Ich dien

      Обычным местом обитания Лили стал вольер со стаей в четыре десятка волков, где девушка проводила много времени за уходом и дрессурой. Ахилл, как вожак стаи, всегда находился рядом с девушкой, наблюдая за своей семьёй и ставя на место тех, кто ещё пытался занять место выше. За всем этим, когда не был занят тренировкой бойцов, наблюдал Иаков, покручивая в руках армейский нож, словно в любой момент мог кинуть его. Он никогда не вмешивался, но именно это сильно напрягало Лили. Однажды вечером она решилась спросить, чем заслужила такую честь.       Иаков был в ангаре, где находились коробки с оружием, проверял целостность «товара» и развлекался разборкой винтовки. Несколько сектантов околачивались вокруг, хмуро поглядывая на девушку, но она здесь была на тех же правах, что и они, пускай и не носила их одежду. Хотя оружие в руках Сида несколько напрягало, Андервуд, держась ближе к выходу, всё же рискнула задать вопрос.       — Твой волк навёл меня на эту мысль. Такие звери будут гораздо более сильными бойцами, чем люди, — ответил Сид, разбирая и собирая винтовку, словно ему было нечем себя занять. Когда оружие в его руках снова оказалось в целости, он резко направил его на собеседницу, следом, впрочем, опустив и положив на стол, но с удовольствием отметив, как напряглась девчушка. Двое из сектантов фыркнули, сдержав смешок, но ничего не сказали. — К чему такой вопрос?       — Ты не думал, что я просто… натравлю на тебя их? — тихо спросила Лили, не успев остановить себя, а потому попятившись назад. Слишком поздно что-то менять, но только сейчас Вивьен осознала, насколько это паршивая идея. Мужчина усмехнулся и, обогнув стол, где лежала винтовка, подошёл ближе к девушке, склонившись ближе к её лицу: «Ты боишься одной мысли об этом, а уж воплотить в жизнь… Нет, ты не сделаешь это».       Вивьен приняла это за вызов. Чуть нахмурившись, девушка нервно облизнула губки, но всё же решила взять судьбу в свои руки. Он не ожидает от неё удара, но если она сможет, то свобода будет как никогда близко. С наступлением ночи, когда караул постепенно сменялся, Лили выбралась из вольера и осторожно пробралась в дом, стараясь остаться незамеченной, чтобы не поднять тревогу. Пусть она и на тех же правах, но шнырять по дому ночью совсем не то занятие, которое ей дозволено в рамках этих самых «прав». В помещениях было темно, к этому времени Иаков уже лёг спать, поэтому Лили могла крадучись, держась тени, добраться до второго этажа, где находилась комната Сида старшего. Зажав в руках кольт, вытащенный из одной из коробок с оружием, которые должны были быть доставлены в регион Иоанна, Лили сделала глубокий вдох. Ей сейчас требовалось взять себя в руки, но Андервуд всё продумала. Как только она нажмёт на курок, — а в её представлении это было легко и просто, — ей следует быстро выйти через балкон соседней комнаты, где она сможет использовать свой «ошейник»-цепь, так и оставшийся на её шее, и тогда… Замерев возле двери в спальню Сида, девушка прислушалась, но ничего не было слышно. Дверь открылась достаточно тихо и Лили, одной рукой придерживая цепь, чтобы не звенела, а второй сжимая кольт, прокралась внутрь, моля, чтобы он спал.       В комнате было относительно темно, но через окно всё же проникал тусклый лунный свет. Иаков лежал на кровати, на спине, но повернув лицо ко входу. Одеяло лежало под ним, то ли оттого, что Сиду было жарко, то ли от спешки уснуть. Если он так устал, то проблем не должно возникнуть. Тем не менее, сделав всего пару шагов, Андервуд заметила, что мужчина спит без рубашки и майки, в которых он обычно ходил и девушка на миг засмотрелась: она понимала, что он крепко сложен в силу своего прошлого, однако видеть его вот так, без рубашки, это было бесценным зрелищем. Но отвлекаться не стоило, сейчас секунда задержки может сыграть далеко не в пользу Лили. Девушка направила на него пистолет, целясь в голову, но вдруг снова замерла.       А что, если не выйдет?       Что ей делать, если кольт даст осечку? Или если она промахнётся? У неё нет опыта в стрельбе, что, если звук будет слишком громким? Иаков, может и не убьёт её, но потреплет знатно, в этом можно не сомневаться. А если и получится, то куда ей идти, если после этого ни Сиды, ни сопротивленцы не примут её? А ожидание не приведёт ни к чему, её всё равно убьют при любой возможности. Руки задрожали, вся уверенность испарялась в метрической прогрессии и теперь единственной мыслью было выбраться отсюда незамеченной, но самый сильный страх девушка испытала, когда Иаков открыл глаза и, усмехнувшись, шепнул: «Я же сказал, ты не сможешь».       Одним резким движением Сид вскочил с кровати, вдавив девушку собой в стену и заломав её руку, в которой был сжат пистолет. Кольт за доли секунды оказался в его руках и раздалось несколько оглушительных выстрелов, после которых наступила тишина, нарушаемая судорожным дыханием Лили. Магазин кольта опустел и пистолет звонко упал на пол, выпущенный из крепких рук Сида. Его горячее дыхание опалило ушко Лили, и довольный до предела голос запустил по её спине табун мурашек.       — Я научу тебя убивать, но даже с этими знаниями, ты никогда не сможешь убить меня.       Его твёрдое тело вжимало девушку в стену, и Лили спиной чувствовала жар, исходящий от Иакова. Его тяжёлое, но медленное дыхание взъерошивало волосы за затылке, заставляя кровь стучать в висках. Его крепкая рука сжимает запястье Вивьен так, что, кажется, он сейчас оторвёт её руку, но Сид знает грань. Он так близко, что кажется, словно ещё немного и они сольются в единое, однако Иаков делает шаг назад, позволяя Лили увидеть то, что могло ждать её. Точный полукруг, очерчивающий контур её головы, проделанный пулями кольта, который сейчас валялся где-то на полу. Иаков гораздо лучше стреляет и более уверен в себе, в этом сомневаться не стоило изначально, но надежда толкнула Лили на этот отчаянный шаг. Андервуд на ватных ногах обернулась к мужчине, глядя на него с истинным, искренним страхом, который распространялся по телу подобно цунами.       — Хватит на сегодня с тебя приключений. Посидишь в клетке пару дней, чтобы прийти в себя, — произнёс Сид, криво ухмыляясь. Два сектанта вошли в комнату, угрюмо глядя на девушку, но та не пошевелилась. Он знал о том, что она это сделает. Нет, не так: это он её направил. И теперь он лишний раз убедился в том, что она ему подчинилась, а сам Иаков может ей манипулировать так, как ему заблагорассудится. — Ну же, ягнёнок, шевелись. Я дважды повторять не буду.       Это было её наказание. И такие наказания будут ждать её каждый раз, когда она решит показать характер. Но нет, Лили не станет сдаваться. Она будет ждать столько, сколько потребуется, а затем попробует снова. Медленно, словно к гильотине, Лили подошла к сопровождающим и направилась следом за ними к клеткам. Ещё две недели на каплях воды и крошках еды, которые едва ли поддерживали её жизнь. То место совсем не изменилось, оно по-прежнему внушало дикий и опустошающий ужас. В некоторых клетках всё ещё лежали мертвые тела, которые должны были показать будущее тех, кто не подчинится Иакову Сиду. А после её отправили в вольер, где девушка пару дней отсыпалась среди стаи, впервые чувствуя себя под защитой.       Вечером, когда солнце медленно клонилось к горизонту, Лили причёсывала одного из волков, который удобно устроил морду на коленях Андервуд. Общение со зверями её успокаивало и тепло от их нагретой солнцем шерсти заставляло расслабляться, поэтому внезапно резкий звук голоса Иакова заставил девушку подпрыгнуть на месте.       — Лили!       Волк, устроившийся на её коленях, нервно дёрнул ухом, а тот, что лежал за ней, раздражённо фыркнул. Девушка подняла взгляд на Иакова, удивлённый и выжидающий. Что на это раз? Осторожно выбравшись из объятия стаи, которая удобно расположилась вокруг Андервуд, нежась на тёплой земле, нагретой солнцем, девушка покинула вольер, подходя ближе к мужчине и непонимающе глядя на протянутый ей нож.       — Ну же, бери его, — поторопил сектант, но Андервуд не спешила. Кто знает, что за этим последует, этот Сид чертовски непредсказуемый: то не обращает внимания, то злится по каждому поводу, то шутит, хоть и в своей странной манере. Говорят, это чёрный юмор. Тем не менее, девушка научилась вести себя так, как того позволяла ситуация и настроение Иакова, хотя она всё ещё ужасно боялась этого мужчину. — Кто-то разбил зеркало, мне без него не побриться.       Конечно, он мог справиться и без зеркала. Мог найти другое, мог приказать кому-то кроме дрессировщицы, но он хотел, чтобы это сделала Лили. Вивьен осторожно взяла нож, протянутый рукоятью к ней и последовала за мужчиной к месту, где уже было приготовлено всё для бритья. Иаков сел в тентовое кресло, положив руки на подлокотники, а Лили наклонилась ближе к его лицу, чтобы внимательно осмотреть фронт работы. Она когда-то помогала отцу ровнять бороду, так что это не станет для неё такой уж сложной задачей, однако, заметив во взгляде Иакова искорки издёвки, Вивьен решила немного подыграть ему, чем сама усложнила себе жизнь.       — Не боишься, что я тебе горло перережу? — шепнула Лили, подняв хитрый взгляд на Сида и скривив губы в усмешке, одновременно осторожно проводя кончиком ножа вдоль горла мужчины, но в ответ лишь саркастический смешок: «Быстрее я приставлю этот нож к твоему».       Их лица находились в каких-то миллиметрах друг от друга и ситуация всего на какие-то секунды стала слишком… интимной. Что-то личное, что-то неправильное, так не должно быть. Их лица слишком близко и это наводит на скверные мысли, поэтому Лили поспешила приступить к своему заданию, чтобы отогнать их от себя. Однако, что правда, то правда, боевая подготовка Иакова была явно лучше, чем у Лили, которая в жизни не дралась, так что скорее он сломает ей руку, чем она решится перерезать его горло. Да и после последнего опыта, когда Вивьен пыталась пристрелить Сида, девушка пока не решится на новую попытку. Ещё какое-то время они молчали, Лили сосредоточенно сбривала остриём жёсткие волоски рыжей бороды, ровняя каждый сантиметр, пока Иаков не нарушил тишину: «На следующей неделе опробуем препарат, который увеличит рост и силу волков». Лили чуть нахмурилась:       — На ком ты собираешься проверять?       — На тех волках, что у нас есть, — ответил мужчина, словно это само собой разумелось, но Андервуд фыркнула: «Ну уж нет! Хоть на белках проверяй, но стаю я не дам на опыты! Нам таких трудов стоило их сплотить!»       Сиду хватило одного предупреждающего взгляда, чтобы Лили замолчала, испуганно глядя на мужчину. Когда разговор касался её стаи, Андервуд забывалась и переходила границы дозволенного, но она всё ещё лишь инструмент, не больше. Иаков молчал некоторое время, а когда заговорил, Лили удивлённо уставилась на него.       — Хорошо. Мы найдём кого-то для опытов.       Иаков? Сдался? Лили не верила своим ушам и потому лишь хлопала глазами, не в силах ответить что-то вразумительное. Не сдался, отступил на время, но Лили ещё отработает этот акт добродетели от Иакова, так решил мужчина, снова поднимая голову, чтобы девушка продолжила своё занятие. Когда не осталось участка его бороды, обделённого вниманием, Лили, не выпрямляясь, направила голову Иакова, чтобы он смотрел прямо и оглядела его со всех сторон, больше рассматривая бороду, а затем случайно цепляя его шрам на скуле, но уже не останавливаясь. Прохладные пальчики девушки мягко касались нежной кожи, обводя контур и плавно переходя на следующий шрам. Вблизи оказалось, что всё его лицо испещрено ссадинами и ожогами, которые он, видно, получил в бою.       — Как ты получил этот ожог? — тихо спросила девушка, словно надеясь, что он не услышит, но Сид, наблюдая за тем, как Вивьен рассматривает его лицо, коротко ответил: «Война». Лили осторожно коснулась пальчиками скулы мужчины, отчего-то захотев коснуться шрамов. Сейчас это была лишь гладкая кожа, но Андервуд почти представила, сколько было крови, когда эти раны были свежие, как стекала эта кровь и подушечки её пальцев осторожно провели воображаемую дорожку алых капель. А затем девушка перевела взгляд в глаза Сида и замерла. Она подобралась слишком близко. Цепь на её шее, ставшая её личным ошейником, касалась груди мужчины, чуть звеня при соприкосновении с военными жетонами; она чувствовала его спокойное дыхание и не могла пошевелиться, не зная, что теперь делать. Что на неё нашло? Что она только что сделала? Лили нервно облизнула губки отводя взгляд и пытаясь найти себе оправдание. Безуспешно. Мозолистые пальцы Иакова крепко схватили подбородок девушки, снова поворачивая её лицо к нему и заставляя смотреть в его глаза. Сиду нравилось подавлять её. Вся её гордость и спесь исчезали, и Вивьен представала перед ним маленьким лепечущим созданием, которое боится его каждой клеточкой своего тела. Маленький белый ягнёнок на дрожащих ножках.       — Я… Мне нужно идти… — выпалила Андервуд, в панике отводя взгляд, но не смея пошевелиться, пока Сид сам не отпустит её.       — Куда? — тихо фыркнул Иаков, криво улыбаясь и щуря свои чертовские серо-голубые глаза. Как он может относиться к этой секте, если в нём столько чертовского? Взгляд, эта усмешка, медленные, уверенные движения, — всё это чертовски пугало и завораживало одновременно. Лили медлила с ответом, не зная, куда деть взгляд, потому Сид, чуть сжав пальцы на её подбородке приказал властным голосом: «Смотри мне в глаза».       Андервуд медленно исчезала. От неё прежней оставалась лишь оболочка, а внутри всё сжалось в один тугой ком нервов и страха. Когда зрительный контакт был восстановлен, Иаков повторил вопрос: «Куда тебе нужно идти?»       Ему ведь было совсем не интересно, просто Иакову нравилось доводить Лили до такого состояния, но сейчас что-то изменилось. В самой Вивьен. Его близость вызывала дрожь, по большей части от страха, но вместе с тем было ещё что-то. Неясное, слабое чувство, пока лишь зарождающееся, но уже ощутимое. Спина начинала уставать от долгого нахождения в неудобной позиции, но опереться было не на что, разве что плечи Иакова, но Лили не посмеет.       — Мне неудобно так стоять, — прошептала девушка, кривясь, но Сид покачал головой, цокая языком и продолжая криво улыбаться: «Что же мне с тобой делать? Я задал тебе конкретный вопрос, а ты продолжаешь увиливать. Неужели мне снова нужно взяться за твою дрессировку?»       Он хотел добиться от неё полноценной просьбы, за которую она тоже потом заплатит, но Лили молчала, то ли не зная, что следует сказать, то ли не веря в то, что это происходит на самом деле. Спина начинала нещадно жечь, приходилось двигать бёдрами и чуть выгибаться, чтобы размять её, но это не помогало.       — Иаков, прошу… Мне больно, — снова прошептала девушка. За время, проведённое за бритьём, закат медленно сменился ночью. Небо становилось всё темнее, пока в один миг не превратилось в чёрное покрывало, прожжённое пока что не яркими звёздами. Было темно, но на таком расстоянии Лили отчётливо видела лицо мужчины, его насмешливый взгляд, его губы, искривлённые в насмешке над Лили. Сид мог бы сидеть так ещё долго, но девушка нет. Колени подогнулись, и Андервуд свалилась на землю перед Иаковом, едва сдерживая слёзы. Спина болела, хотелось сжаться, но если Вивьен это сделает, то уткнётся носом прямо между ног мужчины. Нет, девушка даже думать об этом боялась. Сид довольно фыркнул, убирая руку с подбородка Андервуд и перекладывая её на макушку девушки.       — Отпусти меня, — проскулила Вивьен, но Сид пожал плечами: «Я тебя не держу».       Ложь. Лили не верила ни единому слову, потому что, даже если бы что-то случилось, она бы всё равно вернулась сюда. Потому что эта цепь, повязанная на шею Лили, до сих пор крепко обмотана вокруг кулака Иакова и следует всем его желаниям. Он держит Андервуд так крепко, что нет сил дышать. Она задыхается собственной глупостью и ничего не хочет с этим делать. Иаков говорил, что Лили никуда не денется. И он прав.       Этой ночью Андервуд снился странный сон, который при обычных обстоятельствах заставил бы её задуматься о своей адекватности. В этот раз, впрочем, думать было некогда, да и ответ казался крайне очевидным. Ей снилась тренировочная площадка, где она дрессировала свою стаю, залитая алым светом и заполненная телами людей в военной форме и в одежде сектантов, но это отчего-то её не беспокоило.

«Только ты…»

      Всё казалось миражом и Лили неспешно оглядывалась вокруг, в поисках того, кто мог петь знакомую песню. И она его нашла. Она знала этот голос так хорошо, словно он сопровождал её всю жизнь. Мягкий тембр врезался в мозг и настойчиво поселился там, казалось, постепенно перехватывая управление её сознанием.

«Мир делаешь добрей…»

      Иаков прогулочным шагом направлялся к девушке, напевая песню, которая часто звучала из его уст, хотя Вивьен и не понимала подобного выбора. Впрочем, совсем скоро ей удалось понять, к кому на самом деле был обращён текст песни, звучавшей от Иакова Сида. И это была не Вивьен.

«Только ты…»

      Андервуд напряглась, но с места не сдвинулась, наблюдая за его расслабленными движениями. Словно он уже загнал её в угол. И Лили почувствовала себя слабым ягнёнком, которого приметил рыжий хищник. И этот хищник прекрасно знал, что его добыча никуда не денется, именно об этом говорила его довольная улыбка, расслабленная походка и хитрый прищур. Он играл с едой, от которой вскоре не останется ни косточки.

«Делаешь мир светлей…»

      Где-то вдалеке были слышны выстрелы, но всё, что сейчас имело значение — его голос. Даже сердце, казалось, стало стучать многим тише, хотя Андервуд отчётливо чувствовала его биение о рёбра. По её венам бежал страх. Лили не могла проснуться. Знала, что всё это просто сон, но никак не могла выпутаться из его оков.

«Только ты, один лишь ты…»

      Голос Иакова пленял, сковывал не хуже цепей. Поэтому Сид не спешил и приближался медленно. Где-то позади послышалось рычание, в котором девушка узнала Ахилла. Волк прижимался к её ногам, утробно рыча, но девушка не чувствовала опасности. Всё её тело в миг расслабилось, когда Иаков остановился в нескольких шагах от неё.

«Будоражишь сердце моё…»

      Его усмешка стала шире, а взгляд сощуренных глаз открыто бросал вызов. Посмеешь ли ты ступить за грань? Нет, ты слаба. И ничто в этом мире не сделает тебя сильнее. Ты подчинишься. Сдашься и падёшь, как все они, потому что только Сильные способны выстоять в этом сражении.

«Любовь в сердце — один лишь только ты …»

      Хотелось сказать «никогда», но язык не повернулся. Лили продолжала смотреть на него, слушая песню, теперь звучавшую словно бы из динамиков тех вышек, что строили последние несколько месяцев. Выстрелы зазвучали громче, но Андервуд по-прежнему не могла заставить себя проснуться; на секунды даже начало казаться, что это реальность, но всё, что происходило, было слишком странным, чтобы быть правдой.

«Только ты…»

      И сейчас она была почти готова признаться, что повержена. Пасть на колени и склонить голову. Подчиняюсь. Вся твоя. Но гордость, теплившаяся где-то на задворках разбитой смелости, не позволяла ей преклониться. Лили решила, что будет бороться до тех пор, пока её тело не покинет последний вздох, а до этого момента было ещё далеко. Нужно сражаться.

«Можешь меня изменить…»

      И всё же он был прав. Эти четыре месяца не прошли бесследно. Его слова, постепенно, одно за другим проникали в сознание Лили, оставляя там после себя ледяную, колкую правду. Словно семена в плодородной почве, они прорастали и пускали ростки. Всё, что он говорил было правдой. Он не ошибся ни в чём, кроме одной вещи.

«И правда лишь одна…»

      Лили подчиняется только потому, что сама так решила.

«Ты моя судьба…»

      Иаков протянул Лили руку, чуть улыбаясь, словно знал каждую мысль, проскочившую в её голове. Каждую её глупую мысль, которая была ничем иным, как самоубеждением. Лили врала сама себе и прекрасно это понимала.

«Когда мою руку сжимаешь, я осознаю…»

      Андервуд медленно вложила свою ладонь в его, подходя на опасное расстояние. Слишком близко. Она чувствует его угнетающую ауру каждой клеточкой своего тела. Но вместе с тем, его ладонь, такая большая в сравнении с ладошкой Лили, держит на удивление мягко, практически невесомо. Он прекрасно управляет своей силой и в любой миг, хватит всего одного лишь движения, и он раздавит её ладонь. Сейчас, в этом сне, Сид был дьявольски нежен и именно это пугало больше всего: Вивьен не знала, когда он вонзит в неё клыки.

«Всю магию твою…»

      Лили чувствует его теплое, твёрдое тело. Спокойное дыхание, чуть взлохмачивающее её волосы. Одна ладонь Иакова осторожно держит ладонь девушки, в то время как другая плавно скользит по её талии, придвигая ещё ближе, заставляя упираться грудью и практически дышать только им. У Иакова запах войны. Пороха, огня и крови. У него запах боли и страданий. Всё это стало его неотъемлемой частью и Лили могла это почувствовать.

«Ты как сон наяву…»

      Сид медленно повёл девушку в танце, заставляя следовать слышимой только им музыке. Музыке, не заглушаемой стрельбой и рычанием ещё пока не готовых Судий. Криками боли и мольбами. Всё это было далеко, пока…

«Лишь ты и только ты…»

Иаков остановился, обнимая лицо девушки ладонями и заглядывая в её глаза.       — Пора проснуться. И проредить стадо.       Лили вздрогнула, очнувшись, и хотела подняться, но не смогла пошевелить ни руками, ни ногами. Когда сон окончательно сошёл, девушка поняла, что находится в багажнике машины, связанная по рукам и ногам и с заклеенным скотчем ртом. Попытавшись извернуться, Андервуд ничего не добилась и ей пришлось ждать, когда машина остановится и её выпустят. Прошло с полчаса, прежде чем мотор заглох и снаружи послышались голоса.       — Доставай девку и веди в подвал. Я пока приготовлю там всё.       — Понял.       Крышка багажника открылась и Лили поморщилась от резкого солнечного света, ударившего ей в глаза и отозвавшегося болью от непривычки. Впрочем, это мало кого волновало и крепкий мужчина, подхватив девушку, перекинул её через плечо и понёс в небольшой деревянный домик, стоявший в глубине леса. Отсюда не было видно ничего, кроме деревьев, но Лили точно знала, что это не так далеко от гор. Здесь воздух был таким же, к какому привыкла девушка, но и это мало чем могло помочь. В доме было пусто: ни мебели, ни каких-либо её заместителей, здесь никто не жил, но зато подвал был полностью готов к приёму гостьи. По середине помещения, не разделённого стенами или ширмами, стояло кресло, по обеим сторонам от которого находились два столика с разными приборами и инструментами. Всё это освещали напольные лампы, излучавшие мерзкий белый свет, от которого хотелось сжаться и отвернуться. Опустив девушку на пол и продев руки через руки девушки, словно одевая петли на крюки, мужчина обратился к своему другу: «Я привёл её».       Второй, пониже и менее плотный, оторвался от изучения кресла и повернулся, кивнув.       — Отлично. Тащи её к креслу.       Девушка засопротивлялась, стала резко поджимать ноги в попытке победить весом и пытаться выпутаться из хватки похитителя, но ничего не могла сделать, кроме того, чтобы взбесить его товарища. В два шага преодолев разделявшее их расстояние, мужчина занёс руку для удара, но не успел среагировать, когда Лили с силой пнула его в живот, отправляя прямо в один из столов. Грохот, шипение и тихий мат. Лили видела кровь на его ладони, но это не убьёт его. Внезапно девушка вздрогнула.       Убить? Почему она хочет их убить?       — Грёбаная Иаковская сучка, — прорычал мужчина, поднимаясь и снова оказываясь рядом, хватая Лили за горло и швыряя в стену. — Я ведь хотел по-хорошему, но ты не оставила мне выбора!       Его ботинок врезался в рёбра девушки, а она не могла даже сделать вдох: рот заклеен, и нос болит от частых глубоких вдохов. Из её глаз потекли слёзы, но всё, что она может — неразборчиво мычать и сжиматься, чтобы уйти от ударов. Когда ярость утихла, мужчина схватил пленницу за ноги и волоком потащил к креслу: хоть он и невысокий, но силы у него есть. Минута и Андервуд сидит в кресле с примотанными к подлокотнику руками, связанными ногами и теперь уже освобождённым ртом. Дышать было больно, Лили не помнила, чтобы даже Иаков так сильно бил её. Хотелось откашляться, но девушка боялась, что одно резкое движение, — и она рассыплется на части. Но теперь она могла рассмотреть своих обидчиков: на них была обычная одежда, что в очередной раз подтверждало их принадлежность к сопротивлению. Ещё это подтверждало их враждебное отношение к Иакову и Лили, как той, кто принадлежал Сиду.       — Эта херня у тебя на шее… Что это?       — Пожалуйста, не трогайте это… — проскулила Лили, а сама молила, чтобы манок для волков, созданный, чтобы созывать стаю и Ахилла, сейчас перекочевал с её шеи в руки мужчины. Так и произошло. Он покрутил свисток в руках, рассматривая и вдруг поднося к губам. Но Андервуд выдала себя, смотрела слишком выжидающе, и похититель распознал ложь. Откинув свисток в сторону, он криво усмехнулся: «Хотела меня провести, тварь? Чёрта с два. Ты ведь тренируешь волков для этого ублюдочного Сида? Без тебя он не сможет ими управлять».       Андервуд хохотнула, тихо, прежде чем рассмеяться в голос. Это насторожило обоих сопротивленцев, но они ждали, пока Лили, тяжело дыша от боли после смеха, произнесёт: «Чушь! Я не имею никакого значения! Я всего лишь одна из тех, кто тренирует Судий! Нас гораздо больше, вы даже не представляете на сколько!»       Пощёчина ещё долгое время жгла щёку девушки. Её губа, теперь разбитая, кровоточила и Лили слизнула выступившую кровавую бусину. В её взгляде снова появился враждебный огонёк, давно потухший из-за «общения» с Иаковом. Она хотела бороться. Бороться за свободу, вкус которой впервые был так близок. Удрать от Сида у неё никогда не получилось бы, он бы нашёл её в один миг и заставил бы пожалеть о своём поступке, но теперь… теперь она сможет всё. Плевать, сколько времени ей придётся прятаться. Она уедет из штата, заживёт новой жизнью, если понадобиться, только бы...       — Плевать. Сколько Судий уже готово?       Лили молча усмехалась, глядя на мужчину перед ней и не собираясь ничего говорить. Она подождёт, пока они уйдут. Достанет манок и позовёт Ахилла. Всё, что надо — подождать.       — Вот как. Язык проглотила? Ничего, у нас впереди много времени. Чез, побудь снаружи, пока мы с этой леди побеседуем.       Лилейный голос пугал больше, чем полный злости. Высокий мужчина у двери кивнул и покинул помещение, оставив девушку наедине с явным психом. Он медленно провёл пальцами вдоль стола, где лежали инструменты и приборы, многие из которых Андервуд знала. Отвёртки, молоток, пассатижи, небольшой пакет, в который прекрасно поместится её голова, пара гвоздей и даже степлер. Всё это можно было легко достать и использовать в своих целях, не всегда по прямому назначению. Не всё из этого смертельно, но боли будет много.       — С чего бы нам начать?       До Лили слишком поздно дошло, что эти ребята — отчаянные. И не спать всю ночь для них не такое уж сложное занятие…