Глава 3
21 апреля 2018 г., 00:59
До дня рождения Гарри Поттера оставалось полторы недели. После получения письма из Хогвартса Поттер непрерывно чувствовал себя на взводе. Он ощущал приближение ветра перемен. Что-то огромное и невообразимое приближалось к нему и грозило перевернуть всю его размеренную жизнь вверх дном, перемешать все ориентиры и оставить Гарри уже другим человеком. Поттер чувствовал себя, словно космонавт перед первым запуском, будто все будущее человечества зависит от него, словно весь земной шар теперь на его плечах. Вместе с тем он был готов: злая веселость и неуемная энергия так и рвались из него.
Однако время шло, а никто из НИХ так и не навестил Поттера. Дурсли только злорадно ухмылялись. Если бы Гарри тогда не подслушал того разговора над его больничной койкой, он бы, пожалуй, подумал, что письмо — чья-то злая шутка. Да почему чья-то? Имелись вполне конкретные претенденты в составе одной очень упитанной семьи. Но он знал, что его собираются вылечить, что он должен узнать о новом мире. Стоило еще узнать, почему тот странный старец называл его «героем». Оставалось только надеяться, что его собираются вылечить не для того, чтобы на следующий же день отправить убивать дракона или принести в жертву какому-нибудь темному божеству.
Судя по все тому же разговору, тот мир — место отнюдь не безопасное, в особенности для него. От каких-то «его сторонников» также не стоило ждать ничего хорошего. По здравому размышлению Гарри понимал, что соваться в совершенно новый для него мир, полный опасностей и недоброжелателей, — затея самоубийственная. Вот только складывалось ощущение, что его никто спрашивать и предоставлять ему выбор не собирается. Остается только стараться разведать обстановку на месте и действовать, исходя из собственных интересов.
Сейчас Гарри сидел за обеденным столом и уныло размазывал утреннюю кашу, которую сам же и приготовил минут двадцать назад, по высоким бортикам тарелки. За окном было раннее серое утро, туман упруго слался по земле и был таким же серым и безрадостным, как и все вокруг. Укачиваемые легким ветерком ветви ивы изредка стучались в окно. Все утро производило угнетающее впечатление.
Кроме него никого дома не было: день посещения миссис Джонсон был вчера, Петуния с Дадличком поехали в магазин выбирать для кузена новый велосипед, дядюшка еще раньше отчалил на работу; Гарри ожидал целый день в одиночестве. Впервые за много лет жизни Поттер изнывал от скуки. Он опасался проводить свои обычные тренировки, чтобы ненароком не открыть возможным визитерам свои способности, которые должны быть его козырем в рукаве. Он отдавал себе отчет, что его возможности, наработанные за почти шесть лет, против взрослого волшебника, изучающего магию и свои способности всю жизнь или банально живущего с рождения в волшебном мире, просто ничто. Однако эти способности могли сыграть ему на руку, когда от него явно ничего не ждут. В конце концов, должно же быть у него что-то, что он смог бы противопоставить тому отнюдь не дружелюбному миру.
Каша остыла и выглядела еще менее аппетитной, чем вначале. Дуреющий от скуки и неприкаянности, Поттер обвел тусклым взглядом кухню. Почти шесть лет его жизнь проходила в тренировках, усвоении целых тонн важной информации, которую стоило не только запомнить, но и понять: все же от этого могла зависеть его жизнь. Каждая его минута была чем-то занята и приносила ему гипотетическую пользу в будущем. Теперь же ему было некомфортно, словно он что-то забыл сделать, словно что-то упускает из виду. От этого Поттеру было некомфортно.
Совершенно неожиданно кто-то деликатно, но уверенно постучался в дверь. Поттер, твердо уверенный в том, что никого из родичей по ту сторону двери быть не может, с выпрыгивающим из груди сердцем медленно покатил свое кресло к двери. Свою линию поведения при первом контакте — Поттер считал применение этого термина в его ситуации невероятно забавным — он продумал давно. Да и было сделать это несложно. Он просто маленький, несчастный ребенок, который должен быть восторжен тем волшебным миром, который ему собираются показать.
Изобразив на лице вежливое недоумение, что было сделать невероятно сложно, учитывая бешено бьющееся сердце и всю важность момента, Гарри открыл дверь и уставился на визитеров. Взгляд первым делом упал на высокого седовласого старика в очень ярком лиловом одеянии, украшенном рисунками каких-то странных животных, похожих на смесь репы и кота. Лицо визитера лучилось доброжелательностью и заботой. Его глаза лукаво и как-то загадочно поблескивали из-под очков-половинок, а руки благообразно были сложены на груди. Не узнай Гарри в этом человеке своего давнишнего знакомого, он бы непременно поверил этому доброму взгляду и безобидному виду, но вся проблема была в том, что Гарри понял, кто перед ним. Вторым посетителем была немного пухлая низкорослая неопределенного возраста женщина. На ее лице Гарри с удивлением увидел вину и искреннее сочувствие. Она смотрела на Гарри урывками и опасалась глядеть в глаза. Одежда обоих знакомых была несколько экстравагантной: помимо вырвиглазной мантии старик носил остроконечный колпак, вызывающий у Гарри ассоциации с дорожными конусами; женщина же была тоже облачена в непонятный халат, однако вполне себе нормального черного оттенка, и на голове ее не наблюдалось никаких странных головных уборов.
— Чем я могу вам помочь? — неуверенно улыбнулся Поттер, старательно изображая забитого жизнью малыша.
Рот женщины искривился в странной гримасе, казалось, она была недалека от того, чтобы пустить слезу.
— Мы ищем мистера Поттера, — слово взял старик.
— Но я вас не знаю, — немного рассеянно ответил мальчик.
— О Гарри, тебе еще многое предстоит узнать, — тепло улыбнулся ему старик, его глаза лучились неподдельным энтузиазмом. — Но гораздо удобнее нам было бы все обсудить внутри, ты не находишь, Гарри?
Поттер уже хотел было возмутиться: в любом из миров детей первым делом учили не впускать незнакомцев в дом. Но, вспомнив свою роль, только отъехал на коляске от прохода, давая пройти своим гостям. Они самостоятельно нашли путь в гостиную и, чувствуя себя как дома, уселись на диван.
— Может быть, хотите чаю? — неловко взмахнув рукой в сторону кухни, спросил Поттер, стараясь быть радушным хозяином.
— Нет-нет, мой мальчик, мы немного торопимся, — старик бросил взгляд на свою спутницу. — Должно быть, ты сейчас невероятно растерян, Гарри. Мы должны были сначала представиться, извини нам нашу невоспитанность. Я Альбус Дамблдор — директор школы волшебства и магии Хогвартс, а это мадам Помфри — наш глубокоуважаемый школьный колдомедик. Ты же получил письмо, Гарри?
— Д-да, но я подумал, это шутка моего кузена, — полным надежды и веры в чудеса голосом пролепетал Поттер.
— Это не штука, мальчик мой, ты волшебник! — торжественно провозгласил директор. Гарри старательно округлил глаза и восторженно поерзал в своем кресле. — Но не будем отвлекаться, мы с мадам Помфри сегодня здесь, чтобы излечить тебя, Гарри.
— Это невозможно, директор Дамблдор, врачи говорят, что современная медицина не в силах мне помочь, — склонил голову Поттер. — А я не могу учиться в вашей школе, если я болен? Это не заразно, честно-честно! И я постараюсь не мешать другим детям, и буду очень старателен! — взволнованно вещал мальчик, подпустив немного паники в голос.
— Ну, что ты, Гарри. Я уверен, мадам Помфри сможет тебе помочь! Волшебство не всесильно, Гарри, — немного печально сказал Дамблдор. — Но я готов ручаться, что в твоем случае магия способна все исправить.
Гарри с сумасшедшей, немного безумной надеждой, будучи впервые за весь разговор искренним, перевел свой взгляд на женщину. Та, посмотрев на него, немного нервно улыбнулась и сказала:
— Гарри, будь уверен, я смогу тебя вылечить. Но должна тебя предупредить: ходить сразу после лечения ты не сможешь, тебе придется учиться делать это заново. Это произойдет в сотни раз быстрее, чем было бы, используй мы не волшебные методы, но тебе все же придется много заниматься; ты будешь в первое время испытывать сильные боли, — закончила женщина, отведя взгляд на телевизор, что стоял выключенным, напротив дивана.
— Но спустя всего неделю, если ты сильно постараешься, ты уже сможешь бегать! Уверен, ты еще не раз поблагодаришь мадам Помфри. Пойми, мы здесь только для того, чтобы помочь тебе, Гарри, мы не хотим никак тебе навредить. Но если ты сомневаешься в чем-то, то мы, конечно, сейчас же уйдем, — директор выжидающе уставился на него неотрывным взглядом.
Гарри не пришлось ничего изображать. На его лице сама собой образовалась какая-то дикая гримаса из растерянности, надежды и боли. Этот директор буквально ему угрожал на случай его несговорчивости!
— Нет! — выпалил Гарри. — Конечно же, я буду только рад, если вы мне поможете. И я ни в чем вас не подозревал, я просто немного растерялся, — к концу его фразы голос становился все тише и тише.
— Хорошо, тогда давай приступим, Гарри, — улыбнулась ему женщина. — Директор, помогите мне переложить пациента на диван.
Гарри уже было ожидал, что его унизительно сдернут с кресла и, словно безвольную марионетку, уложат на диван. Однако директор откуда-то из своих многочисленных одежд достал странный предмет и, взмахнув им, поднял Гарри в воздух и аккуратно положил его на диван. Гарри удивленно посмотрел на него. Этот старик использовал волшебную палочку! Словно какая-то фея из сказки о Золушке! Это казалось Гарри странным… даже диким, просто не укладывалось в его голове. Директор, уловив его взгляд, задорно ему подмигнул. Гарри, смутившись, что его поймали на невежливом разглядывании, перевел свой взгляд на мадам Помфри.
Женщина тем временем споро стащила с него рубашку и неожиданно сильными руками перевернула на живот. Над Гарри замелькали уже знакомые вспышки. Его немного нервировало, что он не видит, что волшебница делает; но потом он подумал, что, даже видь он хоть что-нибудь сейчас, сделать он был в силах ровным счетом ничего. Мадам Помфри что-то пробормотала себе под нос, и Гарри ощутил, как руки, смоченные в какой-то жидкости, пахнущей весьма специфически, начали массировать его спину, особенно в области поясницы.
— Не волнуйся, Гарри, — ласково сказала женщина, видимо, почувствовав, как он вздрогнул от неожиданности. — Это всего лишь специальное зелье, оно будет способствовать более быстрому твоему восстановлению. Из-за некоторых особенностей его компонентов более эффективно оно будет, если применять его до другого зелья, которое тебе надо будет пить каждый день утром и вечером. Основные твои повреждения я уже вылечила, тебе остается только пить укрепляющее и втирать в ноги то, что я тебе сейчас втираю в спину.
Гарри подумал, что женщине так проще работать, когда можно просто осуществлять механические действия, а голову занять бесполезной беседой. Нервы она так успокаивала, что ли? А от другой своей мысли Поттер чуть не расплакался на месте. От злости, обиды простого непонимания. Его могли вылечить менее чем за три минуты! Не затратив на это лишних усилий! Но не вылечили! Он прожил большую часть своей жизни инвалидом. Гарри был сильным мальчиком, он отгородился от своих страданий, осознания своего положения делами и самосовершенствованием. Он каждый день выбивался из сил, маниакально доводя до идеала все свои начинания, он самостоятельно сломал себя, чтобы иметь возможность пережить следующий день, чтобы сохранить свой разум. Для чего? Для чего его заставили через это проходить? У Гарри уже был вопрос, который определит всю его деятельность в волшебном мире в дальнейшем: «С какой целью с его жизнью играют в такие жестокие игры?» Иначе говоря: «Каковы цели директора или того, кто им руководит?»
Гарри ощутил, как волнообразно возрастали болевые ощущения в спине и ногах. Особенно, к его удивлению, болели ноги. Гарри чувствовал, как боль разрывает его несуществующие мышцы. Поттер как-то наткнулся на подробное описание четвертования в одной из книг по истории, тогда он удивился жестокости людей и спокойно перелистнул страницу. Теперь мальчик думал, что он может понять ощущения тех бедняг, что подвергались этой пытке.
Мадам тем временем самостоятельно закатала его свободные штанины и втерла все то же зелье в ноги вплоть до середины бедра. Каждое ее прикосновение приносило новые оттенки боли, но мальчик изо всех сил сдерживал стоны и слезы. Гарри мучительно покраснел: ему самому видеть свои ноги не хотелось, а при мысли, что это уродство, его главную слабость видит кто-то еще, ему становилось дурно. Стыд, страх подступали к горлу вместе с тошнотой.
— Не волнуйся, Гарри, — тихо и уверенно произнесла женщина, погладив его по щеке уже чистой рукой. — Если ты будешь соблюдать все мои рекомендации, то уже через неделю ты будешь уверенно ходить, а ноги станут пропорциональны остальному телу. Ты не будешь ничем отличаться от других детей, — правильно та поняла его переживания.
Гарри все же не сдержался и заплакал. Он почувствовал, как его отпускает огромный груз. То, о чем он старался не думать, гнал любые напоминания, что угнетало его каждую минуту, хотел он того или нет. Осознавал ли он, что в конечном итоге будет вылечен, или нет. Слезы бесконтрольно катились из его глаз и дарили небывалое облегчение. Он почувствовал, что вместе с влагой он отпускает долгие годы своих мучений. Радостно и светло, как не улыбался долгие годы, Гарри улыбнулся усадившей его женщине. Та, сама с глазами на мокром месте, прижала его голову к своему плечу и утешающе погладила Поттера по спине.
Мальчик перевел взгляд на директора. Тот, на его удивление, казался тоже радостным и будто с облегчением и радостью смотрел на него. Дамблдор улыбнулся Поттеру и напомнил Помфри, что они спешат. Та засобиралась, поспешно рассказывая Гарри, какие зелья и как ему нужно принимать. Она напоследок легко его обняла и взлохматила и без того лохматую шевелюру. Вздохнув, она с легким хлопком исчезла из комнаты. Гарри искренне удивился и пустым взглядом уставился на место, где мгновение назад стояла женщина. От обилия эмоциональных переживаний, мальчик впал в состояния временного отупения. Директор мягкими шагами подошел к Поттеру и привлек его внимание легким прикосновением к его плечу.
— Гарри, в день твоего рождения кто-нибудь непременно придёт, чтобы сопроводить тебя на Косую Аллею. Там ты приобретешь все необходимое для школы.
— Но, директор, у меня совсем нет денег, а мои тетя с дядей ни за что не захотят оплачивать мои покупки, — Гарри опять со стыдом опустил взгляд.
— Тебе не стоит об этом беспокоиться, мой мальчик, — директор, напоследок улыбнувшись ему, исчез с уже знакомым хлопком.
Гарри, оправившись от переживаний и событий последних минут, самостоятельно перелез в своё кресло и, словно невообразимые сокровища, переложил на свои колени пузырьки с зельями. Гарри подумал, что для волшебников вообще нет такого понятия как паралич, раз его и не подумали посадить обратно в кресло, которое осталось в противоположном конце комнаты.
***
Неделя прошла быстро. Гарри, занятый физическими упражнениями и восстановлением своего здоровья, даже не заметил, как быстро прошло время. Поттер частично забросил свои прежние тренировки и чтение, воодушевленный новыми возможностями. Даже мучительная боль, не оставляющая его ни днем, ни ночью, не останавливала его от упражнений и физических тренировок. Уже спустя четыре дня после визита волшебников Гарри стал устраивать себе утренние пробежки. Так Поттер их называл, когда на самом деле он пробегал не больше ста метров, а после плелся по аллеям и улицам медленным шагом. Тело, не привыкшее к физическим нагрузкам такого толка, активно протестовало непрерывным нагрузкам. Мальчика это не останавливало. После пробежек утром Гарри шел завтракать (Дурсли до сих пор округляли глаза, глядя на самостоятельно передвигающегося Поттера). Потом он в своей комнате делал различные упражнения, направленные в основном на развитие мышц ног. А после еще упражнения и еще… как всегда требующий от себя идеального результата, мальчик не мог смириться с тем, что что-то у него не выходит от слова совсем. Так и проходили дни Гарри Поттера. В день своего рождения он с нетерпением ждал гостей. Нерешенное дело с покупкой принадлежностей к школе и вопрос об их оплате не давали Гарри спокойно спать. Частично это была вина ожидания, но в большей степени, конечно, иногда совсем невыносимые боли, изредка выбивающие из Гарри поток слез. Но он воспринимал эти трудности частью платы за своё выздоровление, а он был готов заплатить намного больше. Когда ближе к обеду кто-то застучал по двери, чуть ли не снося ее с петель, тетя Петунья обеспокоенно посмотрела на Поттера. Она уже знала, что кто-то придет за ним, чтобы сопроводить маленького волшебника. Правильно расценив теткин взгляд, Гарри отправился открывать дверь. За ней обнаружился исполинских размеров бородатый мужик. Увидев, кто открыл ему дверь, тот растроганно улыбнулся и запричитал: — Гарри, как вырос-то. Я-то помню тебя от таким вот, — показал он на пальцах. — А что это я?! Я ж тебе торт принес! — гигант рассеянно начал шарить по своим карманам. — Торт? — недоуменно поднял бровь Гарри. — Могу я поинтересоваться, как вас зовут? — Тык на день рождения ведь. Вот! — он торжественно достал из кармана примятую коробку. — Только, это, я немного помял его, когда случайно сел. Хагридом меня зовут. Я дружил с твоими родителями, хорошие они были люди: добрые и смелые, вот, — от воспоминаний Хагрид чуть ли не расплакался. — Спасибо большое за торт, — дружелюбно улыбнулся Гарри (великан ему действительно понравился в своей искренности и незатейливости), забирая торт и передавая его заинтересовавшемуся Дадли. — Дамблдор говорил, что вы меня сопроводите на Косую Аллею, но не сказал, на какие деньги я должен покупать все необходимое. — Дык твои родители оставили тебе наследство, Гарри. А Дамблдор правильно сказал, великий он человек… Дамблдор, — убежденно проговорил великан. По настоянию Гарри они отправились на таинственную Косую Аллею сразу же после поспешного чаепития, когда великан поведал ему, что его родители погибли в схватке с сильнейшим темным волшебником, защищая его. Когда сам мальчик выжил от смертельного проклятья в лоб да еще и как-то прибить этого волшебника смог. История, рассказанная Хагридом, вызывала много вопросов. Как он смог выжить после этого проклятия? Кто рассказал, что произошло, другим, если все участники, кроме годовалого младенца, были мертвы? Но великан рассказал ему искренне все, что знал, и пытать его не было смысла. На ту самую аллею они отправились на банальной электричке, чего Гарри точно не ожидал. Он думал, способ перемещения будет более… волшебным, что ли? После электрички они вместе с великаном, почему-то совсем не привлекающим своим внешним видом всеобщего внимания, подошли к какому-то обшарпанному пабу, вывеска которого была настолько загрязнена, что названия почти не было видно. Да это и к лучшему, вообразить, что кого-то привлечет название «Дырявый котел», было сложно. Внутри заведение производило еще более угнетающее впечатление. Полумрак, в котором было отчетливо видно огромное количество летающей в воздухе пыли, засаленные столы и бармен, протирающий использованные стаканы сухой тряпкой. — Эй, Хагрид, кто это с тобой? — неожиданно гаркнул тот самый бармен. — Дык Гарри Поттер это. Вот по поручению Дамблдора веду его покупать всякое к школе, — так же звучно ответил тому великан, лучась от гордости, что ему доверили такое важное поручение. Неожиданно все разговоры в зале стихли, лица всех посетителей повернулись в их сторону. По заведению пошли шепотки: «Это Гарри Поттер», «Тут Гарри Поттер». Люди пугающей толпой устремились к нему с подозрительно воодушевленными лицами. Они эмоционально пожимали ему руку и не понятно за что благодарили. Если бы Гарри не видел прежде других волшебников, он бы непременно испугался, что его окружили пациенты лечебницы для душевнобольных. Странно одетые, с безуминкой в глазах они единой волной наступали на него, словно в каком-нибудь фильме ужасов. В числе последних был странного вида высокий мужчина с тюрбаном на голове. Все его движения были нервными и дерганными, он беспокойно и со странным блеском в глазах смотрел в глаза мальчика. Гарри почувствовал укол головной боли и поднял руку, схватившись за свой старый шрам. — З-здраствуйте, мистер П-п-потер! Очень п-приятно с в-вами п-п-познакомится, — мужчина схватил его за руку. — Я буду в-вашим п-преподавателем по з-защите от темных искусств. М-меня зовут м-мистер Квиррел, — заикаясь, проговорил он. — Здравствуйте, — растерянно проговорил мальчик, но мужчины к тому времени и след простыл. Хагрид, когда толпа более или менее рассеялась, повел Гарри из паба в какой-то переулок, где стал стучать своим зонтиком по каменной стене. Поттер уже было усомнился в психическом здоровье своего провожатого, да и не только его после предыдущих-то минут, но стена внезапно пришла в движение, открывая проход на просторную улицу, где в хаотичном порядке стояли перекошенные здания. — Хагрид, почему те люди в пабе так странно на меня реагировали? — решил поинтересоваться мальчик. — Дык, ты знаменит, Гарри. Ты ж убил Того-кого-нельзя-называть! Спас много народу, — важно проговорил великан. А Поттер задумался. Почему ему не сказали об этом раньше? О том, что он знаменит. Он верил, что Хагрид мог и забыть ему об этом сообщить. Судя по разговору, которому он стал свидетелем шесть лет назад, его публичное появление в странном пабе несло для мальчика огромную опасность. Но в то же время Хагрид будто специально объявил тем волшебникам о его приходе. И, если великан все это делал не специально, почему вообще именно его отправили играть роль его сопровождающего? Гарри решил подумать об этом позже и начал с любопытством крутить головой, рассматривая диковинную торговую улочку с такими же диковинными товарами. Тут можно было найти и метлы для полетов (возле витрины столпилась куча мальчишек, обсуждающих характеристики новой модели), волшебные книги, странные сладости и даже животных. Теперь Гарри не удивлялся странности волшебников. Глядя на их мир, можно было точно сказать, что никакой логики и упорядоченности в этом мире не было. Прежде всего они посетили банк — необычной архитектуры большое белое здание, находящееся в самом изголовье улицы так, что все дороги вели буквально к Гринготтсу — где работали уродливые мелкие существа с острыми оскалами страшных пастей. — Это гоблины, Гарри, — шепот у великана был, как и крик, выдающимся настолько, что все посетители могли слышать, что он говорит, находясь даже на противоположном конце зала, — связываться с ними себе дороже. — Чем могу вам помочь? — прервало Хагрида одно из существ. — Дык, это, мы хотим взять деньги из сейфа мистера Поттера, — разволновался великан. — Ключ, — гоблин брезгливо протянул к ним свою когтистую руку. Хагрид, снова покопавшись в своем безразмерном плаще пару минут, выудил оттуда изящный ключ и протянул служащему банка. Интересно получается! Пока он живет за счет своих отнюдь не щедрых родственников, у него есть сейф с наследством его родителей, ключом от которого владеет непонятно кто. Гарри уже хотел потребовать свой ключ, однако опомнился: наивные, скромные и забитые детишки не качают свои права, особенно, когда это касается финансов. Такие детишки питаются Святым Духом и одеваются в благословение божье. Хотя Поттер сомневался, что волшебники были добрыми христианами. Верили ли они вообще? Лучше бы нет. — А еще надобно забрать кой-чего их сейфа номер семьсот тринадцать. По поручению Дамблдора, — великан с гордостью сообщил эту информацию равнодушному гоблину. — Следуйте за мной, — в жутком оскале, символизирующем, как подозревал Гарри, улыбку, приказал служащий Гринготтса. Далее последовала безумная поездка на тележках, словно на Американских горках. Гарри наполовину был готов вопить от восторга, наполовину он все же переживал о безопасности подобных виражей. Вновь обретенное здоровье обошлось ему слишком дорого, чтобы рисковать им ради всего лишь веселья. Или ради денег. Вскоре они подъехали к одной из многочисленных дверей подземного хранилища. Гоблин ловко выбрался из тележки и, подождав, пока Гарри подойдет к нему, отпер ключом дверь. Из образовавшейся щели повалил густой зеленый туман. Когда он развеялся, Поттер вошел в хранилище и обозрел свое наследство. Прямо на полу лежали горки и столбики монет разного достоинства. На полках у стены стояли пару книг и предметов странной формы. Гоблин по просьбе мальчика объяснил ему стоимость денег волшебного мира. Даже денежная система у волшебников была странной и максимально неудобной. — Хагрид, сколько мне понадобится денег на все требуемые покупки? — поинтересовался Поттер. — Дык, галеонов сто, думаю, тебе хватит. Гарри решительно отсчитал двести пятьдесят галеонов и засыпал пару горстей более мелких монет в любезно выданный ранее гоблином мешочек. После они отправились к нужному Хагриду сейфу, там великан что-то забрал и положил в один из своих карманов. Выйдя на улицу, гигант отпросился в бар и отправил Гарри закупать одежду. Магазин мадам Малкин ничем не выделялся из общей картины кособокой улочки. Однако если сравнивать его с неволшебными магазинами одежды, то был он весьма экстравагантным: на витрине были выставлены наряды совсем уж диких расцветок и фасонов, вывеска была повешена криво и даже мешала открывать дверь, а пыль на ней казалась многовековой. — Едете в Хогвартс? Первый курс? — из ниоткуда возникла женщина, видимо, сама мадам Малкин и взяла Поттера в оборот. — Проходите, у меня как раз клиент также собирается в Хогвартс, — она махнула рукой вглубь салона, и Гарри перевел взгляд в том же направлении. На странного вида табурете там стоял бледный и беловолосый мальчик. Гарри еще никогда не встречал никого с таким необычным цветом волос. Он видел блондинов, русоволосых, но ни у кого не было такого бледного оттенка. Поттер мог сравнить этот цвет разве что с сединой. И то, серого оттенка, характерного для седины, в волосах мальчишки не было. Лицо его было еще совсем по-детски круглым, но уже сейчас весьма симпатичным. Было видно, что энергия и детская непоседливость в нем боролись с привитым с раннего детства воспитанием. В итоге блондин, гордо задрав нос, с интересом косился на вновь прибывшего и силой удерживал в себе слова, выдерживая устрашающую паузу. Или он ждал, что Поттер начнет разговор первым? Должен ли он был? Под чутким руководством мадам Гарри взобрался на такой же табурет. Поттер с легкой завистью отметил, что мальчик заметно выше его самого. Тем временем, пока занятые друг другом мальчишки не обращали внимания, метр и другие приспособления начали самостоятельно снимать с Гарри мерки, пока женщина удалилась в другое помещение, подбирая для Поттера стандартный набор первокурсника. — Привет! — сказал наконец мальчик. — Тоже едешь Хогвартс? — Да, — ответил Гарри односложно, не зная, что еще добавить. — Мой отец сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки, — важно сообщил мальчик. Он говорил как-то очень странно, специально растягивая слова, словно подражая кому-то. Иногда он сбивался и начинал говорить быстрее, чем того требовал выбранный тон. — А потом потащу их посмотреть гоночные метлы. Не могу понять, почему первокурсникам нельзя их иметь. Думаю, мне удастся убедить отца, чтобы он купил мне такую. Гарри, не зная, как реагировать на столь энергичное создание, промолчал. Поттер впервые задумался, что ему, человеку, прожившему большую часть своей жизни в одиночестве, будет весьма непросто ужиться с другими детьми. Мальчик не знал, как взаимодействовать с людьми, если только он не играет роль. В смятении от непривычных обстоятельств, Гарри только беспомощно взглянул на блондина. — Ты играешь в квиддич? — не теряя времени, задал он новый вопрос. — Нет, — Гарри бы непременно ответил более подробно, но он понятия не имел, что такое этот квиддич. Поттер разозлился на себя, да он с Дамблдором так не терялся, а тут стоит и трясется перед каким-то мальчишкой. Впрочем, подумалось ему, блондинчик явно не из простых. Его выдавала осанка, не характерная для маленьких детей, неосознанно надменно приподнятый нос и явно добротная дорогая одежда. — Я вот играю, отец говорит, у меня талант! А на какой факультет ты собираешься? — Не знаю. — Правильно, никто не знает, ведь распределяет шляпа. Но я точно попаду на Слизерин. Мои родители и все родственники учились там. Или на Равенкло. Лишь бы не на Гриффиндор или Пуффендуй! Как думаешь? — иссяк мальчишка и снова принял свой немного надменный облик, позабытый на некоторое время. — А что не так с Гриффиндором и Пуффендуем? — Безголовые рыцари без страха и упрека или слюнтяи — даже не знаю, что выбрать! — презрительно фыркнул новый знакомый. — А ты что, собираешься туда идти? — Я не знаю, куда попаду, я даже про факультеты не знал до этого мгновения, — решился Поттер полноценно вступить в диалог. — А где учились твои родители? — тон блондина неуловимо изменился, от дружелюбия и любопытства не осталось и следа. — В Хогвартсе. Факультет не знаю, — Гарри остро пожалел, что пропускал мимо ушей все излияния Хагрида по поводу его родителей. Мальчик давно смирился, что родителей у него нет, а горевать по потере кого-то, кого никогда не знал, было тяжело. Вместо этого Поттер был сосредоточен на словах великана про Дамблдора, надеясь узнать что-нибудь полезное. Однако вынес только одно — Дамблдор великий человек! Не то чтобы Поттер был склонен верить Хагриду, но, похоже, это наглядно показывало положение старика в обществе. — А почему они сейчас не с тобой? — подозрительно прищурился мальчишка, вырывая Гарри из его мыслей. — Умерли, — холодно ответил Поттер. — Мне жаль, — без единого намека на сочувствие или сопереживание проговорил он. — А кто тебя сопровождает? — Хагрид. — Я слышал про него. Он что-то вроде обслуги? Директор совсем выжил из ума: отправлять тупого великана сопровождать кого бы то ни было, — Гарри с интересом поднял взгляд на паренька. За весь день что он слушал дифирамбы Дамблдору, он был первым, кто отзывался о нем не в положительном ключе. Хагрид тоже не вызывал у Поттера положительных эмоций. — Как тебя зовут, кстати? Я Драко Малфой. — Гарри Поттер, — пожал он руку мальчишки, ожидая очередной раунд утомительных восторгов в свой адрес. Но Драко его удивил: его глаза только на пару коротких мгновений округлились в удивлении, но парень быстро взял себя в руки. — Приятно познакомиться. Признаться, совсем не ожидал встретить Мальчика-который-выжил при таких обстоятельствах. — А при каких ожидал? — улыбнулся Поттер, мальчишка начинал ему нравиться. — О, ну, по крайней мере, там должны были быть громкие овации и фанфары во славу героя и пару памятников в его честь, — они одновременно прыснули смехом, представив эту картину. — Боюсь, у нас не выйдет часто видеться, если ты требуешь выполнения этих условий, — скорчив серьезную моську, ответил Гарри. — Так уж и быть, Поттер, в следующий раз обойдемся только фанфарами, — так же серьезно кивнул ему Драко и, не выдержав по конец, захихикал за компанию с Гарри. — Может, расскажешь мне немного про факультеты? — Конечно, все для героя, — фыркнул парень. — Всего в Хогвартсе четыре факультета. Гриффиндор — факультет смелых и решительных, Хаффлпафф — дружелюбных и трудолюбивых, Равенкло — умных и целеустремленных, ну и лучший факультет хитрых и остроумных — Слизерин. Правда, у него дурная слава, будто оттуда выходят только темные волшебники. — А это не так? — Грязные инсинуации. Если внимательно изучишь историю, то можешь найти даже темных некромантов из Пуффендуя, — похихикал Драко. — Правильно я понимаю, программа обучения у всех студентов одинаковая, а по факультетам делят на основании черт характера? — Драко кивнул. — Это немного… глупо? — Никогда не думал над этим, так было с самого основания Хогвартса, — нахмурился Малфой. Внимание Гарри привлек Хагрид, стоящий напротив витрины магазина. Великан держал два рожка стремительно тающего мороженого и всеми доступными жестами показывал, чтобы Поттер поторопился. Весьма кстати мадам Малкин вынесла его покупки. — Мне надо идти. Еще увидимся, Драко Малфой, — сказал он на выходе из магазина, расплатившись с мадам. Остальные покупки они совершали в штатном режиме. Гарри приобрел чудесную сумку с чарами расширения пространства и огромный сундук. В книжном магазине у Гарри разбегались глаза, он еще никогда так остро не жалел о невозможности купить что-либо. Помимо стандартного набора необходимых учебников, он приобрел лишь пару книг по истории. По завершении Хагрид неловко вручил Гарри белую сову, объяснив свою щедрость тем, что это подарок на его день рождения. Гарри мало понимал, зачем ему может понадобиться почтовая сова, но вежливо его поблагодарил. Хагрид поспешно вручил Гарри билет на поезд до школы и поспешно куда-то испарился. Поттер, недоумевая столь безответственному подходу к своим обязанностям, самостоятельно добрался до Литтл Уинга. Не сказать, что без проблем: мальчик никогда не был в Лондоне, помимо той поездки в аквапарк. И тем более ему никогда не приходилось пользоваться общественным транспортом до этого дня. Однако до тех пор пока он может самостоятельно передвигаться, ему не о чем переживать, решил Гарри. Весь август Поттер посвятил всевозможным тренировкам. Он был сосредоточен на столь многих направлениях сразу, что ни в одном из них не мог достичь ощутимых результатов. Спустя время он разработал для себя расписание на каждый день недели для наибольшей продуктивности и с маниакальным упорством следовал ему. Непереносимые боли? Плохое самочувствие? Ничто не было причиной изменения распорядка дня. Стремительно приближался день отправки в школу магии и волшебства Хогвартс.
