Цирк Судьбы

      Подойдя к палатке Снейка, Джокер осторожно осмотрел землю и деревья на наличие змей и громко спросил: — Снейк, ты здесь?       Сперва было тихо, но потом послышалось тихое шуршание и такой же тихий голос: — Да, здесь… Говорит Оскар. Заходи, Джокер… Сказала Эмили. «Никак не привыкну, что этот парень такой странный. Ну ничего, сейчас нам всем эта странность лишь на руку» Отодвинув ткань на входе, прошёл в глубь палатки, немного боязливо перешагивая через змей. — У меня плохие новости для тебя, Снейк. Покажись, где же ты? — осмотревшись, спросил парень и обернулся на тихий голос. — Присаживайся, Джокер, говорит Вордсворт.       Немного поколебавшись, жонглёр сел на ближайший стул и увидел в углу среди змей Снейка. Он смотрел на гостя своими жёлтыми глазами, будто изучая заново. — Что случилось, Джокер? Спросила Эмили. — Ну, в общем тут такое дело, Снейк… Ты слышал выстрелы или что-то об убийствах в нашем цирке? — Я слышал выстрелы однажды, сказал Оскар. — Так вот, сегодня Джамбо сказал, что видел на территории девушку. Она явно не последователь и не наша, но наших убивает. Отец в отчаянии и просит это прекратить. Она ходит по палаткам, забирает ценные вещи и убивает. — Как же она проникла к нам? Спросила Эмили. — Мы не знаем, брат. Но мы, наши братья и сёстры решили попросить у тебя и твоих друзей помощи. Не мог бы ты защитить наши палатки и заодно поймать незванную гостью? — Сделаем всё, что в наших силах, сказал Вордсворт.       Как раз в этот момент Бист добралась до нужной палатки и, сверив с документом, вычислила жертву. Честно говоря, ей не хотелось убивать людей, так слепо погнавшихся за славой, но раз надо, значит надо. Дождавшись, когда жертва выйдет, она выстрелила ему прямо в сердце, убив сразу. Раздавшийся выстрел слышали все, но не все его восприняли. Кто-то принял за щелчёк кнута укротителя, кто-то за защёлку замка, а кто-то решил, что показалось. Быстро покинув место преступления, унеся с собой труп мужчины, Бист пошла к палатке Джокера.       Услышав выстрел, Сиэль и Себастьян быстро побежали на источник звука, но не нашли ничего, кроме маленькой лужици крови. — Очередное убийство, — задумался граф, — но кем? Нужно будет вечером спросить у Мэйлин, как там продвигаются успехи с обыском. Но судя по тому, что она ни разу нас не беспокоила, ничего особого не было. Неужли всё же кто-то из основного состава совершает эти преступления? Но тогда чего ради? Как думаешь, Себастьян? — Я считаю, господин, что до доклада Мэйлин делать какие-либо выводы сложно и бесполезно. У нас нет ни малейших оснований обвинять кого-либо. И «отсутствие информации — тоже информация» в этом случае не сработает. — Да, согласен. — задумался Сиэль, — Но предпринимать хоть что-то надо. Если убийства продолжаются, то преступник точно в цирке. Слушай, — повернулся к демону, — а этот Уильям ничего не знает по этому поводу, ты не спрашивал? — Нет, не спрашивал. Да он и не расскажет. Шинигами ненавидят демонов. А Спирс за что-то особо сильно не любит меня, в общем не понятная ситуация. — Да уж, сложно всё с ним. Ладно, как бы оно ни было, пока мы можем только ждать доклада Мэйлин. Идём, Себастьян. — Да, мой лорд.       Они ушли, размышляя каждый о чем-то своём, по палаткам.       Уилл же в это же время опять без дела слонялся по территории, скучая. Он искренне не понимал, почему именно его, начальника отдела, отправили на расследование. Да, в отделе криминалистики рабочих рук не хватает, но почему именно его то надо дёргать на это дело? Так, размышляя об этой нелепой ситуации, он совсем не замечал двух жёлто-зелёных внимательных глаз, следящих за ним из кроны деревьев. То был, как ни странно, Грелль. Он уже сделал максимальный минимум работы и сразу вернулся в цирк, чтобы быть ближе к любимому жнецу. «Как же он не видит, не замечает моей к нему сильной любви? Как можно так хладнокровно каждый месяц разбивать мне сердце и душу? Я уже более тридцати лет, подумать только, пытаюсь пробить этот панцирь изо льда и работы, но всё тщетно! Что же мне сделать, Уилли, чтобы ты увидел и полюбил меня?» Внезапный выстрел вывел обоих из раздумий. Грелль спрыгнул с насиженого места и, будто даже говоря сам с собой, произнёс: — Что это было?       Не ожидавший того, что рядом вообще кто-то есть, Уильям чуть заметно вздрогнул и обернулся, посмотрев на диспетчера. Проигнорировав вопрос, поинтересовался: — Откуда Вы здесь взялись, диспетчер? — Из Департамента взялся. А ты тут скучаешь, я смотрю. Не по мне ли? — Ещё чего. — тихо фыркнул, — Скучно здесь просто до ужаса. И зачем было отрывать меня от работы? — Ты всё о работе переживаешь только. Никуда она от тебя не убежит, мой милый, а вот это выстрел меня настораживает. Сходим на место преступления? — Не вижу смысла. В списке лично у меня он не числится, да и придёт туда сейчас… Всякий сброд.       Немного запнулся, говоря последние слова. Ну не хотел он при Грелле вспоминать этого «Себастьянчика», хоть убейте во второй раз. — Ясно, — протянул Грелль, — ну, нет так нет. Может в карты партейку? Всё равно делать то нечего.       Уилл задумался. Нет, он был не против хоть как-то рассеить скуку и карты далеко не плохой вариант, но с Сатклиффом… Он всё ещё не понимал, что же такого особенного в этом жнеце, но в то же время не мог приравнять его к серой массе и наконец погасить свои чувства. А чувства были и не малые. Они, будто яркий огонь, охватили его уже давно и никак не отпускали его сердце. Этот огонь возник из ниоткуда, но и гаснуть явно не собирался. Напротив, раз в месяц, когда Грелль пытался сделать предложение, этот огонь вспыхивал с новой силой, застилал разум и заставлял браться в отчаянии за голову после ухода расстроенного аловолосого жнеца. Спирс давно пытается избегать его, спрятался за отчётами в стенах кабинета, закрылся в ледяную маску, чтобы никто случайно не заметил полыхающего за ней огня. А сейчас эта маска вновь норовит растаять. Та простота разговора Грелля, обычная открытость и непонятное теперь начальнику поведение диспетчера ломали вдребезги идеально построенный план, идеальную ледяную маску. Они уже завтракали вместе сегодня утром. И Грелль тоже съел кусочек за компанию, но, отговариваясь диетой, больше к пирогу не притронулся. «А, кстати, вкусный был пирог. Жаль, что Грелль не смог мне назвать место, где он его брал. Промямлил что-то про то, что спешил ко мне и не запомнил. А жаль, очень жаль»       В своих мыслях Уилл всегда называл его именно Греллем, даже если был на него зол. Звонкое, красивое и, что самое главное, любимое имя. Одному Уильяму было известно, как сильно он любил это алое недоразумение, но этот огонь приходилось сдерживать, поскольку он совсем не был уверен в искренности заверений в любви от Грелля. Кричать о любви на каждом шагу, но менять парней как перчатки — низко и подло. Но сейчас никого из них нет, Сатклифф рядом и просто предлагает сыграть партию в карты. Просто провести время вместе за пустой болтовнёй. — Что же, почему нет? Делать всё равно нечего.