Подопечная Леви Аккермана

Капитан Аккерман практически достиг полянки под деревьями, где проходила утренняя тренировка, когда девушка только вышла за территорию крепости. Норико поспешила нагнать капрала. Она не хотела выяснять, является ли капрал Леви терпеливым человеком или нет. Ей в любом случае намылят шею, но будет лучше, если человек будет при этом не зол. Девушка, продвигаясь трусцой, продумывала свои движения при будущем спарринге. Она не собиралась мириться с тем, что была побеждена каким-то самоуверенным коротышкой. Для неё это стало делом чести, она хотела выиграть хотя бы один раз. Добежав до нужного места, девушка отдышалась и посмотрела на капрала. Он не вставал в стойку, готовясь к удару, а медленно стянул с себя форменную куртку и снял шейный платок. Всё это он аккуратно сложил и положил на низкую ветку дерева. Видимо, утром он поддавался, выясняя на что способен его оппонент, сейчас же нападать будет он. Норико нечего не оставалась, кроме как встать в оборонительную позицию, но не успела она и глазом моргнуть, как капитан подпрыгнул и ударил ей в ухо коленкой. Девушка успела поставить блок, но равновесие её пошатнулось. Она была оглушена, когда Аккерман ударил её кулаком в живот. Силы он явно не экономил. Норико скорчилась от подступившей боли, схватилась за живот и упала на колено. Отвернув голову в сторону, она выставила руку вперёд, просив этим жестом паузы. Аккерман, как истинный джентельмен, дал девушке минуту, чтобы она пришла в себя. Повернувшись, капрал устремил свой взор вдаль. Он наблюдал как угасают последние лучи солнца, которое уже давно скрылось за стеной. Оклемавшись, Норико решила, что это её шанс. Стараясь не издавать лишних звуков, девушка попыталась напасть на капрала со спины, но тут же оказалась на земле. Не поняв произошедшего, она просто уставилась на невозмутимое лицо капрала, которое было прямо над ней. Воспылав праведным гневом и желанием набить капралу его слишком аккуратное личико, девушка, перевернулась на живот и, приложив не малые усилия из-за боли в спине, встала. Она отошла на пару шагов от Аккермана, который уже был в полной боевой готовности, чтобы в случае нападения успеть увернуться. Леви не спешил идти в атаку, поэтому инициативу перехватила девушка. Она попыталась ударить в особенные сплетения, попутно уворачиваясь от атак противника, но у неё снова не вышло, и она оказалась в руках капрала. Он стоял за её спиной и прижимал к себе, держа обе её руки вместе сомкнутыми на её же груди. Горячие дыхания капитана обжигало шею девушки, а все попытки выбраться из его хвата были четны. Она чувствовала на себе его сильные руки, а туловищем всё его тело. У неё не было никаких шансов против него, и сейчас она в полной мере это осознала. — Отпусти. — Прошептала девушка. Капитан сразу отреагировал на просьбу, и его тёплое тело отстранилось. У Норико же произошла вспышка ярости, как будто дамбу прорвало, и она направилась к ближайшему дереву, чтобы выплеснуть всю свою агрессию на него. Девушка начала бить дерево по очередно двумя руками. Костяшки на её руках были напряжены и от этого побелели, но скоро они начали отдавать алым цветом. Девушка пробила первый слой коры и начала оставлять на втором кровавые следы. Аккерман молча стоял позади и наблюдал. Чуть успокоившись, Норико облокотилась лбом на дерево и прошептала: «Черт побери!». Девушка повернулась к своему оппоненту, который стоял с такой равнодушной миной, что Норико начало трясти. Она пошла ва-банк и, собрав все свои силы, напала на него, но, приблизившись к нему с кровавым кулаком наперевес, она заметила, как мир поплыл перед глазами. Девушка рухнула на выставленную руку Аккермана, прежде чем успела что-либо понять. Норико потеряла сознание. Это неудивительно, ведь она не ела практически два дня и при этом усиленно тренировалась. Аккерман мягко опустил девушку на землю и направился к ветке, на которой лежали его вещи. Обратно надев куртку и платок, капрал подошёл к бессознательно лежавшей девушке. Он наклонился и, просунув руки под её шею и ноги, поднял Норико. Голова девушки легла на грудь Аккермана. Капрал начал движение в сторону крепости, изредка поглядывая на умиротворенное лицо Нори.

***

Подойдя к комнате, капрал постучал носом ботинка в дверь. За ней послышалось злобное бурчание и громкие шаги. Дверь отворилась, и из неё выглянула Ханджи. Она гневно осматривала Аккермана, но её выражение лица изменилось, когда женщина заметила лежащую на руках у капитана девушку. — Что ты натворил? — изогнув бровь и сложив руки на груди спросил майор. — Обработай ей руки и приведи в чувства. — Проигнорировав вопрос, скомандовал Аккерман, который, бесцеремонно отодвинув Ханджи, уже прошёл внутрь комнаты. Он положил девушку туловищем на кровать, ноги же просто свисали с неё. Таким образом, кровать не была испачкана ботинками. Ханджи подошла к тумбочке и, открыв её, достала спирт и вату. Из сумки она вытащила бинты. Поставив стул к кровати, она принялась обрабатывать раны девушки. Аккерман, выйдя из комнаты, ушёл в неизвестном направлении.

***

Ханджи, котороя закончила с обработкой и перевязкой, достала баночку с вонючей жидкостью и, обмакнув в неё вату, поднесла к носу Норико. Через несколько секунд девушка пришла в себя и начала откашливаться. Она осмотрелась вокруг и остановила свой взгляд на майоре. Поняв, что она находится в покоях Ханджи, Норико села, опустив ноги на пол. Оперевшись руками на бортик кровати, она заметила, что её руки перевязаны. Девушка намеривалась поблагодарить Ханджи и начала открывать рот, когда её перебил уже знакомый голос со стороны выхода. — Как себя чувствуешь? — этот вопрос исходил не от кого иного, как от Леви, и это шокировало девушку, у которой округлились глаза, а челюсть оказалась где-то на полу. — Наверное, ненавидишь меня... — Начал говорить капрал, опустив голову и продвигаясь к девушке, но был перебит. — Вовсе нет! — чуть ли не срываясь на крик сказала Норико. Для всех это было неожиданностью, и для самой девушки тоже. В комнате повисла тишина. Ханджи смотрела в упор на девушку, что вгоняло её в краску, но Аккерман, достигнув Норико и проигнорировав её высказывание, всучил ей миску с кашей, которая выглядела... Как нормальная каша! В ней даже был кусочек масла, который уже начал плавиться. — Это что? — спросила девушка, обращая свой взор к стоящему рядом капитану. — Твой ужин. — Сказал капрал с абсолютно равнодушным видом. Это ужасно выводило девушку из себя. Она не могла найти причину такого раздражения в сторону человека, который не обязан к ней что-то чувствовать и, тем более, проявлять какие-то посторонние эмоции, но факт оставался фактом. Её это бесило до боли в груди, но, собрав остатки своей гордости, которые не остались валяться на их тренировочном месте, она учтиво отказалась от еды. — Спасибо, но я не голодна. — Ответила Норико, протягивая обратно тарелку. — Я начинаю сомневаться в том, что ты являешься лекарем, — сказал капрал и наклонил голову в бок, — у меня нет никакого желания разбираться с трупом ещё до вылазки. — А у меня нет никакого желания слушать ваши приказы и, тем более, следовать им, но, к сожалению, другого выбора у меня нет. — Сказала девушка, поднимаясь. — Вам остаётся надеяться, что я доживу до вылазки, и меня все же сожрет титан. — Девушка с таким грохотом поставила миску на стол, что Ханджи, наблюдавшая за парочкой, от неожиданности подскочила на стуле. Норико смотрела капралу в глаза. Для этого она подняла голову, и, после секундной паузы, добавила. — Бумажной работы будет меньше, не так ли, капитан Аккерман? — Норико не дала капралу возможности ответить и покинула комнату. Аккерман, который до сих пор сохранял спокойствие, пошёл прочь из покоев Ханджи, оставляя её наедине с миской. Придя к себе в комнату, он ударил по шкафу кулаком, тот в свою очередь издал скрипучий звук. После, Аккерман вновь стал собой, вернув своё равнодушное выражение лица. Ему нет дела до этой девушки, но капралу не плевать, что станет с его подчинёнными на вылазке, а сейчас она является его подопечной, поэтому её смерть была нежелательной, но почему же ему так неприятно, когда она смотрит на него, как на врага? Капрал не хотел себя терзать ненужными вопросам, и вновь задвинул своё сердце куда подальше. Леви ни к чему эмоции, они мешают трезво мыслить. В это же время, Норико во всю перемывала косточки несчастному капитану. Она ходила взад-вперёд по комнате, не прекращая злобно бурчать себе под нос. Норико, в отличии от капрала, не могла отринуть навалившиеся на неё эмоции. Это можно было сравнить со снегопадом в летний день. Девушке хотелось бить капрала, чтобы он наконец-то понял, но вот что он должен понять, девушка не знала. Норико была в ярости от слов капрала, но глаза приняли эту эмоцию за грусть и нещадно слезились. Девушка оценила такое состояние как перегрузку и решила, что сон все исправит, а завтра она переборет себя и съест то, что даст ей мерзкая повариха.

***

Наша парочка отбросила эмоции, готовясь к новому дню. Им обоим это чуждо, поэтому напрягаться смысла нет. Кстати, о чувствах. На кухне, откуда капрал забрал приготовленную кем-то кашу, этот кто-то бился об пол с ложкой в руке. Что ж можно сказать по этому поводу Саше, которая вложила в эту кашку душу и оставила её одну, уходя в поисках ложки? В большой семье клювом не щёлкают.