Где ты

Юля заваривает в кружке звездное небо. Кружка большая, пузатая и блестящая. А руки у Юли синие. Серебряная ложка ласково мерцает в небесном мареве. Из кружки поднимается пар. Юля аккуратно, чтобы не пролить, помешивает звезды. Она сидит на подоконнике, свесив ноги вниз из распахнутого окна. И ноги ее тоже становятся синими, потому что Юля всегда легко пачкалась небом. Внизу растут города. Юля поливает их звездами, чтобы росли быстрее. За ее спиной задыхается тюль. Изредка он касается ее спины своими белыми руками. Юля не обращает внимания. У нее из кончиков пальцев прорастает и дышит северными песнями сочная мята. Юля думает, что в следующий раз неплохо бы добавить ее в чай. У Юли яркие вязаные крылья торчат из снежных лопаток. Этими крыльями можно было бы укутать кого угодно, вот только нет никого, кто хотел бы укрыться. Юля дышит лазурными улицами и пишет картины окнами, вот такими же простыми, как то, с которого ей сейчас так хочется прыгнуть. И почему бы ей, в самом деле, не прыгнуть? Юля становится на подоконник. Тюль щекотно лижет лодыжки. Чашка с небом падает вниз, звезды опадают на растущий город, и тот вытягивается, разлетается крикливыми чайками. Юля прыгает. Юля летит. Между ребер тесно и щекотно, и по телу расползаются мимолетные улыбки, той, чьи губы Юля видит лимонными ночами, когда над ее головой разлетается лохматый пар. Все эти улыбки - не для Юли. Но ведь и ночь сегодня не лимонная. Лететь очень просто. Не нужно махать руками и ногами, не нужно работать вязаными крыльями, не нужно шептать старые сказки из потрепанного детства. Нужно просто дышать. Это Юлин мир, и ее дыхание здесь - живительный хлор, который вбирают в себя пальмы с бабочками вместо листьев и незабудки размером с дуб. Юля выдыхает яд. Но это ее мир, а значит, он тоже ядовит и ядом живет. Юле так одиноко лететь здесь одной. Она хочет сюда кого-то. Она хочет сюда ее - темно-синюю лаву из горьких ягод и сопливо-сладких песен. Снежную лавину, сбежавшую из жерла вулкана, псевдоглупое стихотворение из школьной хрестоматии, без одной реальности ей принадлежащую - Юри. Юри, где ты? Почему ты не летишь здесь космической туманностью? Юри, без тебя так скучно летать. Юля скатывается по шелковой спине снежного барса и падает в перину из надежд, тревожных, робких. Она здесь либо уснет, либо утонет. Над головой возник фонарь и осыпался гроздью рябины. Красные бусины, сверкающие смиренностью тлеющих угольков, упали Юле в ладонь. Юля сжимает пальцы, чтобы не потерять. Их можно подарить кому-нибудь... Юри улыбается. Не ей. Стене, кактусу на кружевной салфетке, графину с зацветшей водой, люстре, на которой так удобно было бы повеситься. Не тебе, Юля. Ты же понимаешь? Юля понимает: Юри нельзя винить. Просто Юри слепая. И все вокруг - слепцы. А иначе почему никто не замечает твоего неба, твоих лимонных ночей, городов-чаек и смертельно-живительного полета? Просто они не видят. Просто они не смотрят. Этого никак не исправить. Лучше задень. Накричи. Унизь. Раздави первой. Юля привыкла летать в одиночестве.