Mudblood

Сова с золотистым оперением покорно ожидала, пока ее хозяин писал письмо. В нем было всего лишь несколько слов, выведенных на пергаменте черными чернилами:

«Могу ли я убить его?»

***

На утро Министерство прислало своих людей на разбирательство. Точнее, приехали двое мракоборцев и какой-то маг, выяснять, что случилось. Одним из авроров был отец Тэхена, а другой – отец уже знакомого Чимину пуффендуйца Линшина. Хотя никто так и не обьяснил бедным студентам, что происходит. Глубоко под землей, в то же время, пробудился слизеринский староста. Выходя из комнаты, Юнги совершенно случайно заметил валяющееся под его дверью письмо. Совы что, разучились доносить почту до адресатов? И кто вообще так разбрасывается письмами?! Мин поднял письмо. На конверте не было ни обратного адреса, ни адреса адресата, ничего. Кроме одного имени, выведенного аккуратным почерком: «Junia». Все внутри у Юнги неприятно сжалось, стало больно. Давно он этого не чувствовал, но решил не обращать внимание и держать себя в руках. – Кто положил письмо? – спросил Мин у всех присутствующих в гостинной. Начали переговариваться между собой и пожимать плечами, хотя было видно, как они напряжены, боясь гнева старосты. – Оно тут лежало, когда мы пришли…– сказал самый смелый, шестикурсник. Юнги развернулся и зашел обратно в комнату, собираясь узнать, что в письме. Ему было до ужаса любопытно, но он боялся того, что может там прочитать. Разорвав конверт, он достал слегка потрепанный лист пергамента, на котором до боли знакомым почерком были написаны слова. «Дорогой Юнги, Если ты читаешь это письмо, то я мертва. Хотя, даже если ты не прочитаешь его, я мертва. И ты ничего с этим поделать не смог бы, прошу, не вини себя ни в чем. Знаю, ты будешь очень расстроен. Прости. Знай, я люблю тебя. Ты не любишь сентиментальность, но точно это знаешь, ведь так? Я хотела попрощаться. Кстати, я так и не успела поздравить тебя. С днем рожденья, Шуга. Тебе уже целых шестнадцать! Жаль, я не увижу твоих детей. Думаю, к старости ты ни капли не изменишься. Будешь таким же седым и угрюмым, как и сейчас. В свои последние минуты совсем не знаю, что написать...Не забывай меня, ладно? Наверное, ты единственный, кто не забудет. И думаю, даже не стоит просить тебя сильно не страдать? Но я все же попрошу. Живи дальше, пожалуйста. Сама напишу стих в свою память. Ты же так не любишь поэзию, верно? А особенно английскую. Помнишь, как я заставляла тебя читать «адские» стихи Франчески? Red ring around roses А pocket full of posies Ashes. Ashes. We all fall down. Blessed memory of Death. Deep underground, Where nobody will found.*» [Красный круг вокруг роз, Карманы полны цветов. Пепел. Пепел. Мы все пали. Светлая память Смерти. Глубоко под землей, Где никто не найдет.] Много мозгов не надо, чтобы понять, что это послание. Значит, что-то не позволило ей сказать прямо. «В память обо мне»… В этом стихе нет ни одной строчки, которая бы характеризовала ее, поэтому…В прямом смысле. Она оставила загадку о том месте, где оставлена память о ней, о ее смерти. Но почему она не могла сказать прямо? Что такого заставило ее это сделать? Но если она так сделала, то Юнги не сомневается, что так надо. Ему надо лишь разгадать. Из всех существующих людей она оставила предсмертное письмо именно ему. Ни отцу, ни матери. И только он может это разгадать. Ведь господин Мин пытался, очень долго пытался. Но ничего не вышло. Юнги мучал вопрос, где было письмо столь долгое время и кто его отдал? А еще… он совершенно не понимал, о чем идет речь. Ладно, первые 4 строчки понятны практически всем*. Господин Мин тоже не мог понять, к чему в начале детская песня Черной смерти? Юнги убрал письмо в стол, собираясь разобраться с этим потом. Это было слишком тяжело и камнем осело глубоко внутри. Он вышел из комнаты, пытаясь оставить мысли о ней в четырех стенах. – Что случилось, Юнги-хен? – поинтересовался выросший из ниоткуда Чонгук, даже не глядя на Мина, а продолжая что-то читать в свитке. Эта его проницательность раздражает. – С чего ты взял, что что-то случилось? – как можно мягче поинтересовался Юнги, но скрыть откровенного раздражения не смог. – От тебя за километр веет мрачностью, – ответил подошедший Намджун, – больше чем обычно. Чонгук, замечая сопротивление и отрицание во взгляде Юнги, бесцеремонно схватил руку хена, вздрогнув, но отпускать не торопился, будто показывая, что отвертеться и соврать не выйдет. Мин сам вырвал свою ладонь. – Что ты делаешь?! – Спрашиваю, что случилось, – спокойно ответил Чон, медленно, будто говорит с умственно отсталым. – Юнги-хен, зачем ты держишь все в себе? Почему бы тебе не поделиться с нами? Мы же твои друзья. Юнги прищурил глаза, прикидывая, а стоит ли? Не любит он всю эту чувственность и откровение, но друзья и правда помогали ему перенести все это. – Я получил письмо, – начал он. Настороженные взгляды Чонгука и Джуна требовали продолжения, – От Юнии. – Оу… – нахмурившись, выдохнул Намджун. – Какое письмо? – сразу поинтересовался Чонгук. – Которое она написала, умирая. – Полагаю, ты не хочешь об этом говорить? – спросил Чонгук, зная, насколько это запретная для Мина тема. Юнги отрицательно покачал головой. – Как знаешь, но если тебе надо будет поговорить, ты знаешь, где нас найти, – сказал тот, пытаясь сделать вид абсолютной незаинтересованности письмом. – Намджун-хен, поможешь с домашкой? Я, конечно, и сам могу все сделать, но я тороплюсь. – Ты хочешь, чтобы я все написал за тебя, – предугадал Джун. – Было бы не плохо, но ты ведь этого не сделаешь? – Именно. – Ну почему-у? Ты ведь уже так делал! Ты же такой умный, Намджун-хен! – Это же твои знания и труды, Чонгук. Что ты будешь делать во взрослой жизни, когда меня рядом не будет? – Ненавижу такие разговоры, – признал Чонгук. – Твой Сокджин на тебя плохо влияет! – Это не так и он не мой, – непроницаемо ответил старший. – Да ну? А чей же? – ехидно переспросил Гук. – Ладно. Так поможешь или нет? – Так и быть, – закатил глаза Намджун, а затем угрожающе добавил: – Но если скажешь еще что-то про Джина!.. – Про то, что он плохо влияет или про то, что он твой? – нарочито невинно уточнил Чонгук, едва сдерживая довольную ухмылку от раздраженного взгляда старшего. – Так, кажется, у меня появились срочные дела… – Хей, ну Намджун-хе-ен. Я тороплюсь вообще-то, мне некогда тратить время на эту хрень. – А мне, по-твоему, вообще нечего делать? – Заметь, не я это сказал. Намджун закатил глаза, толкая Чонгука в сторону стола и дивана.

***

– Тэхен, – настойчиво позвал Чимин, садясь рядом с другом на обеде. Его не особо интересовала сейчас еда, больше интересовала информация, которой, вероятно, Ким обладает. – А? – сделал вид, что ничего не понял Тэхен, отправляя ложку в рот. – Что сказал твой отец? – Чимин и не взглянул в сторону еды. Одна из его основных черт, которая не понятно, то ли плохая, то ли хорошая, – любопытство. Он не может перед ним устоять и всегда идет у него на поводу, забывая про страх и инстинкт самосохранения. А любопытство, как известно, кошку сгубило. Но, так же Чимину известно, что удовлетворив его, она воскресла. – Не особо много. Думена нашли в Запретном лесу, обескровленным. Но это не вампиры… На нем следы от порезов и от…что-то похожее на следы от человеческих зубов. То есть, ну, есть разница, между клыками вампира и зубами обычных людей. Многих опросили, но уехали ни с чем. – А вы слышали…– начал пятикурсник, услышавший их разговор. – Что был еще один пропавший? – Какой еще пропавший? – весь обратился во внимание Пак. – Месяц назад, или около того, мой однокурсник уехал домой по семейным обстоятельствам. Ну, так все думали. В связи с недавными событиями, проверили и…оказалось, что он пропал месяц назад… – И что, это тот же убийца? – Никто не знает, тело не нашли… – с трепетом ответил пятикурсник, – Но… Он сделал выжидательную паузу, будто собирается сообщить что-то шокирующее. – Они оба были маглорожденными. Грязнокровки. И почему вечно что-то кому-то от них надо? Чимин испугался. Не просто того, что появился убийца, охотящийся на маглорожденных. Чимин был одним из них, «грязнокровкой», как любил дразнить его Чжеин, когда фантазия на другие прозвища заканчивалась. – Говорят, это «охота на грязнокровок» – тот перешел на шепот. – Такое уже было около тридцати лет назад. Чистокровки, помешанные на чистоте крови, время от времени сходят с ума. Кто-то называет это «Наследие Салазара Слизерина», который и принес в мир идею абсолютной чистоты крови. И обескровливание – довольно красноречивое убийство. – То есть, по-твоему, какой-то чистокровный идиот высосал кровь из маглорожденного, чтобы показать свое пренебрежение? – скептично уточнил Тэхен. – Скорее всего, следы зубов – всего лишь сказка. Люди не пьют человеческую кровь, более того, она бывает вредна, а если и пьют, то она не нужна в таком большом количестве, иначе снова же вредна, – с видом знатока ответил гриффиндорец. – Так что да, думаю, он выпустил кровь маглам, чтобы показать пренебрежение. И угроза может нависнуть над каждым маглорожденным, возможно, даже школу закроют. Если убийцу не найдут. – Ладно, мне пора на практику конвергенции, – сказал Тэхен Чимину, ехидно добавляя: – Будь осторожен, не ходи по темным коридорам один. Чимин усмехнулся, понимая, что он не серьезно. Тэхен и не собирался выражать всю ту серьезность, с которой хотел сказать, дабы еще больше не напугать Пака. Все это напоминало Чимину недавно прочитанную книгу… Да, стоит признать, есть у него слабость к книгам. Еще с того времени, когда он жил в мире маглов, он увлекался ими, а художественные книги волшебников ему нравились еще больше. Абсолютно любого жанра, главное, чтобы сюжет был интересным. То повествование было о маглорожденной девушке, которая по вынужденным обстоятельствам попала в общество чистокровных, которые, как позже оказалось, терпеть не могут «грязнокровок». Так вышло, что она влюбилась в «принца» аристократии чистокровных магов, но тщательно это скрывала. Из-за своей миссии она должна была находиться рядом с ним, хотя хотела сбежать от него на другую планету, чтобы забыть, потому что он пугал ее. Он был жестоким, хладнокровным, высокомерным, но…но не бессердечным, что ее и зацепило. В ходе сюжета с кучей поворотов, из-за которого Пак чуть ли не ночами не спал, этот самый аристократ все же влюбился в главную героиню. Потом она случайно узнала, что в подвале его дома регулярно казнят грязнокровок. Она хотела сбежать, но ее поймали. В конце концов этот самый чистокровка ее и убил. Пак поначалу, как только дочитал, сидя в гостинной Гриффиндора, хотел кинуть книгу в огонь. Он не любит плохой конец. Не любит смерть. Возможно, Юнги все же прав, и он слишком оптимистично смотрит на жизнь… Мин Юнги. Чистокровный «принц» аристократии… Пак Чимин. Грязнокровка… Чимин быстро уловил аналогию. Не хотелось даже подозревать Юнги, но такая мысль невольно забралась в его голову. Ну, разве не Мин главный чистокровка их школы? И что-то подсказывало Чимину, что Юнги не очень уж любит маглорожденных. Что если… Но зачем это может понадобиться Юнги? Вот зачем? А зачем это вообще кому-либо понадобилось? Но он же сказал, что не причинит Чимину вреда! Или он не знал, что Пак тоже маглорожденный? Чимин, размышляя об этом, вышел из Большого зала, направляясь к лестнице, ведущей наверх. – Чимин! – окликнули его.

***

С самого утра Юнги ходил как в воду опущенный. Он не находил себе места и дела, в попытке отвлечься от назойливых мыслей о ней. Разгадка лежала на поверхности, стоит ему протянуть руку. Но он не уверен, что хочет торопиться. Впускать в свою жизнь старую боль и ковырять старые раны. Не может так просто впустить старые воспоминания, которые приведут к разгадке. И не знает, что делать с правдой. Хотя нет, это он знает… Когда он узнает, то отомстит. Но, если он не узнает, кто убийца? Если все это будет бесполезным? А он почти избавился от кошмаров с ее участием… Так не хотелось возвращаться к ним… Поэтому терзали сомнения, хотелось не думать об этом, но он не мог. Нужно было отвлечься… – Чимин! – позвал он парня, заметив знакомый затылок в толпе. Пак обернулся на зов, снова испугавшись его. Да чего он, черт возьми, каждый раз пугается? И глядел с откровенным испугом. – Мы же еще не закончили, ты в курсе? Тот неуверенно кивнул. – Тогда чего тянуть? Идем. Чимин не сдвинулся с места, неуверенно глядя. – Что-то случилось? – терпеливо поинтересовался Юнги. Чимин мотнул головой, отгоняя наваждение, и слабо улыбнулся. – Все в порядке. Идем. Это была неплохая попытка сокрыть настоящие эмоции. Хотя нет, отвратная попытка. Чимину далеко до этого, потому что он открытый и честный, никогда не скрывает, что думает и чувствует. В первый раз даже высказал все Юнги, несмотря на то, что смертельно боялся. Кажется, Мин начинает понимать, почему того определили на Гриффиндор. Это очень неуловимо и проявляется в мелочах, но… Пак плелся позади него всю дорогу до комнаты, не проронив ни слова. У Мина сложилось впечатление, что Чимин болтает без умолку, так что это было как-то необычно. Юнги начинает раздражать, что он думает о каком-то левом парне и даже беспокоится немного, но это неплохой способ отвлечься. – Юнги-хен? – наконец прервал молчание Пак. – Что? – прозрачно отозвался Мин, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. Чимин непроизвольно сжал карман мантии, в котором лежала палочка, наверное, полагая, что это укроится от Юнги. – Ты слышал об убийстве? – Да. – Ходят слухи, что это «охота на грязнокровок»… – Ну и? – все еще не понимает, к чему тот клонит. – Скажи мне честно… – стараясь, чтобы его голос и тон звучал твердо, продолжил Чимин. – Ты и твоя семья никак в этом не замешаны? Юнги усмехнулся. – Ты думаешь, что это я убиваю? – с легким удивлением переспросил Мин. – Вот значит, какого ты обо мне мнения. Ну спасибо… – Я не хотел тебя обидеть, – поспешно сказал Пак, сминая края мантии. – Просто ответь мне. – Не убивал я грязнокровок. Зачем мне это вообще? – Правда? – Клянусь. Поверить не могу, что ты обо мне такого мнения. Чимин неловко отвел взгляд, поражаясь собственной глупости. – А вообще. Какая тебе разница? Даже если и я? – прищурил глаза Мин. – Потому что ты не такой, хен. – Не какой? – Не такой плохой, каким хочешь казаться. – Можно подумать, ты много обо мне знаешь, – флегматично заметил Юнги. – Вполне достаточно, чтобы так считать, – заявил Пак. – Погоди… – серьезно сказал Мин, снова прищуривая глаза. – Ты ведь не просто так заинтересовался убийством? Чимин неуверенно покачал головой. – Убийствами. Не просто так говорят, что это охота на маглорожденных… – Значит ты грязнокровка? – задумчиво уточнил он. – Предпочитаю маглорожденный, – поморщился он. Юнги нахмурился. Если все эти слухи правда, то Пак в опасности, а Мину это нахрен не надо. Во-первых, они уже проделали работу и почти выполнили задание. А во-вторых…когда умирает один из связанных это не проходит без последствий для второго. И еще почему-то он ощущал волнение за это неудачное подобие на гриффиндорца. Наверное, потому что Пак не заслуживает подобной участи. Слишком он хороший, непорочный, невинный и наивный. – Чимин? – А? – Помнишь, ты просил научить тебя невербальным заклинаниям? Пак кивнул. – Я согласен. – Что? – Я сделаю это. – Юнги-хен, ты не заболел случайно? –нервно усмехнулся Чимин. – Я не пойму, ты разве не этого хотел? Быть друзьями и вся эта белиберда. Ну так и чего жалуешься? – Я не жалуюсь, просто, помнится, ты был очень против. – Можешь считать, я передумал. Юнги посчитал, что чем больше Чимин будет находиться здесь, в Подземелье, с ним, тем лучше. Юнги уверен, что сможет защитить его в случае чего. Рядом с Мином ему уж точно ничего не грозит.