Сила есть

      Гарри растерянно озирался, окруженный суетливой толпой, характерной для любого вокзала. Люди сновали туда-сюда, образуя своеобразные потоки, в которых было довольно сложно лавировать с огромным чемоданом и не столь уж и маленькой клеткой с совой. Клетка тем более требовала дополнительного внимания: в ней было живое существо, которое могло пострадать или слишком разволноваться, реши Гарри устроить ей американские горки. Несмотря на то, что сова досталась ему в качестве непрошенного подарка, Поттер достаточно быстро привязался к своей новой питомице. Хедвиг не требовала особого ухода. Всего лишь наполнять её поилку и чистить изредка клетку, а еду сова добывала себе самостоятельно, охотясь, она благосклонно давала себя погладить и загадочно ухала в ответ на реплики Гарри.       Тем временем Гарри уже начал волноваться. До отправки его поезда оставалось всего полчаса, а найти эту загадочную платформу девять и три четверти так и не удалось. Признав попытки найти искомое самостоятельно бесплодными, Гарри устроился на своем чемодане между платформами девять и десять и решил подождать появления каких-нибудь странно одетых людей: воспоминания о походе на Косую Аллею были еще свежи.       Спустя всего пять минут он заприметил мальчика с таким же сундуком, что и у него, разговаривающего со своими родителями у неприметной стены. Они эмоционально прощались, мальчик обещал хорошо себя вести и регулярно писать своим родителям письма, а те в свою очередь по очереди обнимали свое чадо и ободряюще улыбались, несмотря на то, что у самих глаза на мокром месте. Что-то в этой картине задело Гарри до глубины души, он почувствовал странную тоску, но быстро себя одернул: ему все еще было необходимо узнать, где вход на эту чертову платформу. Мальчик бодро улыбнулся родителям и, не без труда подхватив свой чемодан, спокойно прошел сквозь стену. У Гарри непроизвольно округлились глаза. Волшебники точно были все поголовно сумасшедшими, но вместе с тем не признать, что такая маскировка эффективна, было бы несправедливо. Кому придет в голову, что разбежаться в стену – хорошая идея? Только таким же безумцам. А если обычный человек решит просто прислониться к этой стене, он что, тоже провалиться на волшебную платформу?       Пока Гарри размышлял об устройстве иллюзорной стены, к ней подошло шумное рыжее семейство. По ним сразу было ясно – волшебники. Одеты они были не в пример лучше, чем те же волшебники на Косой Аллее, но многие вещи не сочетались между собой или были вообще из разных эпох. К тому же, они, совсем не стесняясь прохожих, разговаривали о Хогвартсе и волшебстве.       – Мам, я тоже хочу в Хогвартс! – заныла самая мелкая из семейства противным ноющим голосом ребенка, который привык, что родители исполнят почти любое его желание.       – Тебе еще рано, Джинни, ты поедешь в следующем году, – отрезала женщина, а рыжая мелочь надулась. Было видно, что этот разговор происходит уже не в первый раз. И даже не в десятый.       Гарри решил, что как только это семейство пройдет сквозь стену, он пойдет следом, но рыжики не спешили. Они отошли немного в сторону от стены и продолжали свою бурную деятельность по проверке на предмет все ли они взяли. Когда такая проверка началась по кругу в третий раз, Гарри раздраженно подхватил свои вещи и уверенно прошел на платформу девять и три четверти. Теперь оставалось только подумать, намеренно ли ему не сообщили, как пройти на платформу, или же ему посчастливилось встретить самое рассеянное семейство магического мира.       На платформе так же толпилось куча народу, стоял шум и гвалт. Красивый поезд, словно из прошлого века, пускал клубы пара и изредка урчал, напоминая дракона. Маленькие и не только дети прощались со своими родителями, приветствовали знакомых и договаривались, в каком вагоне будут ехать. Некоторые, резвясь, бегали стайками по перрону, заразительно смеясь. Изредка шалопаев одергивали взрослые, но те притормаживали на пару мгновений и вновь кидались врассыпную. Юным волшебникам не терпелось уже отделаться от сопровождающих и отправиться в волшебную школу, они нетерпеливо выслушивали наставления родителей и нет-нет, да продвигали мелкими шажочками ближе к поезду или друзьям. Родители на это понимающе улыбались и трепали чад по макушке, прощаясь на ближайший год. Это самые сдержанные. Были и слезы, и много жизнерадостного смеха, и гордости в глазах родителей. Течение жизни здесь, казалось, становилось более стремительным и ощутимым. Гарри с легкой удивленной и любопытствующей улыбкой рассматривал все вокруг себя. Волшебный мир, еще минуту назад казавшийся мрачным и полным опасностей, теперь предстал простым и понятным любому человеку. Даже не волшебнику. Магия, творившаяся здесь, была понятна каждому.       Многие волшебники были одеты во все те же балахоны, называемые мантиями, некоторые в нелепую маггловскую одежду, что смотрелось комично, у одной мадам на голове было чучело птицы. Гарри с трудом отвел от женщины взгляд, опасаясь быть пойманным за банальным разглядыванием. Вздохнув, он направился к поезду. Вскоре перед Поттером возникло новое препятствие в виде высокой подножки вагона. Он сначала попытался изобразить из себя силача и поднять тяжелый чемодан самостоятельно, но потерпел сокрушительное фиаско. От безысходности Поттер уже подумывал применить свои скромные таланты и надеяться, что никто не заметит, но быстро одернул сам себя.       – Вингардиум Левиоса, – прозвучал голос сзади, и чемодан вдруг сам влетел в проход вагона. Гарри, удивленный неожиданной помощью, обернулся и наткнулся взглядом на парня лет пятнадцати в мантии с зеленой отделкой. Тот немного раздраженно, но понимающе и не зло посмотрел на Поттера в ответ. – В следующий раз попроси помощи у взрослых или у старшекурсников, если в Хогвартсе. А теперь заходи, ты загородил проход.       – Спасибо! – очнулся Поттер и торопливо взобрался в вагон, пропуская старшекурсника.       Гарри подождал, пока парень пройдет по вагону, и пошел выбирать купе себе, таща за собой уже надоевший багаж. Третье по счету из проверенных Поттером купе оказалось свободным, и он решил расположиться там. Сундук занимал теперь весь проход, но Гарри это даже нравилось: возможно, ему удастся отвадить от своего купе нежеланных попутчиков.       Гарри присел у окна и подумал, что отправления состава осталось всего ничего, но многие пассажиры все еще не спешили занять свои места. Примерно за пять минут до отбытия на платформу привычной шумной толпой ввалилось рыжее семейство. Они немного раздражённо переговаривались между собой, не обращая внимания на других волшебников, хотя, Гарри приметил, что многие семейства явно были знакомы между собой и общались вполне дружественно. Пока весело переговаривающиеся близнецы, идя чуть впереди, тащили на тележках весь багаж, рыжая женщина старательно пыталась оттереть платком веснушку на носу младшего сына, давая последние наставления, успевая при этом следить одним глазом за любопытствующей дочкой. Гарри нахмурился и перевел взгляд на только что с хлопком появившихся одинаково беловолосых мужчину и мальчика. Мужчина не говоря ни слова коротко, но тепло улыбнулся, очевидно, сыну, а тот порывисто обнял отца за талию, ткнувшись носом в живот, и, весело улыбнувшись, прошел к вагону. Гарри порадовался знакомому лицу, оторвался от окна и откинулся на спинку сидения.       Вскоре поезд тронулся. Что-то в груди Гарри взволнованно ёкнуло. Словно именно сейчас его судьба неотвратимо делает совершенно дикий и неожиданный вираж. Умом он понимал, что все было решено задолго до этого момента, но именно теперь Гарри ощутил, что больше никогда его жизнь будет такой, какой она была до этого. Гарри теперь здоров – и это его до сих пор невообразимо радовало! – теперь нет надобности долго и наощупь пытаться понять и развить свои силы, он больше не будет предоставлен только самому себе и главное – теперь он часть того мира, который ему только предстоит узнать.       Отвлекая Гарри от его размышлений, дверь купе со стуком отъехала, и двое рыжих близнецов впихнули внутрь своего брата и его чемодан.       – Вот, Ронни, мы нашли тебе купе. Надеюсь, ты не против? – обратился одни из них к Гарри. Тому оставалось лишь кивнуть: вопрос был явно риторическим.       Близнецы споро закинули чемоданы брата и Гарри на полки и, уведомив, что пойдут искать друзей, скрылись из вида. Поттер оглядел невольного соседа внимательнее. Рыжие волосы растрепались в беспорядке, на носу и правда нашлось темное пятно, которое не удалось оттереть платком, и которое Гарри не заметил ранее, одежда была явно не новой и ношенной и немного примятой. Гарри бы сказал, что это потому, что семейство опоздало на поезд, но он знал, что это совсем не так. Неужели было устроено целое представление, чтобы Гарри познакомился с этим мальчишкой? Или это говорит его паранойя? Рыжий немного смущенно присел на сидение напротив Гарри и неуверенно протянул:       – Привет, я Рон. Рон Уизли. А как тебя зовут?       – Гарри Поттер, – ему была интересна реакция Рона. Удивится ли тот. Уизли вполне себе искренне округлил глаза и рот в удивлении и, заикаясь от волнения, спросил:       – А у тебя есть? Ну, шрам, – и, не вытерпев, потянулся руками ко лбу Поттера. Гарри отодвинулся и с неприятным удивлением понял, что не знает, что делать в такой ситуации. Его почти единственный собеседник – Майк – всегда был тактичен и, если видел, что тема Гарри неприятна, тут же переводил разговор в другое русло. И уж точно не пытался беспардонно лапать его. Раньше Гарри думал, что это Драко проявил ранее детскую непосредственность. Да Малфой был сама учтивость!       – Есть. Но, пожалуйста, не трогай меня.       – А ты помнишь, ну, ту ночь? – не обращая внимания на недовольство Поттера, продолжил тот.       – Нет. Мне был только год, судя по всему.       – А можешь показать свой шрам? – восторженно посмотрел на него Рон.       – Нет, – все больше и больше раздражаясь, Гарри больше не старался быть вежливым: Рон Уизли явно не был тем, кто мог бы это оценить.       В купе повисла тишина. Гарри смотрел в окно, чувствуя напряжённую атмосферу, он не знал, что ему сказать, да и надо ли.       – О, это твоя сова? – дождавшись настороженного кивка, рыжик полез во внутренний карман. – Красивая. А это Короста – моя крыса. Вообще-то я хотел сову, но родители сказали, что у нас нет де… – Рон оборвал себя на полуслове и, неловко улыбнувшись, продолжил. – Что мне лучше взять Коросту. Вообще, это крыса моего старшего брата – Перси, но ему за хорошую учебу купили сову, а мне отдали крысу. Вообще-то я хотел ее перекрасить, чтобы сделать симпатичнее.       – Ты умеешь колдовать? – заинтересованно взглянул на него Гарри.       Только Рон занес волшебную палочку, выуженную все из того же внутреннего кармана куртки, над крысой, как дверь купе отъехала, и внутрь заглянула девочка с буйной копной вьющихся волос.       – Вы не видели жабу? Один мальчик потерял ее, – начальственным тоном спросила девочка. – О, вижу, вы колдуете, я посмотрю, – она прошла в купе и присела рядом с Роном, а Гарри внезапно почувствовал невероятную усталость и желание оказаться где-нибудь на необитаемом острове. Тем временем Рон важно кивнул и, наставив палочку на крысу с видом бывалого фокусника, произнес нараспев:       – Жирная старая крыса, по моему велению стань желтой! – крыса, возмущенно пискнув, самостоятельно скрылась во внутреннем кармане куртки мальчика. Гермиона приподняла бровь.       – Мне кажется, твое заклинание ненастоящее. Или ты не умеешь колдовать, – с серьезным лицом вынесла она вердикт.       – Это все Фред и Джордж, опять меня обманули! – покраснел тот. – Будто сама умеешь! – ринулся Рон в атаку.       – Когда я узнала, что волшебница, я прочитала все книги и выучила все заклинания, – девочка подошла к двери купе и закрыла ее на замок. – Алохомора, – с глухим щелчком замок открылся. Гермиона, довольная собой, вернулась на место, а Рон весь пошел красными пятнами и недовольно заворчал.       – Я Гермиона Грейнджер. А вы?       – Рон Уизли.       – Гарри Поттер.       – Я тебя знаю! Про тебя все написано во многих учебниках, – Гарри лишь кивнул в ответ, чувствуя себя бесконечно утомленным. – Ладно, мне пора – надо продолжать искать жабу. Если найдете ее, скажите Невилу. Это он потерял.       – Почему бы тебе не попросить помощи у старшекурсников? – вспомнил Гарри наставление одного из них.       – Возможно, я так и сделаю, – кивнула девочка и закрыла за собой дверь.       Вытерпев минуты три тишины, Рон вновь любопытно уставился на Гарри.       – А куда ты собираешься поступать? Я вот на Гриффиндор. У меня вся семья училась там, да и директор Дамблдор тоже когда-то – он сам так говорил, – заслышав имя Дамблдора, Поттер стал слушать излияния соседа с куда большим любопытством. Рыжик, видя это, бодро продолжил. – И мама, и папа были на Гриффиндоре. И Билл, и Перси с близнецами, – погрустнел тот вдруг. – Билл был капитаном команды по квиддичу, Перси староста, близнецов просто все любят и они хорошо учатся. Придется и мне что-то делать, чтобы не отстать, – совсем уж тяжко вздохнул Рон.       От необходимости отвечать Рону, Гарри спасла женщина средних лет, которая, открыв дверь купе, предложила купить у нее сладости. Рон пробормотал что-то про сандвичи, а Гарри с любопытством изучил ассортимент. Многие сладости казались ему слишком странными. Например, кто захочет есть конфету со вкусом ушной серы? В итоге Поттер купил пару шоколадных лягушек и конфеты. Узнав у женщины, что ехать им еще до самого вечера, Гарри совсем пал духом: надоедливый сосед, отсутствие нормальной еды и невозможность заняться чем-нибудь полезным, пока чемодан стоит наверху и книги из него не достать, убивали все настроение.       – Расскажи мне о Дамблдоре.       – Как, ты не знаешь? О нем же все знают! – удивился рыжий.       – Я рос у магглов и только недавно узнал, что существуют волшебники.       – О, директор Дамблдор знаменит! Он директор Хогвартса и председатель Визенгамота, а еще, ну, это, он в совете международных магов, – совсем неуверенно закончил он.       – Это все было написано в письме, – поощрительно улыбнулся Гарри, – а что о нем знаешь ты?       – Ну, он дружит с моими родителями и иногда появляется у нас в гостях. А еще он величайший маг, равный по силам Тому-Кого-Нельзя-Называть.       – Понятно. Спасибо Рон.       Не успел Гарри расправиться со своими покупками, поделившись с Роном, который теперь довольно облизывал пальцы, как в дверь кто-то постучал и, не дождавшись ответа, нетерпеливо открыл. Это был Драко Малфой. Его волосы были привычно зализаны назад. Аккуратно выглаженная мантия и белоснежная рубашка могли бы смотреться на ребенке нелепо, но удивительным образом Драко смотрелся во всем этом вполне органично. Позади Малфоя двумя широкими молчаливыми тенями стояли ровесники Гарри с чрезвычайно серьезными выражениями лиц. Поттеру пришлось применить всю свою выдержку, чтобы не улыбнуться при виде этой забавной картины.       – Здравствуй, Гарри, – важно кивнул блондин. Видимо, присутствие шестерок толкало его на выработку еще большего количества высокомерия. – Это мистер Крэбб и мистер Гойл, – тут взгляд малолетнего аристократа упал на Уизли, Драко поморщился, а рыжий немедленно вскинулся.       – Гарри, ты его знаешь? Это же Малфой – пожирательский сынок! Его отец служил Тому-Кого-Нельзя-Называть, но избежал Азкабана. – Поттер с интересом следил за развитием событий. С одной стороны крики и детские разборки его утомляли, с другой – заняться ему все равно было нечем, а тут и полезная информация, и бесплатное представление.       – Уизли, – протянул блондин, – не зря говорил мне отец, что если встретишь кого-то рыжего и в обносках, это один из вашего семейства, где имеют больше детей, чем могут себе позволить!       – Ах ты! Заткнись! – рыжик уже было двинулся с кулаками на Малфоя, но вовремя заметил, что тот располагает двумя весьма внушительными аргументами позади. В итоге Рон просто вскочил с места и стоял, сжав кулак, смотря на Драко.       – Поттер, возможно ты еще не знаешь, но в нашем мире есть семьи, которые куда лучше и влиятельнее других, – Драко решил полностью проигнорировать Уизли. – Я помогу тебе во всем разобраться, Гарри Поттер, – мальчишка протянул Гарри руку, не растеряв своего высокомерного вида.       Гарри подумал, что ему действительно понадобится кто-то, кто поможет ему разобраться в реалиях нового мира, и что Драко подходит на эту роль куда лучше, чем Рон с его «советом международных магов». Из-за того, что Гарри не ответил сразу, Драко уже начал было отнимать свою руку обратно с несколько растерянным и обиженным выражением лица.       – Я предпочитаю во всем разбираться сам, Драко, – сказал Поттер, принимая рукопожатие, пока не поздно. – Но я бы не отказался от нового друга. Однако я не знаю местных традиций и правил, и, если ты надеешься, что я стану одним из этих ребят за твоей спиной, то забудь об этом.       – Ты верно заметил, что еще не разбираешься в местных традициях. Быть эсквайром ты не смог бы по многим причинам. Но друг – звучит хорошо, – Драко слабо, но искренне улыбнулся, сжав напоследок его руку. – Мы скоро приедем, тебе стоит переодеться в школьную мантию. Вещи с собой брать не нужно, их доставят домовые эльфы. Скоро увидимся, Гарри.       Драко Малфой и его сопровождение вышли, оставив примеривающегося на предмет доставаемости к своему чемодану Гарри и пыхтящего Рона.       – Гарри, ты что, не слышал? Его отец был сторонником убийцы твоих родителей!       – Я все слышал, Рон, и мне приятная твоя забота, – покривил душой Гарри, – но я не шутил, когда говорил, что во всем буду разбираться сам. В том числе и с кем мне дружить и общаться.       – Но…       – Нам надо переодеться, а то мы опоздаем, Рон.       Вскоре поезд и правда постепенно приостановил свой ход, а старосты прошлись по купе, сообщая первокурсникам, что пора на выход, где их встретит сопровождающий, так как первокурсники доставляются в школу отдельно от остальных студентов. Студенты старших курсов находили дорогу самостоятельно, а первокурсники собирались вокруг исполинской фигуры Хагрида, который звучным, как труба, голосом подзывал первокурсников.       – О, привет, Гарри! – радостно улыбнулся ему великан.       – Здравствуй, Хагрид, – вяло улыбнулся Поттер. Этот день казался ему бесконечным и удивительно утомительным.       – Первокурсники, за мной!       Будущие студенты покорной сонной, но взбудораженной толпой последовали за великаном. Тот по пологому склону провел маленькую процессию к берегу озера, где студентов дожидались небольшие лодки. К моменту прибытия поезда заметно потемнело, и дети изредка поскальзывались во тьме, забавно ойкая и смеясь над своей неуклюжестью.       Гарри оказался в одной лодке с уставшей, но не унывающей Гермионой Грейнджер – девочка подробно и обстоятельно рассказывала всем желающим и не очень все, что успела вычитать в книгах – полноватым и тихим мальчиком Невилом и все еще обиженным Роном Уизли. Лодка медленно плыла по черной глади озера, где редкими огненными цветами отражались блики единственного фонаря Хагрида. Гарри так увлекся этим мистическим зрелищем, что когда заслышал восторженные вздохи и обернулся в сторону, куда были направлены все взгляды, был не готов к открывшемуся зрелищу. Величественный и где-то строгий замок, сияющий тысячью огней, высокие башни, шпили которых, казалось, вонзались в ночное небо, запах волшебства и сказки преломлялись в черных водах озера и многоликими всплесками-отражениями окутывали восторженных детей. Гарри мгновенно забыл про старое развлечение и впитывал в себя прекрасные виды. Даже Драко Малфой смотрел на чудесную картину широко открытыми глазами. Хотя лодки плыли достаточно долгое время, никто не жаловался на сырость и холод, поглощенные зрелищем дети, восторженно переговаривались шепотом между собой, создавая немного мистический антураж.       После Хагрид привел детей к входу в замок, где их встретила высокая женщина в строгой мантии. Она, безукоризненно держа осанку, смотрела на детей свысока, уголками губ едва обозначив улыбку. Если бы Гарри предложили описать ее одним словом, он бы сказал: «Сухая».       – Добро пожаловать в Хогвартс! – сказала она проведя студентов в небольшое помещение. – Меня зовут Минерва Макгонагалл и я являюсь деканом факультета Гриффиндор. Вас ожидает церемония распределения. А пока ожидайте и тихо!       – Я слышал, что нам надо будет сразиться с троллем, – прошептал стоящий рядом Рон.       – Не говори глупостей! – возмутилась Гермиона. – Я читала в «Истории Хогвартса», что по факультетам распределяет шляпа!       Уже было набравшего воздуха для ответа Рона, перебили детские вскрики. Прямо сквозь стену в помещение вплывали натуральные призраки! Они беседовали с наименее удивленными детьми, многие знали их по именам. Сам Гарри не знал, как ему относиться к ожившим маггловским ужасам и осмотрительно держал рот на замке. Вскоре дверь открылась, и дети неупорядоченным строем вошли в зал. Многие задирали головы вверх и смотрели вверх, Гарри последовал их примеру и с удивлением уставился на потолок, абсолютно достоверно имитирующий ночное небо. К тому же высоко в воздухе висели сотни свечей.       – Я читала, что этот потолок зачаровывали сами Основатели! – веско произнесла Гермиона, заметив интерес своих спутников.       После пары минут ужасного пения старой шляпы, которое, впрочем, пришлось по вкусу многим волшебникам, слово снова взяла Макгоногал.       – Сейчас я буду зачитывать фамилии студентов, а те должны будут подходить ко мне и садиться на этот табурет, – указала она на инвентарь.       Макгонагалл зачитывала имена из списка, и один из толпы детишек отделялся, чтобы присесть на тот самый табурет. На голову ребенка надевали шляпу, которая и выносила вердикт дальнейшего распределения. На чьей-то голове шляпа не задерживалась и минуты, иным требовалось побольше времени. Рон Уизли и Гермиона Грейнджер отправились на Гриффиндор. А Гарри задумался: если он прав и рыжего мальчишку ему прочат в друзья, то распределиться на другой факультет значит расстроить чужие планы, значит привлечь к себе излишнее внимание. Каким бы ни было мнение шляпы, Гарри решил убедить ее, что ему необходимо попасть на Гриффиндор. В конце концов учебная программа везде одинаковая, а цвета формы для Гарри особого значения не имели. Тем временем распределение прошел Драко, шляпа, едва коснувшись его головы, отправила того на Слизерин, а тот довольно улыбаясь направился к столу своего факультета.       – Поттер Гарри, – провозгласила Макгонагалл, а зал замолк.       Гарри, настолько утомленный этим днем, что даже для нервозности не осталось сил, спокойно прошел к табурету, где на голову ему водрузили артефакт, пахнущий пылью и почему-то виски. Представив пьющую из горла шляпу Гарри еле удержал себя от хихикания.       – Мне, между прочим, почти тысяча лет. Имею право! – раздался голос в голове Гарри. Мальчик мгновенно сбросил морок усталости. – И куда мне тебя отправить? Тебе бы в любом доме нашлось бы место.       – В Гриффиндор!       – И почему же именно туда? – полюбопытствовала шляпа.       – Там учились мои родители, и я хочу быть прямо как они! – уверенно соврал Гарри.       – Ой ли, молодой человек. Не забывайте, я вижу все ваши мысли. Столько изворотливости и расчета. Пойти на ожидаемый от вас факультет – решение настоящего Слизеринца, туда вас и отправим!       – Нет!       – Что значит нет? – недовольно протянула шляпа.       – Если мне нельзя в Гриффиндор, отправьте меня на Равенкло. В Слизерине мне не дадут спокойно жить, а вы, раз знаете все мои мысли, должны понимать, что покой очень важен для моего комфорта!       – Убедил, – хихикнула шляпа, – Равенкло! – прозвучало на весь зал.       Стол Равенкло громко зааплодировал, встречая своего нового члена. Гарри подошел к столу и сел с краю вместе с остальными первокурсниками. Он подумал, что, если сравнивать с другими факультетами, то на Равенкло попало относительно мало студентов. Всего четыре девочки и четыре мальчика. Даже на не столь уважаемом Слизерине было десять новых студентов.       Вскоре после окончания распределения, директор произнес традиционную для всех директоров скучную речь, которую полусонный Гарри пропустил мимо ушей, а на столах появились разнообразные кушания. Поттер вяло ковырялся в своей тарелке, мечтая о мягкой постели и тишине. Равенкловцы спокойной разговаривали между собой и негромко смеялись.       – Привет! Меня зовут Терри Бут, – Гарри поднял сонные глаза и увидел тёмно-русого и кареглазого мальчишку. Хоть он и не был загорелым, но его внешность была теплой и располагающей. К тому же парень выглядел таким же замученным, но был аккуратно причесан и его одежда была в порядке.       – Гарри Поттер, – улыбнулся Гарри своему однокурснику. – Ты не знаешь, скоро нас уже отправят спать?       – Папа всегда говорил, что пир это всегда весело и долго, так что думаю, нам придется еще пострадать, – усмехнулся мальчишка. Парни переглянулись и, фыркнув, снова уставились в свои тарелки. Гарри еще ни с кем не ощущал такого душевного единства, как с Терри Бутом в тот момент.       Дождавшись окончания пира, сонные парни ни слова не говоря последовали за старостами, даже не пытаясь запомнить дорогу или выслушать речь старост. Распределение по комнатам тоже ускользнуло от внимания Поттера. Он лишь понял, что в общежитии Равенкло студенты живут по двое, и теперь его сосед – Терри Бут.       Гарри чувствовал себя тревожно и неспокойно, но усталость взяла свое, и он провалился в сон.