Mudblood

Ночь дарила земле непроглядную тьму. Даже звезд видно не было. Но ее, словно ножом, разрезал серебристый свет луны. – Люмос, – прошептал молодой мужчина, пробираясь в кабинет хозяина Поместья Мин. Он точно знал, что то, что он ищет – здесь. Письмо. Письмо, в котором спрятан ответ на многие вопросы. Ответ, который может разгадать лишь один человек… – Что это ты тут делаешь? – тихий голос заставил его сердце остановиться. Он навел палочку на человека и не сдержал облегченного выдоха. – Могу спросить у вас то же самое. – Я первый спросил. Лгать не имеет смысла, поэтому... – Я пришел за письмом. Тем самым письмом. Для господина Юнги. – Хочешь отдать письмо мальчишке? – Да. Какой в нем смысл, если его не прочитает тот, кто может понять, о чем речь? – Думаю, господин Мин и не хочет, чтобы кто-то узнал, что там написано. Тем более Юнги. Но ты все равно сделаешь это, так ведь? – Верно. – Тогда я помогу тебе. Позволишь?

***

Чимин открыл глаза и, вместо привычного красного, в глаза ударил зеленый. До него медленно доходило, где он находится и он неуверенно бросил взгляд на мирно спавшего в полуметре парня. Чего, блять? В смысле вообще… Он много чего понимает, но это точно нет. Это значит, он спал в кровати слизеринского старосты? Не так. Юнги позволил ему спать в своей кровати. Уму непостижимо. Это верх чиминового понимания. Стоит спросить об этом Юнги, когда тот проснется. Или стоит сбежать, не попрощавшись? Так бы он и поступил, если бы знал, что им больше не придется видеться. Задание. Второй этап. Мгновенно вспомнились вчершние воспоминания, вчерашняя усталость и пустота. Что-то скользнуло по руке, но Чимин не понял, что это, и предпочел подумать, что показалось. Но ощущение стало более настойчивым и он перевел взгляд. Черт, лучше бы он и дальше оставался в неведении. Глаза полезли на лоб, а он находился в состоянии где-то между неудержимым желанием завизжать и неспособностью выдавить ни звука. По нему скользила, медленно перетекая чешуйками, черная змея, про которую он уже знал из воспоминаний Юнги. Ну, как знал… Знал, что ее зовут Нора и ее яд смертелен… Сердце бешенно колотилось, а голова отказывалась соображать – типичная реакция Пака на угрожающую ситуацию. И почему так всегда? Интересно, Юнги тогда сказал правду? Ну, про то, что противоядия не существует… Ведь, что будет делать Чимин, если змея его сейчас укусит? Нет, он на это не подписывался. Нахрена заводишь животное, если не можешь уследить? Ползает тут, невинных гриффиндорцев убивает. И не только гриффиндорцев, судя по воспоминаниям. Но он точно не собирался так просто тихонько умирать. Паника начинала брать верх, а голосовые связки наконец раскоченели. – Юнги! Юнги-хен! – позвал Чимин, безотрывно наблюдая за напрягшейся змеей. Судя по тому, что он видел, ей не понадобится много времени, чтобы убить его. – Помоги, Юнги-хен! – неприятно было осознавать собственную беспомощность, но сейчас он об этом даже не задумывался, – Помоги мне, Мин, черт подери, Юнги! Веки слизеринца наконец дрогнули и тот сонно разлепил глаза. – Юнги-хен, сделай что-нибудь! Страх и паника Чимина немного забавляли Юнги. Он не торопился, потому что знал, что змея не убьет его в ту же секунду, хотя стоило бы поторопиться, потому что Чимин сейчас умрет от разрыва сердца. Юнги прошипел что-то на парселтанге. Чимин не понял, да и плевать ему, главное, что змея начала отступать. – Не гостеприимная ты змея, Нора, – с ехидным укором сказал Юнги уже по-человечески. – Нужно же поздороваться, прежде чем убивать. Доброе утро, Чимин. Если бы ты знал, как я ненавижу, когда меня будят. – Прости… – Расслабься, – закатив глаза, Юнги откинулся на подушку, замечая, как напрягся от его слов Пак. Неужели он действительно думает, что он прикажет Норе убить его только потому, что он разбудил его? Хотя, можно убить и за меньшее, весь вопрос в том – кого? – Почему я тут? – решил не откладывать в долгий ящик свои расспросы Чимин. – Ты отключился во время просмотра моих шикарных воспоминаний, что, так понравились? – ехидно поведал слизеринец. – И ты позволил мне остаться? – уточнил Чимин. – Почему бы и нет? – Мы ведь даже не друзья. – И что? – И с многими «не друзьями» ты спал в одной постели? – Не думаешь, что это слегка не твое дело? – Юнги решил все прояснить. – То, что мы создаем конвергенцию, не делает нас близкими друзьями. Понятно? – Более чем. Можно вопрос? – Валяй. – Почему ты боишься стать с кем-то близкими? – Ничего я не боюсь. – Да ну? – Тебе какое дело? С чего тебя волнуют бзики какого-то мерзкого слизеринца по поводу дружбы и взаимоотношений? – «Бзики» мерзкого слизеринца – совершенно не волнуют. Но ты не мерзкий слизеринец, хен. – Да ну? – скептично переспросил Юнги. – Да. Прости за то, что я вчера сказал. Я был не прав и… – Ну, отчасти все же прав. Ладно, прощаю. Но сильно не обольщайся. – Хен, можно еще вопрос? – Боже, если будешь доставать меня, то я все еще могу позвать Нору. Чимин неуверенно поджал губы. Юнги так раздражает, что именно этот конкретный гриффиндорец боится каждой его несерьезной угрозы. А чего он, собственно, ожидал? Он прекрасно понимает его такую реакцию, исходя из воспоминаний. Но все равно раздражает. – Спрашивай уже. – Вчера я видел у тебя в воспоминаниях кое-что… Там был парень, на которого…на которого ты натравил змею. Он умер? То есть… Ты убил его… Ну, не ты… змея… – Канжи? Живее всех живых. – Но как? Ты же сказал, что противоядия не существует… – Что именно я сказал? – уточнил Юнги, внимательно наблюдая за Чимином. – «Не пытайся найти противоядие, ничего не выйдет». – Ну, правильно. – Не понимаю. Юнги усмехнулся. – И почему я не удивлен? Все просто. Я сказал Канжи, что он не найдет антидот, потому что его действительно не существовало на тот момент (в пределе нескольких сотен километров точно). И единственный доступный способ его получить – я. Только я могу сварить противоядие. Я сказал ему, что если он хорошо попросит, то может быть я сделаю его для него, – Юнги загадочно улыбнулся воспоминаниям, – И он попросил. Поэтому он жив. А что? – Просто не мог поверить, что ты убил человека. – В это так сложно поверить? Чимин неуверенно кивнул. Вообще-то, не так и сложно. Пак решил до конца удовлетворить свое проснувшееся любопытство. – Надеюсь, ты не убьешь меня, но у меня еще есть вопрос... И не один... – Ну, давай, – устало согласился Мин. – Почему твои волосы белые? Они такими были всегда? Юнги серьезно посмотрел Чимину прямо в глаза. – Понимаешь…Ты ведь знаешь, что отец практиковал на мне свой круциатус? Однажды он применил его и перестарался, поэтому я поседел, – поведал Юнги, с удовольствием наблюдая недоумение и ужас на лице гриффиндорца. – Шучу. – Юнги-хе-е-ен! – укоризненно и с обидой протянул Чимин. – Да, они такими были всегда. Это давнее проклятье, которое наложили на род моей матери. Ну, вот так вышло, на некоторых накладывают родовые проклятия в виде страшных мук и демонов всяких, а у нас вот волосы белые. – И что, ничего не поделать? – Ну, какой бы был в проклятье смысл, если бы с этим можно было что-то поделать? Чимин понимающе кивнул. На самом деле он хотел поинтересоваться по поводу кое-чего личного. Вообще-то, Чимин не знал, личное это или нет, но думал, что так оно и есть. Стоит зайти издалека… – Почему ты тогда прервал связь? Ну, помнишь, вчера?.. – Само вышло, – соврал Юнги, удивленный неожиданной сменой темы. – Неправда ведь! Зачем ты врешь, хен? Все дело в воспоминании? Та девочка… Я вроде больше ни разу не видел ее, это ты так сделал? Кто она? – Не твое дело! – разозлился Юнги из-за этой настойчивости и догадливости глупого гриффиндорца. Мало ли, до чего он еще сможет догадаться. – Убирайся. – Юнги-хен, ты можешь рассказать мне… – Тебе пора! Проваливай! Чимин вскочил с кровати, торопясь скрыться за дверью. Он все еще не мог забыть, как легко и холодно Юнги расправился с Хинелем. На выходе из комнаты он столкнулся с Хосоком. – Оу, привет… Юнги у себя? – спросил тот. Чимин отстраненно кивнул, широким шагом направляясь к выходу. Он направился прямиком в Большой зал, потому что смертельно хотел есть, стараясь не думать о слизеринце. – Чимин?! Где ты был? – в его руку смертельной хваткой вцепился Тэхен, когда он сел за гриффиндорский стол рядом с ним. – Я? – Ты, Пак Чимин! Какого хрена? Твоя кровать как с вечера была пустая, такой и осталась к утру! – Мы создавали конвергенцию, второй этап, и я, кажется, потерял сознание. – Что? Второй этап? Этот Юнги рехнулся? – Мне не показалось это верхом сложности. – Знаешь ли, просто так сознание не теряют. Магическое истощение опасно. – Да ладно, ничего ведь не случилось. – Ты относишься ко всему слишком легкомысленно. И ты не должен потакать ему. – Ты моей смерти что ли хочешь? – несерьезным тоном спросил Чимин, накладывая себе еду в тарелку. – Нет, – серьезно ответил Тэхен, – Но это не значит, что нужно ронять свое достоинство направо и налево, не этому я тебя учил. Возвращаемся к истокам? – Тэхен-а, я просто не знал, что это опасно. Все? И мне казалось, Юнги-хен знает, что делает. – Юнги-хен? – переспросил Ким, поморщившись. – Ну да, он же старше. – Погоди-ка, так где ты говоришь ночевал? – В общежитии Слизерина, – уклончиво ответил Чимин. – Вау, – недовольно прокомментировал Тэхен. – Да ладно тебе, а как твое занятие прошло? Кто там твой напарник? – «Золотой ловец», – ехидно ответил Ким. – Вернее будет сказать серебрянный, разве нет? Он же слизеринец. Чон Чонгук. – О-о-о, тот самый Чонгук? – многозначительно протянул Пак. – Он странный… – Как и ты, – прошипел в кулак Чимин. – Эй, ничего я не странный! – Ну, так что?

***

Ни у Чонгука, ни у Тэхена не было своей комнаты, поэтому пришлось потрудиться, чтобы найти место для занятий. Тэхен нашел небольшую пустующую комнату, которая напоминала старый класс для маленького количества людей. Тут была старая доска, несколько парт, оплетенных белой сеткой паутины, стульев, ничем не отличавшихся от парт, учительский стол. И много-много пыли. – Тергео – произнес Тэхен, взмахивая палочкой, дабы отчистить помещение от вековой пыли. Он пришел первым и осталось только дождаться слизеринца. Тэхен никогда не видел их «школьную звезду квиддича» в такой близи, только мельком на совместных уроках. Он положил книгу на парту и уставился в нее взглядом, дабы освежить в памяти свои познания в азах конвергенции. И совсем не заметил, когда в комнате кто-то появился. Слизеринец стоял, оперевшись на холодную стену и сложив руки на груди, и молча наблюдал за Тэхеном, о чем-то задумавшись. Когда Ким случайно заметил чужую тень, то даже отшатнулся от неожиданности. – И давно ты здесь? – Не очень, – прозрачно ответил тот, глядя пустым взглядом. Или точнее взглядом ледяной стены. Всех аристократов учат с детства сдерживать, играть и прятать эмоции (этикетом называется). – Приступим? Сказав это, Чонгук прошел почти в самый центр и сел на пол, ожидая когда его примеру последует Тэхен. Видимо, слизеринец не очень доверял стульям, которым неизвестно сколько лет. Тэхен, не возражая, сел перед напарником в позе лотоса. – Знаешь формулу? – спросил Тэхен. Чонгук коротко кивнул, поэтому Ким захлопнул книгу, взятую из библиотеки его родителей, и протянул Чонгуку раскрытую ладонь. Тот без лишних вопросов взял ее и маска спокойствия и равнодушия разлетелась в дребезги. – Так это ты?! – удивленно спросил Чонгук. – Что я? – непонимающе переспросил Ким. – Тот гриффиндорец! – в тоне Чонгука начинал зарождаться восторг, поэтому он постарался вернуть своему голосу спокойствие и отстраненность. – Четверг, одиннадцать вечера, третий этаж. Тэхен на пару секунд задумался, восстанавливая в памяти данное событие. – Я… И что? – Не важно, – покачал головой Чон, окончательно успокоившись. Тэхен нахмурился, но не стал настаивать. Чонгук крепче сжал руку гриффиндорца. От него легким потоком шла магия, приятно разливавшаяся по всему телу и дарящая умиротворение, тепло и легкий оттенок эйфории. Чонгук не представлял, с чем это связанно, но отпускать руку Тэхена не желал. Сконцентрировавшись на формуле заклинания, он произнес его одновременно с Тэхеном и их руки оплела лента цвета аметиста. – Нужно начать с простой проводимости магии? – предложил Тэхен. – В этом нет необходимости. – Это еще почему? – Ну, скажем так, у меня склонности к ментальной магии. – Тогда? – Сразу можно обьединить заклинание. – Мне кажется, ничего не выйдет. Чонгук пожал плечами, а Тэхен произнес заклинание звукоизоляции. – Что насчет депульсо? – предложил Ким, не представляя, что может подойти для первой практики. – Не думаю, что кто-то будет сильно горевать по этим стульям, – кивнув на десяток сложенных вместе стульев, согласился Чонгук. Мановением палочки Тэхен предвинул один из стульев к ним. – Депульсо! – приказали оба голоса одновременно. Из двух палочек вырвались два рассеянных сгустка света, поочередно ударивших по стулу и отшвырнувших его назад. И вторая попытка ничего не дала. Стулья один за другим летели, ударяясь о каменную стену или не долетая до нее, некоторые умудрялись сохранять свою целостность. Стулья заканчивались, пошли по второму кругу те, которые еще могли быть использованы. – Это бесполезно, – сказал Тэхен. – Ничего не получается. – Быстро же ты сдаешься, – укоризненно заметил Чонгук. – Потому что нужно сначала… – Если ты очень хочешь, то мы можем зря потратить время, – раздраженно сказал Чонгук, пожимая плечами. – Но я бы использовал его с большей пользой. Тэхен скептично посмотрел на последний стул. – Последняя попытка. «Депульсо», прозвучавшее в унисон, обратилось в один большой сгусток белого света, с силой отбросившего стул в стену, чего предмет мебели не выдержал. – Оу… – Что я говорил? – победным тоном сказал Чонгук. – Тебе просто повезло – поморщившись, ответил Тэхен. Нужно было починить все и продолжить мучать бедные стулья. – Нужно отдохнуть, – когда закончили с починкой, сказал Тэхен, опускаясь на пол и опираясь спиной на стену. Такое активное использование магии его и правда утомило. Чонгук сел подле него. – Что? – спросил слизеринец, замечая немигающий взгляд гриффиндорца, направленный на него. – Мне всегда было интересно, – повествовательным тоном начал Тэхен. – Как ты научился так играть? Чонгук довольно усмехнулся. – Мне кажется, я всегда умел, – загадочно ответил слизеринец. – Я не учился. Тэхен окинул его заинтересованным взглядом с долей обиды, ведь Чонгуку все само в руки пришло, а Тэхен добивался этого кровью и потом, что осталось не особо оценненым, по его мнению. – Мои родители тоже были ловцами, когда учились в Хогвартсе и оба были превосходными игроками. – Но ловец же один, – возразил Тэхен. – Мама училась на Гриффиндоре, – ответил тот. – Они постоянно соревновались, но папа всегда побеждал. Лишь единожды ей удалось выиграть Кубок по квиддичу. Но, увы, у вас нет такого же ловца. – Ну и что. Один в поле не воин. Пусть у нас и нет игроков со сверхспособностями к игре, но мы все слаженно работаем и выкладываемся на полную. – Какой от этого прок, если вы проигрываете? И проиграли. – У нас все еще есть шанс. Если вы проиграете Пуффендую, а мы выиграем у Когтеврана. – Но ты же понимаешь, что это бред, – развеселенно сказал Чонгук. – Мы точно не проиграем. Единственными достойными противниками были гриффиндорцы. – Ты же только что сказал… – Я сказал, что у вас нет профессионального ловца, а не то, что вы слабая команда. Тем более ты. Честно признать, ты правда забиваешь больше других. – Спасибо, – сказал Тэхен, принимая это за комплимент, а затем цитируя, соглашаясь с предыдущим вопросом слизеринца: – Но какой от этого прок, если мы проигрываем? – Вам просто не повезло, что я родился, – прозвучало это как-то более пессимистично, чем самодовольно. – Вернемся к конвергенции? – Да, пожалуй.