Mudblood

Конвергенция не может быть односторонней. – И что мне нужно делать? Я не знаю. Юнги тяжело вздохнул. – Ты должен направить через меня свою магию. – И как? – Ммм…А как ты колдуешь? – Не знаю…палочкой. Оно как-то само получается. – Ты должен поверить и представить. Это как «очень сильно захотеть и оно сбудется». Чимин нахмурился. – Ну… я попробую… Пак, повторяя действия старшего, взял его бледную руку в свои и закрыл глаза. Он понятия не имел, что ему надо делать. Он, как и наставлял Юнги, представил. Как его магия из рук переходит на слизеринца вместо палочки. Это было сложнее, чем если бы он был только с палочкой, зато он чувствовал, что тот принимает энергию. Или это самовнушение? – Ну вот, а ты говоришь «не получится, не знаю», – тихо сказал Юнги, заставляя Чимина распахнуть глаза. Огонек дрогнул, но был ярким. – Но это еще ничего. Переходим к следующему уровню, – он кивнул на камин, где сейчас не горел огонь. – Заклинание воспламенения. Зажги огонь. Чимин пожал плечами, направляя палочкой и уверенно отчеканивая: – Инсендио. Огонь в камине мгновенно вспыхнул. – А теперь нужно обьединить заклинание, – сказал Юнги. Спрашивать «как?» Чимин не стал, ибо он и так уже, наверное, самый отсталый идиот в глазах Юнги. Но это и не понадобилось, потому что Мин сам сказал: – Просто представь. Легко сказать, но не легко сделать. Несколько первых попыток были абсолютно провальными. Звучали две вспышки огня вместо одной сильной. Но после очередного чиминовского «инсендио» так полыхнуло жаром, что огонь вырвался из камина, грозясь подпалить помещение, и его пришлось срочно потушить. – А почему ты не произносишь заклинание? – поинтересовался Чимин. – Я использую невербальные. Чимин восхищенно взглянул на слизеринца, удивленный тем, как он сам не понял. – Это же сложно. У меня у самого не очень выходит. Мин хмыкнул, мол, не удивительно. – Может быть… – Нет. От такого холодного резкого тона Чимин вздрогнул. – Но я же еще даже не спросил. – Я знаю, что ты хочешь и мой ответ «нет». Ты хочешь, чтобы я научил тебя владеть невербальными заклинаниями, хотя я тебе не учитель и мы даже не друзья. – Это поправимо. – Хочешь дружить с противным слизеринцем, который обижает слабых? – язвительно спросил он. – Ты же сказал, что не причинишь мне вред, – напомнил Пак. – Я не то имел в виду. И вообще, хочешь, чтобы я забрал свои слова назад? – раздраженно ответил Мин. – Хочешь причинить мне вред? – с наигранной наивностью поинтересовался Чимин. – Нет, но… Давай уже вернемся к конвергенции. – Давай, – согласился Пак. – Что дальше? А дальше то, что так не нравится Юнги. – Читал про второй этап? Чимин кивнул. – Вот нужное заклинание, – он указал на несколько слов на странице. – Их нужно произнести одновременно, думаю, слишком сложно не будет, ты когда-нибудь пользовался легилименцией? Чимин отрицательно покачал головой, на что Юнги обреченно вздохнул. Тогда будет сложнее. – Тебе нужно проникнуть в мой разум, я впущу, но не отклоняйся от потока воспоминаний и не цепляйся за одно. Понял? – Да…Юнги, ты ведь тоже проникнешь в мой разум? Мин предпочитает умолчать о том, что, вообще-то, уже там был. – Хен, – прохладно отозвался он. – Я тебе хен, так что зови меня, как подобает. – Ладно, – смутился от неожиданной смены темы Чимин и забыл про свой вопрос, хотя и сам понял, что ответ положительный. – Готов? – на всякий случай поинтересовался Мин. Чимин кивнул. Войти в мысли Чимина не составило никакого труда, благодаря навыкам и приобретенному опыту в легилименции. Теперь с самого начала необходимо прийти к настоящему. Юнги увидел небольшой коттедж в маленьком городке со светлыми заборами. Тут был красивый закат и большие зеленые деревья, которые летом дарили спасительную тень. Маленький пухлощекий мальчик пяти лет играл во дворе, а из окна за ним наблюдали родители. Вокруг него было разбросано множество маггловских игрушек: солдатики, паски, машинки. Мальчишка выглядел довольным жизнью, до того момента, пока ему не понадобилась красная машинка, до которой он не мог дотянуться. Мальчик не хотел подниматься с места, а упрямо тянулся к игрушке, до которой точно бы не достал. Но та, будто подхваченная ветром, поднялась с места и порхнула прямо в его руки. Следующее, что увидел Юнги, это ночная улица и скрипучие качели, на одной из которых качался тот самый мальчик, но уже постарше. Женщина в нескольких метрах от него уговаривала пойти домой, но тот наотрез отказывался, заявив, что он обижен и упрямо раскачивался на качели. – Чиминни, но ты же уже не маленький! – ласково сказала женщина. – Вот именно, – ответил тот. – А папа считает меня маленьким и слабым. – Милый, он так не считает. – Но он сам это сказал, – возразил Чимин. – Он так сказал не потому, что действительно так думает, а чтобы задеть тебя. Он же разозлился… Понимаешь, иногда люди говорят гадости другим, когда им самим больно и обидно, чтобы задеть. – Но он же взрослый! Разве он не должен держать себя в руках? Так бабушка говорит! – Взрослые тоже совершают ошибки. Чимин, пойдем, холодно же… Обычный магловский класс обычной магловской школы. За партой сидел очень расстроенный мальчик, которого отчитывала учительница. Все одноклассники пытались сделать вид, что их тут вообще нет, но то и дело поглядывали на него. Это злило Чимина еще сильнее. После очередных обидных слов учителя лист перед Паком, на который тот безотрывно смотрел, вспыхнул ярким алым пламенем. Все сразу всполошились, учитель оттащила Чимина от горящего стола. Но сам Пак был спокоен, еще в полной мере не осознав, что случилось. Все вокруг снова сменилось, на фоне серого неба виднелась хогвартская сова, приближающаяся к коттеджу, которая должна была принести важную новость живущему там мальчику. Смотреть воспоминания Чимина Юнги было сложнее, потому что в то же время он контролировал то, что видит Пак, дабы не показать ему лишнего. Ведь есть то, что он правда не может и не хочет никому и никогда показывать. Чимин и не понял, как и когда попал в воспоминания слизеринца, но это случилось. Он увидел замок, не похожий на Хогвартс. Он был большой, хотя и не такой, как школа волшебства. Был сделан из черного, как смоль, камня. Чимин очутился в громадном зале этого замка, с большими окнами, обрамленными темно-синими и изумрудными тяжелыми шторами. Наверху в центре висела большая золотая люстра, освещавшая все это мрачное помещение. Тут было очень много людей, играла музыка. И во всю эту аристократическую картину не вписывался потерянный маленький мальчик, который впервые видел столько людей в своем доме. Он потерялся в этой толпе и ему было страшно, что он никогда не сможет найти свою мать. Чимин узнал в этом мальчике Юнги, благодаря неизменным белым волосам. Он что, родился с такими? Хотя взгляд мальчика совсем не был похож на взгляд известного ему Мин Юнги. Он был потерянным и таким… совсем детским. Ведь тогда его еще переполняли эмоции. В следующее мгновение уже повзрослевший, девятилетний Юнги, в этом же, но пустом, зале играл с маленькой черной змеей, сидя на полу. К нему подошла красивая девочка примерно его возраста, или чуть младше. Хрупкая на вид, со светлыми волосами и в платье любимого темно-фиолетового цвета. – Она же ядовитая, Юнги-я! – с предостережением заметила та. – А если укусит? – Нора меня не укусит! – недовольно ответил Мин. – С чего ты взял? – скептично поинтересовалась она. – Потому что я сказал ей этого не делать, – пожал плечами Юнги, удивленный тем, что нужно такое обьяснять. – И с чего ты решил, что она послушает? – Почему бы и нет? Я ее друг, единственный. Да и она мой единственный друг в этом поместье. – Эй, а как же я? Юнги расплылся в улыбке, потому что именно такую реакцию он и ожидал. Но картинка смазывалась и Чимин почувствовал, как его словно вытолкнули. Юнги тяжело дышал и смотрел с нескрываемой яростью. – Что? Юнги хотелось накричать на гриффиндорца, но он понимал, что Чимин тут не при чем. Это ему нужно было лучше контролировать то, что он показывает. Но Пак вообще-то залез в слишком личное. – Ничего, – окончательно успокоившись, ответил Мин. – Если ты устал, мы сможем продолжить завтра. – Я не устал. – Ладно. Восстановив ритуал, они могли продолжить. Юнги стал еще пристальнее контролировать то, что показывает Чимину. И оставалось лишь надеяться, что Чимин не понял причину разрыва связи. Хотя Паку теперь стало интересно, что это за девушка-друг, ведь он не замечал такого, чтобы у Юнги была девушка или подруга в Хогвартсе. Хотя, можно подумать, он много знал и вообще замечал Мина! Юнги стоял около приоткрытой двери из темного дерева, подслушивая разговор. Женщина говорила тихо и уговаривающе, а мужчина недовольно кричал, сыплясь ядом. – Он не может контролировать это! Он не виноват. – Это не оправдание! Ему уже одиннадцать! Он должен ехать в Хогвартс, а что вместо этого? Он только позорит меня с самого своего рождения. Зачем мне такой сын? – Не говори так. – Ну конечно, ведь я все равно не получу другого! – с пронизывающим укором, почти обвинением, ответил он, пронзающе глядя. – Прости… – женщина не нашла ничего лучше, чем извинение. Это ужасно разозлило и так расстроенного Юнги. Он толкнул дверь, уже совершенно не скрываясь и входя в кабинет отца. – Не смей обвинять ее! Она не виновата! – на повышенных тонах заявил он. Господин Мин выдохнул, стараясь успокоиться и никого не убить. – Юнги, тебе никто не говорил, что подслушивать разговоры старших не хорошо? – с пугающим спокойствием поинтересовался отец, затем обращаясь к его матери. – Не наш ли это промах? Тогда я научу тебя. Мужчина сделал шаг к Юнги, а тот невольно отступил на шаг назад. Коридор того же поместья, но Юнги заметно повзрослевший. Хотя ему всего лишь не так давно исполнилось четырнадцать. Он приехал домой на Пасхальные каникулы. Лучше бы он оставался в Хогвартсе. Тут творится такой кошмар. – Почему ты ослушался меня? – с напускным спокойствием поинтересовался отец, стоя напротив и вертя палочку в руках. – Я же сказал, что не буду этого делать. И я не боюсь тебя, – с ненавистью ответил Юнги. – Мне стоит преподать тебе урок, что родителям перечить нельзя? – И что же ты сделаешь? – ехидно поинтересовался он, не представляя, что может быть хуже, чем уже было, что может придумать отец. Но внезапно крепко сжатая в его руках палочка натолкнула на догадку, а легкая ухмылка на лице ее только подтверждала. – Погоди, ты же не… – Круцио! Воспоминания стали пролетать быстрее, едва Чимин успевал осознавать. Это были вырванные мгновения из жизни в Хогвартсе. Юнги насылал на кого-то незначительное проклятие или однажды отравил чей-то завтрак. Мимолетный разговор с какой-то девушкой, которая говорила о том, что слизеринцы не обязательно должны быть поголовно мудаками. А затем школьный двор, апрель. Четвертый курс. Юнги говорил какие-то неприятные стоящим перед ним людям слова. Темноволосая девушка не выдержала, яростно сделала несколько шагов в его сторону и пихнула со всей силы. Юнги отшатнулся. – Заткнись! Не говори так, будто ты один скучаешь! Не говори так, будто ты один любишь ее! Ты гребанный эгоист, Юнги! – закричала девушка, едва сдерживая слезы. Чимин увидел темноту и услышал смех девушки, звучавший мелодично. Постепенно он сменялся зовом о помощи этим самым голосом. Пак увидел в отражении зеркала, вместо себя, Юнги. Вместо привычного холодного и отстраненного, непоколебимого выражения лица он увидел… Слезы и красные глаза. Юнги чувствовал презрение к себе. Презрение и жалость. Однокурсник-слизеринец что-то говорил, стараясь задеть, но Юнги было абсолютно фиолетово. Хотя его болтовня начинала надоедать. Пока он не сказал то, что действительно задело за живое. Юнги мигом поднялся с дивана гостинной, делая два наступательных шага в сторону оппонента – привычный угрожающий жест его отца. – Ты будешь очень жалеть, что родился с таким длинным языком – негромко, с напускным равнодушием и сквозящей угрозой сказал Юнги, привлекая внимание присутствующих. – Да ну? – скептически переспросил тот, – Что же меня заставит это сделать? – Я. – И что же ты мне сделаешь? – парень не считал себя слабее Мина, и хотел показать всем, что имя и фамилия – это еще не все, это не показатель. Он его совсем не боялся. Но недооценил. – Я? Ничего, – нарочито невинно ответил Юнги. – А вот Нора… При этих словах из тени выползла довольно внушающих размеров черная, как ночное небо, лишенное звезд и луны, змея с блеснувшей от света чешуей. – Вот она может и сделает, если я ей прикажу. Все, кто был поблизости поторопились отдалиться от змеи, которая уж точно внушала опасность, но не переставали следить за действом. А тот, что только что изливался в смелых речах, кажется, затаил дыхание. – Ты не сделаешь этого, – испуганно, но уверенно заявил тот. – Да ну? – передразнил Юнги его интонацию. – Укуси его, – приказал Мин на парселтанге. Испугавшийся слизеринец, хоть и не владел этим языком, но характерные слова, напоминавшие шипение, натолкнули его именно на такую мысль. Змея медленно ползла в сторону слизеринца, а тот стал отступать назад. Но черная змея, наслаждавшаяся страхом жертвы и игравшая с ним, была всяко быстрее. Не успел он моргнуть, как она впилась клыками ему в запястье, впрыскивая смертельный яд в кровь. – Ее яд смертелен. Он убивает не очень быстро, но мучительно. Хотя не так уж и мучительно, если сравнивать. Но уж точно не приятно. Умирая, ты успеешь подумать о том, что ты ничтожная грязь, которая возомнила себя смелым и бессмертным. Видите? Теперь так может быть с каждым, кто захочет со мной ссориться. А и, Канжи, – он снова обратился к укушенному, – не надейся найти противоядие, у тебя ничего не выйдет... Толпа гриффиндорцев и слизеринцев окружила место действа. Чимин помнил это, потому что сам там был. И это было главное, почему Чимин изначально его боялся. За решительность и жестокость. За желание показать свою силу и пренебрежение к слабости в любых ее проявлениях. – Ну отлично! – это был уже почти конец перепалки Юнги и гриффиндорца, который был однокурсником Пака. Парень сдался первее, чем Мин, и решил перейти к действиям, что последнему несомненно понравилось. Гриффиндорец хотел показать, что он не балабол и вообще не пальцем деланный. – Тогда дуэль? Прямо сейчас. Гриффиндорец по имени Хинсель выхватил из кармана мантии палочку, стараясь направить ее на противника быстрее, чем Юнги успеет сделать то же самое. Как будто это ему поможет или даст преимущество. Это только выдало нервозность Хинселя, чему Юнги беспощадно усмехнулся. – Остолбеней! – воскликнул гриффиндорец, направляя палочку на слизеринца. Но тот сумел отразить. Юнги выражал холодную уверенность. – Ты пропустил поклон, – флегматично заметил он. – Что, совсем правил не знаешь? Ну, дуэль так дуэль. Экспульсо! Это был жестокий ход. «Дуэль» набрала нешуточный оборот. Хинселя оттолкнуло взрывом на каменную стену, находившуюся в нескольких десятках метров. Юнги безразлично развернулся, выражая этим то, что его абсолютно не заботила судьба гриффиндорца. Это было очень опрометчиво! Хинсель мог и умереть, хотя Мин и сделал все, чтобы поумерить силу. Все равно перестарался. Чимин помнит тот случай. Громкое разбирательство, конечно, Юнги хотели исключить. Кто-то предлагал вообще в Азкабан засунуть. Но тут на сцену вышел господин Мин и все уладил. Юнги, хоть и наказали, но даже оставили звание старосты, хотя учителя наверняка жалели, что поставили нарушителя порядка на такую должность. Хинсель тогда попал в Мунго из-за сильных травм. Мину-старшему пришлось оплачивать его лечение и компенсацию родителям, помимо многочисленных взяток. Тогда Юнги получил, кроме очередной порции круциатуса и наказаний от учителей, еще и особое наказание от отца. Но ни о чем не жалел, только понял, что действовать нужно из тени, чтобы все знали, но доказать не могли. В этом пригодились, ой как пригодились, его способности зельевара. У Юнги даже есть фирменное зелье, которое он, признать честно, сварил в первый раз случайно. Это яд без цвета, вкуса и запаха, который похож на обычную воду. Кроме одного побочного действия в виде смерти. Хотя, кроме того, он варит кучу разных менее радикальных ядов. Но та «дуэль» с Экспульсо все равно была эпичной и он не жалел об этой показушности. Если придется, то он и повторить может. А Юнги смотрел за жизнью Пака, в очередной раз убеждаясь, что ничья жизнь не ужасна настолько, насколько его собственная. Хотя жизни Чимина в Хогвартсе завидовать не приходится. На табуретку присел мальчик, которому на голову взгромоздили большую старую шляпу. Та молчала-молчала, что-то себе взвешивала. Чимин думал о том, что он ни на что не годен. Он не смелый, как заведено в Гриффиндоре. Он не умный, что требует Когтевран. И он не трудолюбивый, как пуффендуйцы. И уж точно не хитрый, смекалистый и амбициозный, как слизеринцы. Интересно, его отправят домой? Или тут есть отдельный факультет для тех, которые «никуда», про который умолчали? – Гриффиндор! Мальчик возвращался после занятий в гриффиндорскую башню, расстроенный из-за того, что у него плохо получались заклинания. Скоро над ним начнут смеятся не только чужие, но и свои, – думал он. По дороге ему встретилась компания тех, кого он лучше никогда бы не встречал. – О, посмотрите, это же наш Повелитель Неудач, – с издевкой сказал один из слизеринцев. Он хотел было проигнорировать их, но они перегородили ему дорогу. – Хочешь покажу какое заклинание я сегодня выучил? Чимин ничего не ответил, но всем своим видом показывал, что единственное, чего он хочет – чтобы этот самый слизеринец со своими друзьями катились в ад. – Левикорпус, – произнес тот, тогда земля ушла у Чимина из под ног, и пол с потолком поменялись местами в прямом смысле. Слизеринец что-то говорил ему, но он уже не слушал. Когда произнесли контрзаклинание и Пак больно шлепнулся на каменный пол, то обнаружил, что они испортили его школьную сумку, но книги благо не трогали, иначе библиотекарша его бы закопала заживо. Он тяжело вздохнул. Сколько раз они проделывали подобное – и каждый раз как первый, все так же обидно и больно. Опять останутся синяки и обида на весь мир. Он просто принимает все близко к сердцу и ничего поделать не может. Хотя он все равно не может возненавидеть слизеринцев. Не может ненавидеть никого. Всегда ищет им оправдания или говорит «умственно отсталые, что с них взять». Пытается понять, зачем они это делают с ним. Потому что им нравится чувствовать себя сильными и крутыми за счет его унижений? Ладно, пускай, он все равно ничего не сможет поделать. Он потерпит и все это закончится, рано или поздно. Привычная нам ситуация, Чимину тоже привычная, но от этого не менее неприятная. Он направлялся в Большой зал на обед, но весь аппетит сейчас перебьют его «любимые» слизеринцы. Он только может надеяться, что на этот раз что-нибудь безобидное, а то в прошлый раз он получил перелом руки. Случайно, конечно, но все же. – Ну и что на этот раз? – устало спросил Чимин. Чжеин даже подумал, что задирать Чимина скучно, потому что уже заезжено и вошло в привычку. Он никого так долго не доставал, всегда выбирал жертву рандомно. Только Пак был его «фаворитом». – Эверте статум! – приказал палочке Чжеин, отчего Чимин кубарем покатился по коридору, подмечая, что на этот раз Чжеин сдерживался как мог, дабы не перестараться, как в прошлый. – Что насчет… чего-нибудь безобидного? У меня сегодня хорошее настроение. Приверженец Чжеина пожал плечами и произнес первое, что пришло на ум: – Данти… Закончить ему не дали. – Стой! – приказал чей-то голос. Все повернулись на источник. Парень с необычным для парня, розово-лиловым, цветом волос уверенно смотрел на обидчиков Чимина. – Такая толпа на одного? Позвольте я присоединюсь и поуменьшу преступление против вашей совести? Экспеллиармус! Палочка из руки недо-заклинателя, словно воробей, порхнула в руку смелого гриффиндорца, который уж точно не боялся «змей». Чжеин как-то быстро сдулся. Взглядом обещая «сейчас я ухожу, но я еще вернусь», он начинал делать ноги. Одно дело обижать не способного защититься Чимина, а уже совсем другое, когда натыкаются на такую стену, вроде героев-защитников. – Погодите, ну куда же вы? – с деланной досадой поинтересовался розововолосый.– Калворио! Он вслед слизеринцам отправил заклинание, которое показалось Чимину знакомым, но он не мог вспомнить. Чжеин перешел на бег, мысленно обещая стереть обоим гриффиндорцам память, если они об этом заикнутся. Чимин пытался вспомнить имя своего спасителя. Хоть он и учился в Хогвартсе уже второй год, но тут практически никого не знал, ни с кем не общался и имен не запоминал. – Что это за заклинание? – поинтересовался Пак. – Ему точно не понравится, – пообещал он. – Тэхен. Ким Тэхен. Тэхен протянул Чимину руку, помогая подняться. – Чимин. Пак Чимин. – ответил он. – И чего же ты, Пак Чимин, терпишь подобное? – Не все же такие крутые и сильные, – закатил глаза он. – Крутые и сильные? Это ты про меня что ли? Или про этого слизняка? Ким Чжеин, если не ошибаюсь? Он вообще-то нифига не сильный и уж точно не крутой. Повторюсь, и почему ты это терпишь? – Не хочу посетить Мунго. – Ну, такими темпами именно там ты и окажешься. Не нужно бояться дать отпор. – Легко сказать, а что я могу? Я вообще ничего не умею. – Тогда, хочешь, я научу? И научил. С приходом в его жизнь Тэхена все координально изменилось. Он больше не терпел издевательства и унижения, он мог дать сдачи и отстоять свое имя. И лицо Чжеина, когда Чимин показал ему, где раки зимуют, стоило любых усилий. Больше он не был никчемным или жалким. Он доказал это прежде всего себе. Тогда жизнь в Хогвартсе стала прекрасной. Чимин понял, что замок – чудесное место, где много удивительного и красивого, интересного и загадочного. Это не просто место, где он вечно зубрит и безуспешно пытается колдовать, не место, где его вечно обижают, Хогвартс – это настоящий второй дом. Где у него теперь есть друзья, где вкусно кормят (куда же без этого) и еще этот странный квиддич. Заклинания теперь не кажутся ужасным бременем, ведь так прекрасно, когда то, что ты долго пытался воспроизвести, наконец получается. Юнги вытолкнуло из этого «фильма с хэппи эндом», чего он не ожидал и, соответственно, ничего не успел предпринять. Размышлять над причинами не пришлось, потому что он обнаружил обмякшего на его руках бессознательного Чимина. Возможно и правда, два этапа за раз – слишком. Если не для него, то для Чимина точно. Хотя, честно признать, для него тоже. Он проверил пульс…Вроде бы в норме. Это просто перенагрузка, все с ним будет хорошо. Все, на что его хватило, это подтащить Чимина повыше, на подушки, и упасть на кровать рядом, проваливаясь в сон.