Арка Смерти

Люциус резко пришел в себя, словно вынырнул на поверхность воды. Прислушавшись и не уловив подозрительных звуков, он осторожно открыл глаза. Над головой вместо привычного уже каменного потолка, поросшего плесенью и сочащегося влагой, тихо колыхались ветки деревьев. Не поверив себе, он проморгался и быстро сел, осматриваясь по сторонам. Увиденое пробудило воспоминания, которые дезориентированное сознание никак не желало восстанавливать. Побег! Они совершили побег благодаря людям, присланным Темным Лордом. После того, как их всех переправили на берег и немного накормили, спасатели разделились на группы, каждая из которых взяла под опеку одного из бывших заключенных, чтобы доставить его в некое секретное место. Все изначально шло слишком легко, и Люциус ждал какого-то подвоха. И дождался, стоило остальным группам раствориться среди деревьев. Сопровождающие отвели его вглубь леса, по ходу немного поделившись информацией. Оказывается, пользуясь тем, что все дементоры Азкабана покинули тюрьму и присоединились к Темному Лорду, тот смог устроить побег своим последователям. Только вот… спасая им жизни, он, кажется, не планировал возвращать былые привилегии. Может, это касалось только Люциуса, но его сопровождающие высказались предельно ясно: Темный Лорд совершенно четко дал понять, что дарует лишь жизнь. А вот унижать и всячески издеваться над бывшими узниками «спасителям» никто не запрещал. И прилетевший аккурат после этих слов Петрификус в сопровождении Круцио четко показали, как именно собираются поразвлечься так называемые соратники, среди которых не было ни одного мага из ближнего круга. Сплошь молодые новобранцы, охочие до крови и чужих мучений. Парочку из них Люциус видел еще до ареста, но остальные были ему незнакомы. А вот они, судя по всему, о нем знали достаточно много, но словесные издевательства не шли ни в какое сравнение с физическими. Вспомнив испытанное под воздействием двух заклинаний, когда страдания невозможно выразить даже криком или изменением положения тела, Люциус содрогнулся. Но в тот же миг на него накатил страх совершенно иного рода. Дементор! Люциус, несмотря на запредельную боль, заметил незваного гостя, появившегося на поляне, раньше наслаждающихся его страданиями «спасителей». Скованный заклинанием, он мог только следить за тем, как черная тварь перемещается от одного Пожирателя к другому, вытягивая их энергию, как они, полностью обессиленные, валятся на землю, а дементор, не замедляясь ни на секунду, уже летит к следующей жертве, чтобы продолжить свою зловещую трапезу. Боль от Круцио тогда еще бродила по телу, но, лишенный возможности двигаться, он с удивлением отмечал, что поведение дементора совершенно нетипично. Обычно они не действовали столь неразборчиво. Да и странно, почему он нападал на Пожирателей, если у них заключен договор с Лордом и его людьми... В голове все сильнее свербила мысль, что это тот самый дементор, который был его посетителем в Азкабане. Тот тоже вел себя совершенно неадекватно и иногда своим поведением напоминал пьяного или зависимого от дурманящих трав. Когда этот дементор зачастил в его камеру, Люциус через какое-то время научился узнавать его, потому что другие, которые, впрочем, появлялись на верхних этажах тюрьмы не слишком часто — спасибо старым связям и ходатайству Нарциссы, явно оплаченному немалым количеством семейных денег, — вели себя совершенно иначе. Только этот неадекватный, казалось, испытывал эйфорию, впитывая его энергию и эмоции. Но в какой-то момент все менялось, и он, издавая странное шипение, резко улетал, скукожившись, словно от сильной боли. А Люциус не мог объяснить, чем вызвано столь несвойственное этой неживой братии поведение. В их последнюю встречу тот вел себя еще более странно, чем обычно. Это случилось как раз тогда, когда Люциус умудрился подслушать разговор двух охранников, приправленный облегчением и паникой. Они говорили о том, что дементоры сменили хозяина и, больше не подчиняясь Министерству, решили покинуть Азкабан. А спустя несколько минут после такой радостной новости в его камеру вплыл ОН. Люциуса тогда охватил сильнейший гнев, ибо этому неадеквату похоже даже договоренности на высшем уровне были нипочем. А ведь Малфоя уже окрыляла мысль, что он никогда больше не встретится с этими мерзкими тварями. И в тот раз… Этот его, можно уже сказать, «личный» дементор напугал его едва ли не до колик в животе. Почему-то показалось, что он зол, хотя такое понятие трудно даже представить в отношении неживой, вечно голодной твари, для которой люди — всего лишь пища, пусть и не в гастрономическом плане. И когда дементор впервые за все время прикоснулся к нему, запрокинув голову и, кажется, с наслаждением впитывая эмоции, Люциус решил, что тот собирается его поцеловать… высосать душу. Он потом еще долго вспоминал этот момент и то, как холодный пот ручейками тек по спине и животу, неприятно щекоча кожу. А в тот миг, когда резвившийся на прогалине дементор, выпив энергию всех Пожирателей, наконец, приблизился к нему, Малфой уже с полной убежденностью мог сказать, что это тот самый «закадычный друг», так полюбивший его камеру. Хриплое дыхание, раздавшееся слишком близко, заставило сбросить оцепенение, и Люциус понял, что его уже не сковывают чары. Усилием воли поборов свой ужас перед мерзкой тварью, он схватил палочку из руки ближайшего лежащего или в глубоком обмороке, или уже мертвого Пожирателя и кинул в дементора заклинание. К сожалению, на единственное действенное средство — Патронус у изможденного тюрьмой и длительным общением с этими милыми существами Люциуса сил просто не было. Он и в лучшие-то годы ему особо не давался... А банальное Секо лишь взрезало медленно приближающейся твари плащ, не принеся ей никакого вреда. Зато, кажется, разозлив. Люциус не успел удивиться, как дементор вновь схватил его за подбородок своей осклизлой ледяной рукой в жутких струпьях, с которой клочьями свисали следы не то кожи, не то какой-то серой пленки. Почему-то показалось, что он заглянул ему в глаза и… в тот же миг отпрянул. Такого Люциус точно не ожидал. Сложилось ощущение, что дементор впервые увидел его и увиденное ему не понравилось. Но радоваться странному поведению твари пришлось недолго. Вскоре она вновь стремительно приблизилась и, не раздумывая больше, прижалась прямо через тонкую вуаль, служащую ей чем-то вроде капюшона, ко рту Люциуса. Сейчас, вспоминая свои ощущения, Люциус содрогнулся, но вместе с этим теперь он испытывал еще и омерзение от поцелуя, к которому его фактически принудила нежить. А в тот момент от понимания, что эта тварь собирается с ним сделать, его обуял неконтролируемый ужас. Он попытался сопротивляться, но руки ощущали лишь костлявый остов скелета под черным изношенным плащом и скользили по остаткам гниющей на костях плоти. От его сопротивления толку, естественно, никакого не было. Силы угасали, в мыслях замелькали картинки прожитой жизни, и свет медленно померк перед глазами. — Мерлин всемогущий! — выдохнул Люциус, вспоминая свои ощущения. — Я же… Он почувствовал, как его замутило, и едва успел отвернуться, чтобы не выблевать себе на колени остатки скудного пайка, который им выдали на берегу «спасители». Когда спазмы в желудке немного стихли, он в изнеможении повалился на спину, но тут же с отвращением откатился подальше от вонючей лужи и уперся в чье-то тело. Замерев, боясь вдохнуть, Люциус осторожно повернул голову, чтобы глянуть, с кем столкнулся и… тут же вскочил, едва ли не аппарируя на несколько футов в сторону. Рядом то ли спал, то ли тоже находился без сознания — хотя вряд ли такое понятие можно применить к неживой твари — тот самый персональный дементор. Люциус нервно заозирался в поисках чьей-нибудь палочки и лишь сейчас заметил, что прогалина усеяна телами Пожирателей, большинство из которых явно были мертвы или находились в глубокой коме. Схватив первую попавшуюся палочку, которая к его радости приласкала теплой волной пальцы, он, стараясь не выпускать из поля зрения так и лежащего дементора, обошел тела. Несколько человек были мертвы, трое находились при смерти и лишь один, судя по всему, пребывал в глубоком обмороке. На всякий случай кинув в него Инкарцеро, Люциус осторожно приблизился к дементору. Видеть того лежащим без движения и не подающим признаков жизни — странное слово для неживого существа — было необычно. Никто ни разу не слышал и не видел, чтобы дементоры даже замирали, а Люциус никогда не задавался вопросом: спят ли эти существа или отдыхают как-то иначе, если отдыхают вообще. Видя, что дементор по-прежнему не двигается, Люциус быстро обыскал своих невезучих сопровождающих и собрал по карманам деньги и простенькие драгоценности, прекрасно понимая, что ему необходимо где-то затаиться. Темный Лорд, судя по словам его «спасителей», больше не испытывал к своему бывшему помощнику расположения и вряд ли простит ему весть о смерти целого отряда Пожирателей. А поскольку оный Лорд, кажется, вполне уверенно обосновался в Малфой-мэноре, то дорога домой Люциусу теперь точно была заказана. Поэтому все, что могло ему пригодиться в дальнейшем, он с легкой брезгливостью вытряхивал из карманов и кошельков усеявших поляну трупов, складывая свои находки в небольшой мешок из-под провизии, расширенный изнутри заклинанием. К счастью, чужая палочка вполне приемлемо слушалась, а магия от долгого пребывания в Азкабане не иссякла. Хмыкнув, Люциус подобрал и остальные палочки, решив, что в военное время трудно предсказать, когда тот или иной трофей сможет принести пользу. Наконец со сборами было покончено. Еще раз внимательно оглядев поляну и кинув опасливый взгляд на так и не очнувшегося дементора, Люциус устремился прочь, чтобы не оставлять на месте «преступления» следов своей аппарации. Уже почти покинув поляну, он краем глаза заметил легкое шевеление. И тут же раздался странный хриплый стон. Сжав в кулаке палочку, Люциус резко обернулся, но все было тихо. Затем вновь раздался невнятный хрип. И теперь можно было с уверенностью сказать, что звук исходил от дементора. Он не знал на что решиться. С одной стороны, привычка проявлять чрезмерную осторожность с годами вошла в кровь, но с другой — любопытство не давало покинуть поляну. Все, что было связано с этим конкретным дементором, выпадало из привычной картины мира. Аккуратно приблизившись, Люциус сосредоточился, чтобы в случае чего попытаться использовать заклинание Патронуса, и отчетливо увидел, что дементор слабо шевелится, скорее даже трясется не то от холода, не то от боли. Не став дожидаться, пока тварь придет в себя и вновь попытается напасть, Люциус постарался сосредоточиться на воспоминаниях о дне, когда родился Драко, и твердо произнес: — Экспекто Патронум! Из его палочки вырвалось серебристое облачко, устремилось навстречу дементору и… пролетело мимо него, не причинив никакого вреда. — Что за?.. — прошипел Люциус и, вновь сконцентрировавшись на хороших воспоминаниях, отчетливо проговорил заклинание. В этот раз облачко вышло более концентрированное, напоминая формой птицу. Но тихонько постанывающий и по-прежнему дрожащий дементор, кажется, снова его не заметил. Подойдя почти вплотную, Люциус в третий раз выпустил заклинание, приложив все свои силы. Какая-то крупная птица с длинным хвостом и на сей раз вылетела из его палочки и просочилась прямо через дементора, а тот даже не вздрогнул. Не понимая в чем дело, Люциус, терзаясь непреодолимым любопытством и проклиная свое непонятно откуда взявшееся безрассудство, склонился над дементором и резко откинул истлевшую вуаль с его головы. — Хр-р-р-сиус! — выдохнул словно через спазмы в горле тот. Увиденное заставило Люциуса отпрянуть. Череп дементора был очень похож на человеческий. Разве что на нем почти полностью отсутствовали кожа и мышцы. Лишь кое-где серые лоскутки прикрывали кость странного темного цвета, словно закопченную в дыму. Век, губ, крыльев носа и ушных раковин не было. Пустые глазницы, затянутые какой-то темной пленкой, слепо смотрели в небо. Безгубый провал рта демонстрировал осклизлую полость, в которой неповоротливой змеей едва ворочалось нечто, напоминающее остатки языка. — Хр-р-р-сиус! — вновь захрипело странное создание. Почему-то Люциус был убежден, что дементор пытается произнести его имя. Он не знал, откуда взялась эта уверенность, но практически не сомневался. И самым необычным казалось то, что тварь не вызывала того чувства стылого страха и безнадежности, которое обычно распространялось от ей подобных на несколько футов вокруг. Да, его внешний вид был омерзителен, но Люциус, в свое время вдоволь насмотревшийся на «красоту» Темного Лорда, не боялся больше безносых уродцев. Странное поведение, отсутствие реакции на Патронус и внешность, чем-то напоминающая человеческую, — вероятно все это послужило поводом для внезапно поднятой палочки и произнесенного вполголоса: — Гоменум Ревелио! И Люциус совершенно не удивился, когда заклинание, споткнувшись о якобы дементора, вернулось обратно, показывая, что на земле лежит человек. Обыкновенный человек. Преодолевая брезгливость и страх, Люциус прижал слегка дрожащую ладонь к груди этого существа, чтобы через несколько мгновений ощутить редкие, едва заметные удары сердца. Человек, еще некоторое время назад совершенно точно бывший дементором, был определенно жив. — Как это возможно?! С другого конца поляны послышался стон, показавший, что единственный оставшийся в живых Пожиратель начал приходить в себя. Повинуясь какому-то странному и совершенно необъяснимому порыву, Люциус попытался подхватить бывшего дементора на руки, но тот, несмотря на состояние крайнего изнеможения, оказался слишком тяжел для недавнего узника. Оставалось только применить заклинание левитации и быстро покинуть поляну. Отойдя от злополучного места шагов на пятьсот, Люциус ухватил свою странную находку за безвольную костлявую руку и аппарировал.