Солнце в красных облаках

Двенадцатилетний Наруто шел по оживленной вечерней улице Конохагакуре. В его руках раскачивался пакет, наполненный упаковками рамена. Узумаки шел, глядя себе под ноги и стараясь абстрагироваться от веселых голосов вокруг. Люди шли домой к своим семьям, дети держали за руки родителей и интересовались, что у них сегодня на ужин. Когда ты лишен чего-то важного и невосполнимого, кажется, что всё вокруг тебе напоминает об этом, а потому бесполезно пытаться не обращать внимания или отвлекать себя чем-то — ты всё равно знаешь, что сегодня вернешься в пустую темную квартиру, где не будет ни добросердечной Кушины, что отругает за столь позднее возвращение, ни мягко улыбающегося Минато, с которым можно будет обсудить что угодно. Невероятно трудно возвращаться в пустой дом, когда знаешь, что когда-то тебя там ждали. Наруто изматывал себя тренировками, чтобы побыстрее уснуть и не чувствовать всего этого удушающего одиночества, что накрывало его каждую ночь и сжимало ледяными пальцами горло, не чувствовать этого острого, ни на секунду не стихающего чувства невосполнимой потери. Сейчас, когда он шел по вечерней, наполненной огнями улице, эти чувства вновь накрывали его с головой. Зайдя домой, он бросил пакет на стол, вытащил одну упаковку рамена и, залив ее кипятком, вышел из дома и забрался на крышу. С крыши была видна гора, украшенная лицами Хокаге и, разумеется, на ней был и его отец. А рядом с ним в качестве Пятого Хокаге было выбито лицо Учихи Фугаку — человека, что забрал жизнь у Четвёртого и захватил власть. Глядя на эти каменные лица, расположенные рядом, Наруто садился есть. Каждой клеточкой тела он чувствовал эту черную иронию несправедливости, и это жгло в нем огонь кровавого пламени ненависти. Наруто заставлял себя смотреть. Смотреть на лицо отца и лицо человека, убившего его. Он раз за разом вспоминал ту злополучную ночь, но все же пытался давить в себе чувство злости и ненависти, но каждый раз, глядя на эти каменные лица, это темное чувство полыхало в нем вновь. Внутри нарастала боль и злоба. И иногда ночами чей-то смеющийся низкий голос говорил ему: «Уже забыл, в чем их грех?». Наруто просыпался, вскакивая и крупно дрожа всем телом. Он тоже чувствовал себя «грешником», ведь он ничего не мог сделать — ни тогда, ни сейчас. В домах Конохагакуре медленно гасли огни, но Наруто все еще сидел на крыше и ел свой рамен. — Ты что тут делаешь? — голос за спиной заставил вздрогнуть и удивленно обернуться. — Саске? — втягивая лапшу, изогнул бровь Узумаки. — Это ты что тут делаешь? — озадаченно спросил он. — Тебя ищу, придурок, — Учиха одарил его хмурым взглядом, подошел ближе и сел рядом. — Доедай и пойдем потренируемся, — он тоже смотрел на каменные лица Хокаге. Во взгляде Наруто скользнуло недоумение, он нахмурился и, буркнув: «Сам придурок», все же кивнул и, запихнув остатки лапши в рот, встал и вытер губы рукавом. До распределения на команды, он обычно тренировался с Ли или, в основном, с Итачи, но с недавнего времени тренировки с Саске тоже стали уже вполне привычным занятием, хотя ночами все же это происходило редко. — Пошли, — решительно кивнул Наруто. Саске встал следом и едва заметно улыбнулся. Они тренировались до тех пор, пока утреннее солнце не озарило первыми лучами горизонт. Наруто обессиленно рухнул на землю, тяжело дыша и глядя в постепенно светлеющее небо. Саске, дышащий так же быстро и рвано, упал рядом. Лучи теплого солнца постепенно озаряли их лица. — В тот раз… — Наруто сглотнул. — Когда ты спас мне жизнь и сказал, что твое тело двигалось само*, я впервые подумал о том, что вы с Итачи-саном и правда родственники. И сейчас я понимаю, что вы еще и похожи в бою, хотя и ставите разные приоритеты. Саске нахмурился. — Не сравнивай меня с моим братом, — тихо произнес он и отвернулся. — Почему? — удивился Наруто, повернув голову и глядя на него. — Эй! — в его голосе скользнуло возмущение. — Я вообще-то сделал тебе комплимент! — Узумаки нахмурился. — Ты сравнил меня с Итачи, — Саске повернул к нему голову и серьезно всмотрелся в глаза. — Не делай так. — Вас все сравнивают, — буркнул Наруто, хмуро глядя в ответ. — А ты не сравнивай! — Саске вдруг повысил голос и резко сел. — Плевать мне, что там все… — раздраженно добавил он. Узумаки вздохнул, глядя ему на спину. Взгляд зацепился за фамильный герб Учих. — Эй, Саске, — Наруто перевел взгляд на небо. Подросток обернулся через плечо, вопросительно глядя на него. — Терпеть тебя не могу, — Наруто фыркнул и широко улыбнулся. — Идиот. — Взаимно, придурок, — усмехнулся Саске, встал и протянул руку своему сокоманднику. — Вставай. Узумаки окинул его насмешливым взглядом и, схватившись за предоставленную ладонь, поднялся на ноги и отряхнулся. — Пойдем, поедим рамен? — предложил Наруто, зевнув. Саске фыркнул. — С утра? — А чем плох утренний рамен? — с вызовом спросил Наруто, с легким удивлением глядя на него. — Пойдем, хватит изображать привереду, — он хлопнул парня по плечу. — Или ты на очередной помидорной диете? — Узумаки прищурился. Саске ударил его, Наруто блокировал и, уворачиваясь от дальнейших выпадов раздраженного Учихи, посмеиваясь, потянул его в сторону Ичираку рамен. *** Наруто открыл глаза и сел в постели, тут же закрывая ладонью лицо и пытаясь понять, в порядке ли он. Курама внутри молчал и никак не комментировал произошедшее ночью, и Узумаки на это лишь снисходительно усмехнулся и выдохнул, запрокидывая голову и глядя в потолок. Солнце светило в окно теплыми лучами и падало на постель. Наруто перевел взгляд на все еще спящего Учиху и вгляделся в его лицо. Светлая кожа, длинные ресницы и правильные черты лица. Саске был красив. По-настоящему красив, будто его лицо и тело вылепил какой-нибудь умелый скульптор или, возможно, нарисовал прославленный художник. Наруто на секунду подумал, что даже странно, что раньше он не замечал этой красоты. Узумаки посмотрел в окно и встал с постели, потянулся и пошел в душ. Когда он вернулся, Учиха уже проснулся и сейчас просто лежал, глядя в потолок. Наруто молча начал одеваться. — Доброе утро, — негромко сказал Саске, разрывая тишину, и повернул голову, глядя на парня. В его темных глазах сейчас невозможно было прочитать ничего кроме спокойствия. Наруто внимательно посмотрел на него в ответ. — Ты очень красив, — без улыбки, констатировал он. Учиха изогнул бровь и иронично усмехнулся. — Серьезно, ты красивый, — в упор глядя на него, совершенно серьезно продолжил Наруто. — Наверное, ты самый красивый из всех, кого я когда-либо встречал. — Не думал, что услышу это от тебя, — Саске сел на постели, расправил плечи и взъерошил волосы. — Я это к тому, — чуть повысив голос, сказал Узумаки. — Что то, что произошло между нами, произошло лишь потому, что ты красив. Не более, — с уверенной жесткостью произнес он, холодно глядя на парня. Саске, задумчиво глядя на него в ответ, сдержал снисходительную улыбку. Наруто надел повязку и застегнул плащ. — Ты что, спишь с каждым, кого считаешь красивым, идиот? — подперев голову рукой и с неприкрытым интересом глядя на Узумаки и все еще сдерживая насмешку, спросил Саске. Наруто вспыхнул, рука дернулась к поясной сумке за кунаем, чтобы метнуть его в наглого Учиху, но, к огорчению Узумаки, все свои кунаи он давно раскидал. — Кретин! — выпалил Наруто, ошарашенно глядя на него. Саске вдруг тихо рассмеялся. Наруто так и застыл, глядя на него и забыв сделать вдох. Он отвел взгляд не сразу, а лишь тогда, когда встретился взглядом с Учихой. Узумаки нахмурился, отворачиваясь и подавляя в себе все то, что почувствовал секунду назад. — Мы не должны больше видеться, — сухо произнес он и развернулся спиной к парню. — Это невозможно, идиот, — тихо ответил Саске, вдруг почти тепло ему улыбаясь. Наруто обернулся через плечо, наблюдая, как Учиха откидывается обратно на постель. Взгляд скользнул на его шею и ключицы, и Узумаки на секунду будто бы снова почувствовал запах его кожи, ощутил ее на своих пальцах. — Серьезно, Учиха, отвали уже, наконец, — мотнув головой, буркнул он, отворачиваясь, злясь на самого себя, и, развернувшись, зашагал прочь из номера.  — Наруто, — Саске посмотрел ему вслед, в его голосе дрогнула серьезность. Узумаки остановился. И сам себе не смог объяснить, зачем и почему. Просто остановился, дожидаясь дальнейших слов. — Не умирай. Отчего-то преступник вздрогнул. В голосе Учихи слышалась боль. Наруто медленно кивнул и тут же вышел. Сердце в груди билось как сумасшедшее, и он злился на этот идиотский орган, на самого себя и на чертового Саске, который как всегда… Чертов Учиха. Наруто вновь чертыхнулся и выругался. *** Наруто сильно отставал от графика миссии, а потому сейчас, призвав одного из самых быстрых чудовищ, которое сотнями огромных рук перебирало по земле, ползя в нужную сторону, сидел на его спине и смотрел вперед. Чудовище звали Рими-тян. Вскоре перед глазами показалась пустыня, лес отступил назад, а значит, он был уже достаточно близко. «Эй, сопля! Я тут накатал списочек», — внезапно начал Курама, заговорив впервые за все то время, как Узумаки расстался с Учихой. — Называется «Сто сорок восемь причин, почему не стоило вступать в половую близость с Учихой Саске. Ознакомиться не хочешь?» Наруто на это лишь косо усмехнулся. — Всего лишь секс, — фыркнул он. «Обрати отдельное внимание на параграф, посвященный возможным венерическим заболеваниям, которые ты мог подцепить в результате этого необдуманного поступка», — тут же лекторским тоном продолжил Курама. — Ты преувеличиваешь, — вздохнул Наруто, тем не менее, шутку оценив. «Или преуменьшаю в виду незнания всех обстоятельств его личной жизни», — мрачно добавил Девятихвостый. — «И, кстати, после произошедшего я окончательно потерял надежду, что ты когда-нибудь соберешь яйца в кулак и грохнешь уже этого выродка». — Разочаровал тебя? — усмехнулся Узумаки и ускорился. «А ты меня когда-то очаровывал, что ли, юнец?» — всерьез удивился Девятихвостый. — «Я всегда знал, что ты бесполезный кусок мяса». — Как мило, — прищурился Наруто, фыркая. — Ты сама любезность, Курама. Девятихвостый лишь насмешливо фыркнул в ответ, демонстрируя всё свое пренебрежение. До Суны они добрались примерно часа через два. Прежде, чем зайти в деревню, Наруто превратился в грудастую блондинку с открытым декольте. «Почему всегда эта форма?» — изогнув бровь, спросил Курама, критически осматривая его. — Девушки милые и не опасные на первый взгляд, — Узумаки бодро поправил хвостики и аккуратно проник в деревню, благо сделать это было проще — все, что угодно, проще после того, как научился покидать без разрешения Пейна деревню Скрытого Дождя. От воспоминаний об этом промозглом месте Наруто поморщился. Первым делом он отыскал магазин оружия и, наконец, купил себе достаточное количество кунаев и сюрикенов. Осмотревшись и заметив, что лица жителей несколько сухие и безжизненные, как и сама эта деревня, он пошел вдоль улицы и намеренно врезался в одного из прохожих. — Ой, простите, я такая неуклюжая! — грудастая блондинка состроила виноватую гримасу и вежливо улыбнулась. — Всё нормально, — мужчина быстро кивнул. — Не переживайте. — Правда? — улыбнулась она. — А вы… Не могли бы мне помочь? — с заметным смущением, глядя в землю, попросила девушка. — Чем? — удивился мужчина. — Видите ли, мне нужно увидеть человека по имени Гаара. Вы не подскажете дорогу? — она подняла взгляд и обаятельно улыбнулась. Мужчина заметно побледнел, отступил на шаг и, мотнув головой, рванул в противоположную от Наруто сторону. Узумаки удивленно посмотрел ему вслед. — Он что, настолько всех пугает? — девушка иронично вскинула бровь и сложила руки на груди. — Ну и ладно, — вздохнула она и, сложив печать, начала ориентироваться на уровень чакры. В густонаселенном месте это сделать было непросто, особенно учитывая сенсорные способности Наруто, которые были, как максимум, среднего уровня, однако в этот раз искать долго не пришлось. Ужасающая злоба, сухая и скрипучая, буквально отозвалась на его собственную ненависть. Чакра потянулась к чакре, и Наруто последовал за этой нитью. Вообще, в Суне явно стоял траур — повсюду сновали люди в черных одеждах и с мрачными лицами, у дверей домов, выложенных из камня, глины и песка, стояли цветы и венки. Улицы пропахли запахом благовоний. Узумаки смутно предполагал, что это его рук дело, но старался об этом не думать лишний раз. Наруто шел вслед за чакрой, не обращая внимания на общий траур, и, наконец, вышел к самой окраине деревни, где стоял одинокий глиняный дом с темными окнами. Дом выглядел потертым и затасканным, старым. Вокруг не было других домов или людей вообще, но как только Узумаки приблизился, перед ним возникли двое шиноби, чьи лица были сокрыты белыми масками на подобии тех, что носили Анбу Конохагакуре. — Дальше тебе нельзя, разворачивайся, — приказал один из них, сухим, бесцветным тоном. Наруто обнажил кунай, и шиноби мгновенно напали, невзирая на его форму гражданской девушки. Они были не так уж и плохи, но Узумаки все же убил сначала одного, распоров глотку и окропив бордовой кровью песок, затем достал и второго и вскрыл его, вытащил внутренности, игнорируя отвращение Курамы, швырнул остро отдающие зловонием кишки под дверь дома и откинул мертвое тело в сторону. Наруто принял свой обычный облик и подождал несколько секунд, глядя на дверь, за которой чакра, словно почувствовав кровь, всколыхнулась и завибрировала, стянулась туже, окрашиваясь жаждой. Узумаки был наслышан о Демоне песков, а потому был осторожен. Он создал клона, тот открыл дверь, зашел внутрь, и Наруто зашел за ним. Внутри дома было пусто и темно. Окна оказались забиты изнутри песком, все вокруг тоже было им засыпано. Наруто подумал, что наступать на песок — не лучшая идея, но он был рассыпан по всему полу, поэтому Узумаки ветром аккуратно расчистил себе путь до самой лестницы, ведущей вверх. Ступеньки, заполненные песком, поскрипывали под ногами, расчищались благодаря порывам резковатого ветра. — Иди сюда… — голос со второго этажа, из тьмы, заставил напрячься, но Наруто не сбавил шаг и не остановился, продолжил подниматься, прекрасно чувствуя чужую жажду крови и обжигающую ненависть. — Мамочка хочет напиться твоей крови… — тягучие нотки сумасшествия дернулись в хриплом голосе. — Мамочка? — удивился Наруто, вскидывая брови. — А ты говорил у меня психические отклонения, — усмехнулся он, обращаясь к Девятихвостому, но тот не ответил, предпочитая не упоминать, что у Узумаки они действительно цвели пышным цветом, и соревноваться в этом было, как минимум, неблагоразумно. Хотя уже через несколько минут Курама изменил свое мнение. Да, носитель Однохвостого соревноваться мог, вполне. Гаара — парень одного возраста с Наруто с ярко-красными растрепанными волосами, бледным лицом и черными, куда хуже, чем у самого Узумаки или у кого бы то ни было, синяками вокруг глаз от вечной бессонницы — показался внезапно. Он встал в проходе, глядя исподлобья выцветшими тускло-бирюзовыми глазами и улыбаясь так дико и безумно, что, пожалуй, мог бы даже и победить в соревнованиях по отклонениям в психике. — Что тебе нужно? — прошипел Гаара, глядя словно сквозь Наруто. И вместе с вопросом песок, собравшийся в колючую сухую лапу, наполненную чакрой, атаковал Узумаки. Наруто увернулся, всадил в него несколько бомб, которые тут же взорвались, однако это не дало какого-либо эффекта: песок рассыпался лишь на несколько секунд и тут же собрался обратно. — Я не хочу драться или убивать тебя, — уворачиваясь от очередной молниеносной атаки песка, сказал Наруто, глядя на выцарапанный кровавый иероглиф на лбу Гаары — «любовь». «Да он романтик!» — пронеслось в голове у Наруто, прежде чем песок схватил его за ногу и швырнул в стену, а затем начал душить. — Стой… — прохрипел Узумаки, пытаясь отодрать от горла песочный ошейник, но тщетно. Оранжевая чакра лиса, сдобренная порывами свистящего, дикого ветра решила этот вопрос. Ветер, кружась, взмыл вверх, создавая ураган и унося за собой песок. Наруто понял, что сначала придется слегка надрать Гааре его песочную задницу, прежде чем говорить, потому что, очевидно, по-другому его просто не услышат. Ураганы огромной мощи разорвали в клочья дом Гаары, разгоняя песок, подавляя. Чакра Девятихвостого вполне успешно перехватывала песочные лапы и удерживала их. Проблема была лишь в количестве песка — здесь он был повсюду. А еще в том, что в процессе боя Гаара словно всё больше и больше сходил с ума, его улыбка становилась безумнее, взгляд пустел, а сила только росла. В какой-то момент жажда крови стала настолько сильной и невыносимой, что Наруто почувствовал, как она начинает захватывать и его самого. Бой нужно было заканчивать, иначе Гаара, который дрался так, будто собственная жизнь не имела для него никакого смысла (впрочем, наверное, так и было), постепенно достиг бы своего предела. Наруто узнал в его совершенно нерациональных, необдуманных выпадах, полных агрессии и ненависти, самого себя. Когда Наруто доходил до своего предела он вел себя точно так же — безрассудно и на грани самоубийства. Но что ж… Главное — не убить. Постараться не убить. Вот только Гаара был силен. И избивать его выматывало, бой длился уже больше получаса, что само по себе было нехорошо в данных обстоятельствах. Клоны умирали один за другим и только лишь ураганы помогали более-менее сдерживать этого, без преуменьшения, монстра. Когда тело Гаары превратилось в какое-то подобие Однохвостого, Наруто понял, что еще немного — и вот она точка невозврата, Гаара потеряет свой разум и способности контролировать себя, а Наруто к хренам провалит задание. Этот расклад был чертовски паршивым и совсем не устраивал Узумаки. В какой-то момент, изловчившись и блокируя удары песка чакрой лиса, Наруто буквально вытащил Гаару из его песочного монстроподобного тела и хорошенько зарядил по лицу. Голову Гаары мотнуло, он оскалился и тут же ударил в ответ. Песок взметнулся вверх, и все началось сначала. Наруто почти потерял ощущение реальности. Гаара калечил сам себя, калечил Наруто, калечил ландшафт, в конце концов, и, кажется, останавливаться не собирался. Вокруг их «театра боевых действий» развернулись отряды настороженных шиноби Суны, оцепивших территорию и напряженно наблюдающих за боем. Наруто выругался, увидев их, и подумал, что сделать что-то тихо все же не про него. — Гаара! — он ударил парня еще раз, а в следующее мгновение, повинуясь какому-то внутреннему порыву, обнял, сам не понимая зачем, прижал к себе, обволакивая густой горячей чакрой Девятихвостого. Казалось, это было правильно. Песок и ураганный ветер вихрем кружили вокруг них, заглушая все звуки и мысли. — Просто пойдем со мной, — Наруто говорил это на ухо парню, к счастью, не видя его ошарашенного лица и наполненных страхом глаз. — Я обещаю… — он выдохнул, собираясь с мыслями. — Обещаю, что с тобой все будет хорошо. Просто поверь мне. Я такой же, как и ты. Ты же чувствуешь — во мне сидит такой же монстр, но, знаешь, временами это не так уж и плохо, — он грустно усмехнулся. — Ведь временами все, абсолютно все, остаются один на один со своим «монстром». Разница лишь в том, что мы с тобой живем с ним постоянно и уже привыкли, — песок постепенно падал на землю. С подбородка Гаары густо капала кровь. Наруто отстранился и посмотрел в его выцветшие шокированные глаза. — Я буду твоим другом, — серьезно сказал Узумаки, отчего-то невероятно остро сейчас ощущая его одиночество и отчаяние. — Обещаю, хорошо? Гаара, глядя с неверием и непониманием, невольно медленно кивнул. Наруто облегченно выдохнул, сжимая его плечи, и добродушно, ярко улыбнулся. После чего отстранился и сложил печать. Ураган тут же расширился, дернулся во все стороны и раскидал шиноби вокруг. Наруто осуществил призыв чудовища Рими-тян. Помог все еще ошарашенному Гааре забраться на него и залез сам. Огромные руки существа тут же заработали, унося парней прочь. — Ты сможешь вернуться, если захочешь, — ободрил Гаару Наруто, глядя на остающуюся позади деревню. Несколько шиноби уже дернулись за ними в погоню. Гаара вновь оскалился, покрыл их тела песком, который тут же пропитался кровью, после чего повернулся лицом к Наруто. — Я не вернусь, — скрипуче ответил он, расширенными в безумии глазами глядя на Узумаки. Наруто медленно кивнул и отчетливо понял, что ввязался в дружбу с кем-то не совсем вменяемым. — Я отведу тебя в Организацию, — продолжил Узумаки, глядя на то, как Гаара уничтожает очередных шиноби Суны тем же кровавым способом и отражает кунаи, как от себя, так и от своего новоприобретенного друга. — Познакомлю со всеми, — Наруто отвернулся и начал смотреть вперед. Гаара ничего не ответил, увлеченный своими действиями. — Мамочка хочет крови… — растягивая губы в безумной улыбке, протянул он. Наруто бросил на него быстрый взгляд и тяжело вздохнул. Ни одно оружие в мире не стоило искалеченной психики кого бы то ни было, отрешенно подумал он. *** Оторвавшись от преследования и скрывшись в лесу, Узумаки подумал, что им всем нужно отдохнуть. Он остановил Рими-тян и, поблагодарив, отправил обратно. — Что это? — спросил Гаара после того, как чудовище исчезло. — Я не знаю, — честно признался Узумаки. — Они просто отзываются на мой призыв, — он пожал плечами, прислушиваясь к шуму реки недалеко. — Пойдем, — кивнул он Гааре. Что странно, Пустынник не спросил куда, а просто пошел. Они разбили небольшой лагерь на берегу реки, развели костер, Наруто поймал рыбы — он с детства был в этом хорош, и, нанизав на палки, воткнул в землю вокруг костра, оставляя жариться. — Как пожарится — ешь, — кивнул он сидящему у костра Гааре, который не сводил пронзительного взгляда с парня. Наруто потянулся — мышцы сильно болели от постоянных нагрузок, и им нужен был отдых. Он снял с себя плащ, скинув его на камень, и начал медленно раздеваться, стоя лицом к воде. Гаара не сводил взгляда, и, оставшись голым по пояс, Наруто обернулся через плечо, с вопросом глядя на Пустынника. Он кожей чувствовал его пронзительный взгляд. — Хочешь что-то спросить, Гаара? — спокойно спросил Узумаки. — Нет, — сухо ответил парень, но так и не отвел взгляда своих чуть расширенных пустых глаз от него. — Тогда в чем дело? Ты смотришь так, будто хочешь что-то сказать, — Наруто говорил мягко. — Ты не представился, — ровно и бесцветно сказал Гаара. — Пытаюсь угадать твое имя. — Наруто, — парень вновь отвернулся к реке, нахмурившись. — Узумаки Наруто. — Наруто, — слово прогремело, но Узумаки даже не обернулся. — Наруто, — повторил Гаара, не сводя пронзительного, острого взгляда с «друга». — Да? — выдержав паузу, вскинул брови Узумаки. В тишине ночи уютно трещал костер. «Он пугает», — совершенно не испуганно, с легкой усмешкой отозвался Девятихвостый. — «С ним явно что-то не так». «Правда, Курама? Я бы и не заметил, если бы не ты!» — с легким раздражением ответил Наруто. «Эй!» — возмутился демон, прищуриваясь. — «Не срывай на мне злость за всё человечество. Это вы, люди, сделали с ним, а не мы. Мы не просили запихивать себя в ваши жалкие тела!» — прорычал Девятихвостый. «Знаю. Прости», — коротко отозвался Наруто и тяжело вздохнул. — Наруто, — тем временем еще раз повторил Гаара. Его тон каждый раз звучал по-разному — иногда удивленно, иногда зло, иногда равнодушно. — Имя моего друга. Наруто, — продолжил он и, наконец, перевел взгляд на костер. — Наруто, — повторил он еще более неосознанно и потерянно, чем до этого. Узумаки чертыхнулся, разделся до конца и зашел в воду, решая смыть с себя сегодняшний день, а заодно прошлую ночь. На душе было невероятно паршиво. Когда Наруто вынырнул и надел штаны, рыба уже достаточно прожарилась. Он снял ее с костра и, протянув одну Гааре, начал есть. Пустынник, взглянув на него, последовал этому примеру. С мокрых волос Наруто капала вода, его сильное натренированное тело, покрытое каплями воды, было сейчас чуть более расслабленно, чем обычно. Бронзовая кожа ловила оранжевый отблеск огня и в темноте казалась совсем смуглой. Узумаки щурился, глядя в костер и молча ел. Гаара то и дело задерживал на нем долгие взгляды, но хорошо было то, что он сейчас хотя бы молчал. — Тебе нужно будет поспать, — доев рыбу и бросив палку в костер, задумчиво сказал Наруто. — Я не сплю, — ровным тоном напомнил Гаара и тоже доел свою рыбу, поступив с палочкой так же, как и Узумаки. — Совсем? — вскинул брови Узумаки, с сомнением глядя на него. — Только иногда. — Ну вот и поспи, — кивнул Наруто. — Я прослежу, чтобы ты не превратился во всякое разное, — он поморщился, представляя себе песчаных монстров. — А ты? — Гаара в упор посмотрел на него. — Я могу не спать, мне нормально, я привык, — безмятежно пожал плечами Узумаки. Не говорить же, что засыпать при Гааре, доверяя ему свой сон, он сейчас точно бы не смог. Для подобного нужно время. Хоть Наруто и сказал, что станет ему другом, на деле это было несколько сложнее, чем на словах, хотя Узумаки действительно собирался воплотить свои слова в реальность. Очень некстати вспомнился сон с Саске и ощущение абсолютного доверия и спокойствия рядом с ним. Наруто мысленно выругался под злорадную усмешку Курамы. — Хорошо, — ответ устроил Гаару, он кивнул. Наруто сложил свой плащ на манер импровизированной подушки и отдал ему. — Подложи под голову, на земле неудобно спать, — сказал Узумаки. Гаара сделал, как ему сказали, послушно лег перед костром и, подложив плащ под голову, прикрыл глаза, видимо пытаясь уснуть. Наруто всмотрелся в темное, ночное небо, вдохнул терпкий ночной воздух и прикрыл глаза, кожей ощущая дуновение ветра и природную энергию, кружащую вокруг. Гаара проснулся через час — побелевший, в поту и с дрожащими губами, он резко сел, схватившись за голову и вцепившись в волосы, закричал. — Они все!.. Я их всех!.. — он раскачивался, глядя широко раскрытыми глазами перед собой. Тело била крупная дрожь, ужас — совершенно неестественный и дерганный — исказил бледное лицо. В глазах застыла слепая ненависть. — Мамочка, почему?! — вскрикнул он. Песок вокруг иглами торчал во все стороны, опасно шуршал и собирался. Наруто оказался рядом раньше, чем понял, что ему делать, он обхватил Гаару за плечи, сам испугавшись его внезапного безумия. Руки Гаары тут же вцепились в него, ногти вонзились в кожу, царапая и оставляя борозды. Узумаки сжал зубы и решил, что потерпит. Тело Гаары била крупная дрожь, он шептал что-то нечленораздельное и раскачивался из стороны в сторону, отчаянно цеплялся и прижимался к Наруто. И Узумаки всеми силами отгонял настырные мысли о том, сколько вот таких ночей, полных ужаса и безумия, Гааре пришлось пережить в одиночестве? — Тише, — выдохнул Наруто, неловко поглаживая его по голове. — Наруто. — Гаара выдохнул это слово и сильнее впился когтями в кожу Узумаки, удерживая его рядом. — Наруто, — словно мантру, пустыми глазами глядя в пространство, но постепенно успокаиваясь, повторил он. Узумаки сжал зубы. За весь следующий остаток ночи свое имя он услышал еще триста восемьдесят четыре раза. Курама не поленился и посчитал.