лили, поднимаясь и потирая ушибленный локоть, на который она и приземлилась, создав грохот. Иаков раздражённо выдохнул, убирая с лица волосы и поднимаясь, чтобы открыть окно. Он снова в одних лишь брюках и даже в такой темноте Вивьен видит практически каждый мускул его широкой спины. Чертов десантник с чёртовым шикарным телом.       — Тебе снился кошмар, вот я и перенёс тебя сюда, — зевнул Иаков, после усмехаясь и возвращаясь в кровать: «Зато со мной спать, похоже, тебе дохрена спокойно».       Лили фыркнула, то ли возмущённо, то ли смущённо, наблюдая за тем, как мужчина выжидающе смотрит на неё и не решаясь вернуться. Однако одно грозное «Лили» заставило её вздрогнуть и подчиниться. Андервуд чувствовала себя надрессированной собачкой, которой позволяли делать почти всё, что она захочет, но вбитые с болью и страхом команды всё равно не давали полной свободы. Улёгшись рядом, Лили постаралась отстраниться, насколько это возможно, но её всё равно придвинули ближе, просто потому, что иначе в этом совсем не было бы смысла. Пару минут стояла тишина, пока Сид не фыркнул: «У меня чувство, словно я позволил щенку переночевать в своей кровати». Лили ничего не ответила. Но у неё было похожее чувство.