Сегодня?

I will never give up on you I see the real you Even if you don't I do Я никогда не откажусь от тебя Я вижу тебя настоящего Даже если ты не видишь Я вижу

***

Барри стоял на набережной, засунув руки в карманы куртки, и смотрел на беспокойную воду, покрытую рябью. Остро пахло осенью; ветер гнал по небу низкие пухлые тучи, с которых то и дело срывались вниз колкие мелкие капли. Было холодно, чертовски холодно, но Барри не уходил. У его ног стоял большой стакан кофе, который ещё не успел остыть, и Барри иногда присаживался на корточки, чтобы сделать глоток. Он думал о том, что его жизнь странным образом похожа на картину перед его глазами. Лохматые, словно бы рассерженные, одинокие тучи, — это он, Барри Аллен, такой же хмурый, смурной, одинокий. Ветер, что гнал их — это то, что люди вокруг называли его предназначением. То, от чего не отступиться, не отвертеться. Оно просто гонит вперёд, и не важно, что у Барри ничего не ладится, не получается, и моментами жить не хочется от слова совсем. А рябь на ледяной воде — это его близкие. Они волнуются, они разочарованы, они холодны, как вода залива. Они — его отражение, а он весь перед ними, как на ладони, но они не могут увидеть, что внутри него — чернота и лёд, невесомая зола, в которую постепенно превращаются его благородные порывы и романтические грёзы. Кейтлин оказалась одновременно и права и нет. Уэсты снова начали с ним общаться, — казалось, холодную войну они преодолели. Но было в этом что-то… Искусственное. Будто бы они разговаривали с ним и пытались делать вид, что всё по-прежнему, только потому, что он снова спас мир. Просто потому, что они порядочные люди. Барри присел на корточки и обхватил ладонями тёплый стакан с кофе, поставил его на колени и стал греть о него руки. Тучи сгущались, ветер усилился и свистел теперь где-то у Барри за спиной. Централ-Сити заволакивал туман, словно что-то зловещее надвигалось на него. Снова. Барри знал, что спокойно жить долго не придётся. За одной угрозой всегда шла другая — ещё более серьёзная. Он уже почти к этому привык, и вместе с тем испытывал отчаянную тоску и ужас при мысли, что придётся сражаться, терять, бежать, падать, видеть смерть и боль близких. Снова. И снова. И снова. Пока я не останусь совсем один, — со злостью подумал он, отставляя кофе обратно на асфальт и резко поднимаясь, чтобы подойти к ограждению и вцепиться руками в ледяной металл. Холодом жгло, почти как от заряда криопушки. Криопушки. Барри Аллен, — вдруг произнёс в его голове голос Леонарда Снарта. — Всенародный любимец. Спаситель. Заблудших. Душ… Барри вдохнул холодный воздух и закрыл глаза, пытаясь отогнать… надеясь услышать, вспомнить, почувствовать этот голос на своей коже. Признай это, Скарлет… Никакого дерьма насчёт чувств, никаких романтических соплей… Даже героям иногда нужно плакать. Ты герой, Скарлет… Наша следующая встреча — всего лишь вопрос времени… Ты подсел на меня, как грёбаный наркоман, и знаешь, как сильно мне это льстит? Я никогда не любил женщину — или мужчину, Барри. Я никогда не был влюблён в тебя… Мне бы не хотелось это терять… Барри издал тихий задушенный звук, открывая глаза и невидяще глядя прямо перед собой, в тёмные воды залива. Я думаю, что ты лицемеришь, — прозвучал в голове строгий, но с нотками сострадания, голос Кейтлин. Барри знал, что лицемерит. И когда только это успело войти в привычку — врать не только окружающим, но и самому себе? Потому что на самом деле он ждал той самой новой угрозы. Хотел, чтобы она пришла, хотел, чтобы кто-то снова заставил его сражаться, и бежать, и не помнить себя от страха за своих близких, свой город и свой мир. Обычная жизнь заставляла его страдать куда сильнее. В обычной жизни он каждый вечер возвращался в безликую квартиру, которую он снял, устав таскаться по гостиничным номерам. В обычной жизни он подолгу лежал в постели, ворочаясь с боку на бок, и никак не мог уснуть. В обычной жизни он уже приучил себя к мысли, что на телефон ему приходят только оповещения для Флэша и вызовы по работе, — и больше ничего. В долбаной обычной жизни всё, что он видел, закрывая глаза — сгорбленную спину в шрамах и красных полосах, оставленных его ногтями, опущенную голову с волосами, тронутыми сединой; и слышал — не голосом, не воспроизводимыми памятью звуками, а самой своей сутью — он слышал эти надтреснутые слова, слушал их постоянно против своей воли, как повторяющуюся раз за разом, круг за кругом пластинку. Я никогда никого не любил. Я никогда не буду любить. Не обвиняй меня в своей боли, потому что у тебя всегда был выбор. … И мне бы не хотелось это терять.

***

Очередной день в середине очередной рабочей недели подходил к концу. Барри заглянул в лабораторию просто на всякий случай — сегодня ему оттуда не звонили, никаких происшествий не случалось, и ему бы радоваться, но всё, что он чувствовал — ту самую тревогу, призрачное предчувствие скорой беды. — Чувак, я уже собирался уходить, — известил его Циско. Он стоял, опершись на стол, и, очевидно, закрывал программы перед выключением системы. Барри на секунду задумался о том, что давным-давно не интересовался деятельностью С.Т.А.Р. — той её частью, которая включала в себя научные разработки Циско и Кейт и не включала бесконечную работу над костюмом Флэша, гаджетами Флэша, приборами слежения за врагами Флэша и всем в таком духе. На ту же секунду ему стало стыдно. Ребята наверняка делают здесь что-то каждый день, о чём-то беспокоятся, возможно, им нужна помощь, ведь финансовое состояние лаборатории было более чем в плачевном состоянии, но… Барри был слишком уставшим, чтобы начинать сейчас задавать вопросы. Он весь день работал в полицейском участке, а потом его ждал не самый приятный разговор с Джеем Гарриком, который внезапно появился прямо перед ним посреди улицы, когда Барри шёл в лабораторию. Он так и не смог выспросить, кто именно позвал сюда Гаррика с его Земли, но подозревал, что это дело рук Кейтлин. Почему-то это казалось похожим на неё. Хотя Барри в последнее время так много говорил о возвращении в прошлое, что наверняка достаточно напугал этим всех и теперь мог смело подозревать в вызове Джея всю команду. Гаррик отговаривал его от переписывания истории со всем пылом, не стесняясь пользоваться тем, что являлся двойником отца Барри. А Барри уважал и любил Генри, и никак не мог убедить себя, что перед ним — совершенно другой человек. Практически чужой человек. Нет. Он невольно слушал его, и авторитет Генри каким-то образом автоматически приписывался и Гаррику. Сынок, — обращался к нему Джей, по-отечески сжимая его руку. Ты можешь переписать прошлое, но последствия могут быть ужасными. Ты захочешь вернуться — и обнаружишь, что будущее изменилось до неузнаваемости. Способен ли ты поступить так со всеми, кого любишь здесь и сейчас? И Барри не мог сказать ему, что именно изменение настоящего до неузнаваемости и привлекает его в этой затее. Да, он хотел спасти свою маму. Хотел бы, чтобы они с отцом прожили долгую жизнь вместе. И были бы жертвы — в жизни Барри никогда не появился бы Джо. В той роли, в которой он знал его с одиннадцати лет. Возможно, в жизни Барри никогда не появилась бы и Айрис. И Кейтлин, и Циско, и Оливер, и Фелисити. Возможно, ускоритель частиц никогда бы не взорвался, породив тем самым тысячи мета-людей. И скорее всего, жизнь Барри никогда и никаким образом не пересеклась бы с жизнью Леонарда Снарта. И в некоторые моменты Барри думал, что готов на все эти жертвы ради двух основополагающих причин. Нора Аллен будет жить. Леонард Снарт превратится в несуществующее воспоминание, которое со временем сотрётся из памяти. Но Гаррик был прав. Барри не бог, чтобы решать такие вещи за своих близких. Он не мог поступить так с Кейт, с Циско, с Джо и со всеми остальными, если был хотя бы самый мизерный шанс, что их жизни изменятся в худшую сторону. — Земля вызывает Барри, — помахал Циско пятёрней перед его лицом. Барри вздрогнул и сфокусировал взгляд на лице Рамона, понимая, что с головой ушёл в мысли о прошедшем разговоре с Джеем. — Ты где витаешь? — Прости, Циско. Думал о всяком. — Гаррик тебя вразумил? Барри закатил глаза, а Циско усмехнулся, хотя усмешка вышла скорее грустной, чем саркастичной. — Можешь расслабиться, я не стану отправляться в прошлое. — Рад слышать, чувак. Буквально камень с души, — Циско театрально приложил ладонь к груди, и Барри рассмеялся. — А теперь, если ты не возражаешь, я пойду. Барри кивнул, и Рамон, проверив наличие ключей в кармане, направился к выходу. — Циско, подожди! А ты, ну… Как твои дела? Циско обернулся и неловко замер, чуть нахмурившись. — Мои дела? Вроде неплохо. Иду в бар, мы договорились там встретиться с Данте. — Твоим братом? А вы разве не… ну… — Да, мы пробуем наладить братские отношения, — Циско снова как-то неуверенно усмехнулся. — Если хочешь, можешь пойти со мной, и… — О нет, — поспешно перебил Барри, вдруг осознав, что звучало всё так, словно он напрашивался. — Я просто хотел узнать, как твои дела. Ну знаешь… Мы давно не разговаривали. — А, да, — кивнул Рамон, выглядя смущённым. Барри был уверен, что выглядит точно так же. И когда из их отношений исчезла дружеская легкомысленность? — Не буду тебя задерживать. Тоже пойду, пора домой. Как-нибудь поболтаем, ладно? — Конечно, чувак, — заверил его Циско. Улыбнулся напоследок и ушёл, исчезая в темноте коридора, ведущего к лифту. Барри ещё немного посидел, рассеянно перебирая листки на столе перед собой, и поднялся. Очередной скучный вечер в середине очередной рабочей недели заканчивался, и, возвращаясь домой, Барри был уверен, что сегодня уже ничего не произойдёт. К несчастью, он ошибался.

***

Не прошло и часа, как телефон начал трезвонить где-то в квартире. Барри принимал душ и услышал не сразу. А когда услышал, не стал торопиться, — нехотя завернул краны и вылез из кабинки, завернувшись в полотенце и поёживаясь от холода, прошлёпал в комнату, вспоминая, где бросил мобильник и гадая, кто звонит — Циско, чтобы сгладить неловкость после их короткого разговора, или Джо, чтобы с той же долей неловкости позвать сына на ужин. Телефон замолк, но спустя несколько секунд опять начал звонить, и Барри пошёл на звук. — Да, Джо? — промычал он, прижимая трубку к уху плечом и натягивая домашние штаны. — Это Негодяи! — вместо приветствия прорычал Уэст. Барри почувствовал, как кровь отлила от лица, и сердце глухо стукнулось о рёбра. В трубке слышался шум — Джо, судя по всему, ехал в машине, и очень торопился. — Ограбление? — как можно более спокойно поинтересовался Барри, замирая посреди комнаты и не соображая, что ему делать. — Да, — отрывисто ответил Джо. — Порадовался, называется, что они куда-то исчезли!.. Я еду туда, адрес сейчас вышлю. Боюсь, не успеем, но ты ещё можешь. — Понял. Элитный ювелирный магазин на Авеню Кеннеди. Огромный, пафосный, расположенный практически в центре города, отлично освещённый даже ночью, и даже ночью там всегда много народу. Разумеется, они выбрали именно такой магазин. Разумеется, полиция не успеет. Барри мог успеть, но совсем не был уверен, что хотел. От мысли о встрече со Снартом в такой обстановке Барри прошиб озноб. Хотя, наверное, возможность встречи в любой обстановке вызвала бы такую же реакцию. Но он там не один. И только чёрт знает, что известно подельникам Снарта про их отношения. Очень хотелось верить, что ничего. Но с этого ублюдка станется. Если не рассказать своим друзьям, то отколоть какой-нибудь номер, прямо там, на месте преступления, играючи утаскивая драгоценности на миллионы долларов и походя унижая своего заклятого врага. Эти мысли проносились в голове Барри с такой же скоростью, с которой он бежал. Резко и отрывисто, лихорадочно сменяя друг друга. Третья улица, седьмая, Мэдисон, Паркер… На одной из них вспышку заметила толпа подростков, и они что-то кричали ему вслед, наверняка пытались снять на телефон… Мэйпл, Уэллери, Пятнадцатая, Площадь Фонтанов… Сердце колотилось в горле, но не от бега — от волнения, контролировать которое не получалось. Может, ничего и не будет. Может, Снарт и бровью не поведёт, словно ничего и не было между ними. Пальнёт, как обычно, из своей криопушки (и обязательно попадёт, как всегда попадал), а потом скроется вслед за остальными — изящно и неуловимо. Резко затормозив чуть в стороне от магазина, в тени больших дубов, раскинувшихся по всей Авеню Кеннеди, Барри отдышался, опёршись рукой о дерево. Он ошибся — в поле зрения никого не было. Должно быть, молодёжь не гуляла в такой холод. Нужное здание было освещено изнутри слабым синеватым светом, ничего подозрительного снаружи Барри не заметил. Где-то вдалеке выла полицейская сирена: через минуту они тоже будут здесь. Расшатывая запертую изнутри дверь на сверхскорости, Барри вдруг подумал о том, что может обнаружить внутри. Это же Негодяи, — дошло до него. Он настолько отвлёкся на мысли о встрече со Снартом, что совершенно забыл — эти люди никогда не оставляли заложников. Они любили убивать и делали это с удовольствием. Снарт убил своего отца у него на глазах. Каждое ограбление сопровождалось кровью. Охранников, продавцов, свидетелей, случайных прохожих. За последние три категории сейчас волноваться не приходилось, но внутри однозначно была охрана. Всё то время, что продолжались их встречи, было спокойным — Негодяи залегли на дно после убийства Льюиса Снарта. Барри не спрашивал, а Леонард не говорил, но скорее всего, Лизы и Мика не было в городе. Возможно, они продолжали грабить в других городах. Возможно, Снарт тоже участвовал. Барри просто не хотел знать и думать об этом, пока длилась их связь. И вдруг понял, что он не готов наткнуться на трупы людей, погибших от обморожения или огня, или смертоносного заряда Золотого Глайдера. Но, скорее всего, так и будет.

***

Магазин встретил Барри абсолютной тишиной. Мёртвенной, — подсказал внутренний голос. Ни единого звука. Только длинные витрины, чуть мерцающие в синеватом свете, льющемся из таких же длинных ламп под потолком, зеркала, стойки с хромированными бортиками… Барри сделал несколько шагов, осматриваясь. Уловил своё отражение в одном из зеркал — никак не вписывающийся в эту обстановку красный силуэт, словно пришелец, разгуливающий среди людей. И с толикой стыда подумал, что бессовестно медлит, подсознательно надеясь, что Негодяи действительно ушли. Они и ушли, — снова констатировал внутренний голос. Только Барри теперь боялся не встречи с ними. Он боялся наткнуться на тела охранников. Сирены завывали совсем близко, и это заставило Барри ускориться. Он не смотрел, что успели вынести из витрин, этим будет заниматься полиция. Он искал людей, и на первом этаже их совершенно точно не было. Взлетев красной вспышкой на второй этаж по неподвижному эскалатору, Барри быстро осмотрел огромный зал, лавируя между витринами и стойками. Никого не было и здесь, включая трупы. Оставался только один вариант. Неприметная дверь в дальнем конце помещения с надписью «Только для персонала». Они там. Хорошо бы, если бы не они, а он, — с тоской подумал Барри, толкая эту дверь. Если кому-то и пришлось здесь сегодня умереть, пускай это будет лишь один охранник. Но охранник был не один — их было трое, все с заклеенными ртами, связанные по рукам и ногам. Двое лежали рядом друг с другом у стола, третий сидел, привалившись спиной к стене. И этот третий был в сознании. Он таращился на Барри, а Барри во все глаза смотрел на охранника, лихорадочно оглядывая его на предмет смертельных ран или ожогов, которых… не было. Только кровоподтёк под левым глазом говорил о том, что этот человек пытался оказать сопротивление. Очнувшись от шока, мужчина стал отчаянно мычать и дёргаться, и его взгляд стал умоляющим. Барри быстро подскочил к нему и освободил от пут, затем осторожно снял липкую ленту со рта. — Господи! — сипло выдохнул мужчина, тут же принимаясь тереть ладони и продолжая таращиться на Барри. — Я думал, они нас убьют… — Всё в порядке, сэр, — ответил Барри, на всякий случай начиная вибрировать, чтобы охранник не рассмотрел его лица. Потом повернулся к двум другим — они были без сознания, но совершенно точно живы. Освободив от верёвок и ленты и их, Барри пощупал у каждого пульс, а потом поднялся. — Полиция уже здесь, — сообщил он третьему охраннику. — Не двигайтесь, сейчас прибудут врачи, они вас осмотрят. — Спасибо, Флэш!.. — прокричал потрясённый мужчина ему в спину, прежде чем Барри вылетел из комнаты. Ему бы отнести этих людей вниз, но полиция и скорая уже были здесь, — Барри слышал хлопки дверей, а Негодяи давно ушли. Поэтому он спустился на сверхскорости вниз, пролетел мимо копов на улицу и схватил Джо, утаскивая его в тень деревьев. — Чёрт возьми! — возмутился Джо, когда мир вернулся к нормальной скорости. — Барри! — добавил он, понизив голос. — Они ушли, — сообщил Барри, избегая взгляда приёмного отца. — Я их не застал. В комнате для персонала на втором этаже охранники. Живые. — Да ну, — Джо недоверчиво хмыкнул, тут же отдавая приказ по рации. — Андерсон, быстро на второй этаж. В комнате для персонала пострадавшие. — Понял, детектив, — хрипло отозвалась рация. — Барр, ты в порядке? — Да. Мне жаль, что я не успел, — действительно, и за что его благодарил тот мужчина? Ведь по сути он не сделал ничего полезного. Отлепить клейкую ленту с их ртов могли и копы. — Очевидно, у Негодяев всё было идеально спланировано. — Как и всегда. И всё равно спасибо, что присоединился. Иди домой, а я пошёл работать. Детали расскажу тебе завтра. И что, чёрт возьми, со мной не так? — раздражённо думал Барри позже, ночью, лёжа в постели и пялясь в потолок. Он боялся встречи со Снартом — и её не было. Он боялся обнаружить мёртвых охранников — что ж, они все остались в живых. Но вместо облегчения Барри чувствовал только одно. Разочарование. Потому что встреча, которой он боялся и не хотел — не состоялась. — Грёбаный идиот, — прошептал Барри, поворачиваясь на бок. Последней ускользающей мыслью, сопровождавшей его на грани сна, была мысль об охранниках. Почему они их не убили? Почему решили потерять драгоценное — во всех смыслах — время на связывание и заклеивание ртов? Это не имело смысла, только если…

***

Отрывочные мысли к утру оформились в более связные. Пережёвывая наскоро яичницу перед выходом из дома, Барри продолжал думать о вчерашнем ограблении. Негодяи были… совершенно не в своём репертуаре. Нечего было и надеяться, что отбитый на всю голову Мик Рори вдруг решил пощадить людей, которых можно было бы поджарить. Лиза не казалась такой жестокой, но и она без сомнений превращала свидетелей в золотые статуи. А Леонард… Леонард был главным, а значит, решение не убивать охранников принадлежало ему. Вот такое вот простое уравнение. И Барри не знал ответа на вопрос «Почему?». Может, у них были свои причины не убивать этих людей. Может, они оставили их на закуску, чтобы поглумиться перед уходом и убить, ускользая прямо из-под носа полиции, но не успели. А может, Леонард запретил их убивать, потому что хотел привлечь внимание Барри. Собственный внутренний голос издевательски рассмеялся на это предположение. Барри, и без того мрачный, нахмурился и выбросил остатки яичницы в мусор. Потом подхватил свою сумку, наскоро расчесал волосы и вылетел из квартиры, на автомате отмечая про себя, что снова опаздывает.

***

Леонард запретил их убивать, потому что хотел привлечь внимание Барри. Это уравнение тоже оказалось простым, хотя в его решение поверить было очень трудно. Но другого объяснения у Барри просто не было. Как только Снарт попал в поле зрения камеры, Барри невольно подался ближе. Он смотрел запись, практически не моргая, чтобы ничего не пропустить. Рори вырубил двоих охранников, Леонард точным ударом отправил в глубокий нокаут третьего, а Лиза уже осматривала витрины, закинув своё оружие за спину. Вот Рори поднимает свою пушку, готовясь выпустить огненный заряд по бессознательным охранникам, но оборачивается — Снарт что-то говорит ему, подходит и грубо подталкивает к витринам. Судя по жестам, они перепираются, но Рори сдаётся и идёт вслед за Лизой. Дальше включается запись уже со второго этажа. У Рори на плечах один из охранников, и он бросает его на пол с высоты своего роста, показывает неприличный жест Снарту и уходит из поля зрения камеры. Леонард затаскивает мужчину в комнату для персонала, выходит и тоже исчезает — отправляется на первый этаж. Не проходит и минуты, как он появляется снова, таща на себе ещё одного охранника. Пока он проделывает эти манипуляции, Лиза и Мик заканчивают то, ради чего они вломились в ювелирный магазин. В этот момент им уже наверняка слышны полицейские сирены. Скоро там появится и Флэш. Перед тем, как Негодяи в последний раз исчезают из кадра, Барри видит их троих — они снова спорят, Рори тычет в Леонарда своим оружием, а потом они уходят. Лиза первая скрывается за дверью той самой комнаты «Только для персонала», чтобы потом уйти через вентиляцию. Рори за ней, снова показав Снарту неприличный жест. И, наконец, сам Леонард. Обернувшись напоследок и посмотрев прямо в камеру. Прямо на Барри. На долгие доли секунды. И Барри был готов поклясться, что Леонард улыбался. Он посмотрел запись трижды, пытаясь понять, расшифровать, что же они говорили друг другу, почему психовал Мик, почему Снарт, вместо того, чтобы быстрее закончить дело, потратил столько времени на перетаскивание охранников. Иного объяснения не было. Снарт не убил их из-за него. И камеры не заморозил по той же причине. Некоторое время Барри смотрел на свой телефон, вытащив его из кармана. Смотрел, словно бы пытаясь предугадать, к землетрясению какой силы приведёт взмах крыла этой бабочки — простого короткого сообщения, простого человеческого «спасибо». Спасибо, что не убил их.

***

Сообщение он так и не отправил. Ни в этот день, ни на следующий, ни днём после него. Он позволил пройти ещё одной неделе. Негодяев не поймали — как и всегда. Всё было так, как всегда, и Барри оставалось только гадать — ждал ли Леонард какого-то шага с его стороны, или же он сделал это, просто чтобы напомнить о себе, сделать больно, позлить. Решить это уравнение Барри не мог. И теперь он снова стоял на набережной, и всё было почти так же, как и всегда. За исключением того, что сейчас была ночь. Холодная, ледяная, осенняя. За исключением того, что в кармане у Барри лежал телефон с одним неотправленным сообщением, сохранившимся в черновиках. И это было ещё одним уравнением, которое Барри не мог решить. Он стоял и смотрел вверх, задрав голову и не обращая внимания на холод. К холоду ему было не привыкать. А вот такое небо — кристально чистое, ясное, громадное — увидишь далеко не каждый день. Звёзды мерцали там, на расстояниях, которые было не под силу охватить человеческому разуму, даже с приставкой «мета». Многие из этих звёзд, возможно, давно уже мертвы, давно уже перестали гореть, но свет их всё ещё шёл сквозь миллионы и миллионы световых лет, сквозь всю вселенную, сквозь саму вечность. Это осознание всегда поражало воображение. Барри не замечал, как в уголках глаз скапливаются слёзы, как они медленно стекают по щекам, оставляя на коже ледяные дорожки. Каким-то совершенно непостижимым образом он чувствовал гармонию. Между собой, этой холодной осенней ночью, воздухом, от которого резало лёгкие, бесконечностью, что раскинулась над его головой, и преступником, который удивлял его тысячи раз, и удивил снова, заставляя переживать чувства, которые переживать не хотелось, но без которых жизнь теперь казалась совершенно пустой и ненужной. Если и существовал в человеческой жизни момент наивысшего отчаяния, то это был именно он. Барри смотрел вверх, на это небо, и беззвучно молился. Он не знал, есть ли там бог, один ли он, или их много. Он не знал, к кому обращается, прося ответа. Прося дать знак, верно ли он собирается поступить. Он убеждал себя, что если никаких знаков не будет, он ничего не сделает. Он не хотел знаков — и надеялся, что они будут. Запрокинув голову и глядя в небо, боясь моргнуть. И когда одна из звёзд сорвалась и покатилась вниз, оставляя за собой яркий мимолётный след, Барри заплакал по-настоящему. Широко открытыми глазами он продолжал смотреть, хотя падающая звезда уже исчезла, и не мог поверить своим глазам. Слёзы текли непрерывно, и когда Барри попытался сглотнуть, он не смог — горло сжалось, оно рвалось от боли, и он опустился на корточки и закрыл лицо руками, давая волю рыданиям. Только это не было похоже на истерику в С.Т.А.Р. Лабс, когда он рыдал на полу в туалете. Это было скорее похоже на освобождение. Он с трудом достал из кармана куртки телефон и включил его. Яркий свет резанул глаза. Пальцы заледенели, и руки тряслись, так что он несколько раз попадал не на те сообщения, пока наконец не открыл нужное. К чёрту всё, — подумал он, делая глубокий вдох, который получился рваным, со всхлипом. Может быть, он глубоко ошибался. Может быть, он хотел видеть то, чего не было. Может быть, всё, что их связывало, было лишь уродливой похотью, которая трансформировалась в ещё более уродливую зависимость. И может быть, Барри просто полный идиот, который прямо сейчас собирался в очередной грёбаный раз облажаться по полной программе. Может быть. Но что-то более глубокое, чем здравый смысл, подсказывало более простой ответ. У всех этих уравнений было очень простое решение, единственно правильное и настоящее. Он сам. Барри Аллен. Спаситель. Заблудших. Душ. Он сам и был решением, и он сам должен был принимать решения, которые постоянно пытался переложить на кого-то другого. Даже если он ошибся, прямо сейчас, привалившись спиной к холодному железному ограждению, он понимал, что сил у него больше нет — ни на какие сомнения и терзания. Даже если он ошибся — совершенно по барабану. Он нашёл решение, и для него оно было единственно верным. Поэтому трясущимися пальцами он без сомнения активировал сообщение и нажал «Отправить». Сегодня? Закрыл глаза и обмяк, наконец выдыхая. Ничего не ждал и ничего больше не боялся. Может быть, ничего и не получится. Может быть, у них нет будущего. Может быть, однажды точка между ними действительно будет поставлена навсегда. Но Барри чувствовал, впервые за долгое, очень долгое время чувствовал, что наконец-то он нашёл правильный ответ. Не прошло и тридцати секунд, как короткая вибрация оповестила о поступлении входящего сообщения. Ты знаешь, куда идти, Барри.