О любви и нигилистах

Был тёплый летний вечер, один из тех летних вечеров, когда всё внушает гармонию и умиротворение; когда шелест листьев от тёплого ветерка, сливаясь с неспешным щебетанием птиц, приносит спокойствие и первые приступы ностальги; когда небо во время заката становится не алым, а нежно-розовым и даже самый равнодушный наблюдатель на миг становится художником. Таким-то вечером в саду и сидел Евгений Васильевич Базаров за раскрытой немецкой книгой, облачённый свой неизменный балахон. Вишнёвый свет закатного солнца окрашивал всё в мягкие сиренево-красные тона, и Базаров, поддавшись мимолётному настроению, позволил своим мыслям уйти немного дальше изучаемых корней растений, а именно - в Никольское. Кажется, такой и был тогда вечер, когда, оставив Аркадия на Катю, Евгений неспешно прогуливался с этой женщиной по аллеям её имения. Базаров никогда теперь, даже в мыслях, не называл Одинцову по имени. Только – «Эта Женщина». А если быть совсем честными, то Базаров вообще старался не упоминать её больше, избегал разговор о том периоде своей жизни и только сейчас, поддавшись сумеречному настроению, позволил себе уйти в воспоминания. Ему казалось, что он помнил всё: каждый её жест, каждый взгляд, запах её духов, скрип половиц в уютном поместье. Сейчас Базаров вспоминал, и от воспоминаний становилось сладко и грустно одновременно. Наконец, негромко бросив сквозь зубы: «Эге, романтизм!», он закрыл книгу и отправился домой, где его ждал ужин, приготовленный заботливой рукой Арины Власьевны. - Евгений, - осторожно начал отец, сидящий уже за столом, - к нам в скором времени может приехать одна барышня… Осторожный тон Василий Иванович выбрал неспроста. Старик не знал наверняка, но чувствовал, что что-то произошло год назад, когда Евгений приехал к ним и изъявил желание остаться. После этого момента он стал ещё более резким и циничным, и бедная Арина Власьевна даже плакала порой от этой перемены в любимом Енюше. Впрочем, периоды резкости сменялись короткими всплесками раскаяния, и мир в доме Базаровых восстанавливался. - Что за барышня? – поинтересовался сын, тоже садясь за стол. - Моей подруги дочь, - вмешалась в разговор Арина Власьевна. – Девушка приличная и видная. Едет в город, чтобы учиться на Женских курсах. Да она издалека, вот и пригласила я её у нас остановиться на ночь, чтобы не тратиться на трактиры. К тому же, хотела она мне передать от маменьки… Базаров оборвал её речь. - Только без ваших штук, - резко сказал он, а потом, видимо, остыв, добавил примирительно: - Пускай останавливается, мне-то что. Не станет же она сильно нам надоедать. Подали ужин. Более речь о предстоящей гостье не заходила, отец рассказывал что-то о минувшем дне, но Базаров не прислушивался, ел с аппетитом, погрузившись в свои мысли, а после ушёл к себе. Уже у себя, набивая трубку, он ходил и думал, что же за девушка должна у них остановиться. Запоздало сообразил, что не узнал ни времени приезда, ни даты, ни даже имени. «Чёрт с ним, - думал Базаров, - ну какое мне дело… Нельзя забываться снова, нельзя. А коли хорошенькая, то почему бы и не разрешить себе поволочиться…слегка?» Но Базаров вспоминал снова Эту женщину, и мысли про «поволочиться» покидали его ум. Чтобы отвлечься от пустых мечтаний, Базаров раскрыл книгу и принялся читать. Так наступило утро.