Наместник

Корабль «Морская Гончая» Где-то в Недремлющем море Спустя три дня – Ты можешь сделать что-нибудь? – Нет! Сколько раз говорить?! Я ничего не могу! Ничего! Моя магия ушла, исчезла, растворилась! Я… Даррен, что есть сил, сжал пальцы на локте бывшего мага, но это не подействовало. Убийца Владычицы Киркволской церкви задергался, силясь освободить руку, но говорить тише явно не собирался. В светло-карих глазах плескалась паника, губы дрожали, выдавая приближающуюся истерику, поэтому Змей не нашел ничего лучшего, как отвесить магу глухую, хлесткую пощечину. Маг отпрянул, ударился плечом о прутья решетки, привлекая внимание охранника. – А ну заткнулись, твари! – Гаркнул из темноты хриплый голос. – Кто вздумает глупить – посажу в бочку. Потащим за кораблем, охолонуться малость. Гады морские, они тоже, до человечины охочие. Змей скрипнул зубами, бросил злой взгляд на бывшего мага. Оставалось только догадываться, как этот размазня и хлюпик смог взорвать Церковь под носом у храмовников, и как с ним умудрился уживаться Наместник Киркволла. Сам Змей выбросил бы такое «сокровище» на улицу после первой же истерики. Теперь Даррену оставалось лишь признать, что он попал, возможно, в самую скверную из всех передряг. Подозревать Блоху в предательстве было глупо – мальчишка сделал все, что от него требовалось. Нашел корабль, сговорился с капитаном. И не его вина, что гнида Гладиус оказался работорговцем. Сам Змей тоже хорош. Не смог распознать засаду. Хваленое чутье на опасность подвело. Второй раз за несколько дней. Сначала на аудиенции у принца, потом здесь… Змей досадливо передернул плечами. В слабом отблеске фонаря, качающегося под потолком трюма по ту сторону решетки, он видел таких же неудачников, как и он сам. Пятно света выхватывало из темноты бледные лица, взгляды, казалось, принадлежащие теперь одному человеку, по воле случая принявшему множество личин одновременно. Страх? Нет. Животный ужас жертвы, выражение безнадежности, покорности, которую Змей так ненавидел в людях. Дали повязать себя, как безмозглый скот. Затолкать в загон. Никто не схватился за оружие, не оказал сопротивления, не дрался за свою свободу. Только он один – чтобы получить удар со спины, и очнуться запертым, вместе с этими бестолковыми трусами. Где-то в задних рядах всхлипнула женщина, ещё раз и ещё. Змей отвернулся. Они больше не смотрели на него с надеждой. Как в ту минуту, когда очнувшись на полу загона, он пополз к двери, борясь со звоном в ушах, ощупывал замок. Тряс головой, чтобы прогнать предательскую пелену перед глазами, скользил руками по осклизлому металлу. При другом раскладе он без труда справился бы с глупым запором, но не теперь, когда сталь скрывала в себе магию. А единственный маг, способный попытаться убрать препятствие, теперь беспомощно сидел на полу клетки и смотрел в темноту остановившимся взглядом. Он сдался. И всем своим видом призывал Даррена Грона последовать его примеру. Корабль был в пути уже несколько дней, но для пленников время остановилось. Дважды в день приходили надсмотрщики, приносили глиняную корчагу с баландой – крупяной кашей, щедро перемешанной с кусками соленой рыбы. В темноте, отталкивая друг друга, пленники хватали варево, жадно пихали в рот куски, дрались за подачку. Змей не принимал участия в этой жуткой пародии на свиную трапезу. Он хотел жить. Но жить ТАК его никто не смог бы заставить. Совершенно не к месту он вдруг вспомнил, как его тащили наверх, надев на ноги кандалы и связав руки веревкой. Капитанская каюта еще сохраняла лживый маскарад грузового судна, но сам Гладиус уже перестал походить на «честного» капитана. Невысокий, округлый, с торчащей вперед рыжей острой бородкой, он смотрел на Змея оценивающим, масленым взглядом опытного работорговца. – Мои люди говорят, ты прыткий парень. – Не достаточно прыткий, раз ты меня поймал. Больше всего на свете, в эту минуту Змею хотелось броситься вперед, впиться ногтями в сытую физиономию тевинтерца, но он сдержался. Не время. Только последний дурак рванется в атаку со связанными руками, даст волю эмоциям, чтобы заведомо проиграть. Надо выждать время. А там посмотрим. – Хороший товар, Гладиус. Змей повернул голову. В противоположном от капитана углу, в низком кресле сидел человек, прятавший свое лицо в тени капюшона. Подав голос, он встал, приблизился к столу, схватил Змея за волосы, заставляя откинуть голову назад. – Я знаю этого красавчика. Даррен Змей. Большая шишка был среди старкхевенских воров. – И что он умеет? – Многое. Воровать, сбегать из-под стражи, убивать из-за угла, выполнять щекотливые поручения важных особ. Можно взять хорошую цену у знающих людей. Правда, бывает излишне доверчив к девицам, да и не любопытен. Так ведь, Змей? Ты не любопытен? – Что это за заморыш с ним? – А вот это он нам сейчас и скажет. Незнакомец отпустил волосы Змея, толкнул вперед. Даррен с трудом устоял на ногах, в последнюю секунду удержавшись за стол капитана. – Родственник. – Занятно. А мне говорили, ты один как перст. – Врали, должно быть. – Должно быть. Уж очень смахивает твой «родственник» на одного беглого мага. – Он не маг. Хочешь, сам убедись. – Уже убедился. Иначе у нас бы другой был разговор, а миляга Гладиус уже разворачивал бы свою посудину к берегам Орлея. – Только мага мне здесь не хватало. – Фыркнул продажный капитан, брызнув во все стороны слюной. Змей поморщился, вытер щеку тыльной стороной ладони. – Тогда какой прок от калеки? Его все равно никто не купит. Ты знаешь мои правила, Сайрус. Баланс за борт. – Я бы не стал этого делать, гнида. Теперь, сидя в вонючем трюме, Змей пытался понять, зачем вступился тогда за своего ставшего бесполезным попутчика. Зачем подкинул работорговцам мысль, что за уникальный экземпляр – маг, лишившийся магии – они смогут выручить не плохие деньги. Наитие? Внезапно вспыхнувшее ощущение, что бывший маг каким-то неведомым способом еще пригодится ему? Даррен усмехнулся. Думать сейчас было нужно не о предчувствиях, а о сломанном ребре и синяках, которыми ублюдочный тевинтерец велел наградить его напоследок, дабы «приучить к послушанию и хорошим манерам». Он поморщился, сел на пол, прижав к холодным прутьям пылающий от удара затылок. – Что они с нами сделают? Змей повернул голову. Теперь они сидели рядом, в одной и той же позе, усталые и опустошенные. – А ты как думаешь? – Это работорговцы, верно? Тевинтерские работорговцы. – Ты был там? – Нет, ни разу. Эл как-то подарил мне… – Голос мятежного мага дрогнул, а затем он неожиданно для Змея продолжил. – Амулет тевинтерской Церкви. Я сказал тогда: «ты хочешь, чтобы меня повесили», а он засмеялся и… – Не бойся. Тебя не повесят. Всего лишь продадут излишне любопытному магу, как ценный экземпляр. Может, тебе не повезет совсем, и ты попадешь магистру, который вывернет тебя наизнанку, чтобы понять, как маг может лишиться магии. Беглый маг издал тихий смешок – Даррен едва поверил собственным ушам. – В моем случае в этом нет ничего необычного. Так что великую загадку мог бы разрешить даже начинающий школяр. Мне повезло, что эти работорговцы ничего не смыслят в магии. Несколько минут они просидели молча. Тишину ночи нарушал лишь скрип бортов и сонная возня пленников. Кто-то всхлипнул, над головами послышались и стихли тяжелые шаги по палубе. – Почему ты хотел отвезти меня в Киркволл? Змей ответил не сразу. – Слышал поговорку? «Враг моего врага – друг мне». Его лицемерное высочество заплатил за тебя звонкой монетой. Ты знаешь, что я не первый, кого он отправлял на поиски? Но, как там говорят антиванцы? «Везет лучшим»? Мне повезло, и я нашел тебя. Конечно, для правоверных граждан Старкхевена тебя бы разорвали на городской площади за покойную Владычицу, но я так думаю, это не единственная причина рвения принца Себастьяна. Он хотел укусить Наместника Киркволла, и сделать это побольнее. Если слухи правдивы, вы были довольно близки? – Это было давно. Сомневаюсь, что тебе поможет эта история. – Почему же? – Мы были близки с Элом Хоуком. Не с Наместником Киркволла. И то, что я сделал… – Ах, да. Что там говорила Мать? Слезливая драма площадного балагана. Он тебя любил, а ты его нет. – Это не так! – Хорошо, пусть не так. Он тебя любил, ты его тоже, но недостаточно сильно. Как там все происходило, маг? Наместник вышвырнул тебя на дверь? – Ты ничего не знаешь! – Брось, это давно не тайна. Удивляюсь, что ты ушел живым из Киркволла. Такой человек обид не прощает. – Такой человек? Что ты можешь о нем знать? – Сплетни, слухи, россказни киркволлцев. Господин Наместник жесток, но справедлив, осторожен и злопамятен. Установил на своей земле суровые законы, скор на расправу, все дела вершит по собственному усмотрению. Аристократия боится даже чихнуть в его присутствии. Железная воля, суровый нрав, отсутствие жалости к себе и другим. Брат – храмовник, сестрица – магесса. По выходным и праздникам он изредка выпускает ее из Круга. Никому не доверяет. Да, тут ты меня поймал. Такой человек скорее собственноручно снесет тебе голову, чем станет предаваться соплям по ушедшей любви. Надо же! А в тюрьме Ваэля план казался мне вполне жизнеспособным! – Ты не понимаешь, о чем говоришь! – Ты тоже. – Я знал его лучше, чем кто-либо другой! – Ты сам сказал – Эла Хоука. Не Наместника Киркволла. – Он не мог так измениться! Он был самым открытым, самым веселым и добрым человеком… – Вот именно – был. Впрочем, теперь это не имеет никакого значения…. Минратос – столица империи Тевинтер Площадь Морской звезды. Порт. Спустя несколько дней. Минратос пробуждался рано. Гораздо раньше Киркволла, и раньше Вал Руайо, в котором Далиус прожил несколько месяцев по приказу магистра Сервия. Город начинал свою жизнь еще до восхода солнца, но Далиус любил встречать новый день на узком балкончике башни, наблюдая, как самый первый солнечный луч робко и нежно гладит поверхность никогда не спящего моря. Волны Нокена несли с собой терпкий запах соли, свободную волю северных ветров, развернутые разноцветные паруса кораблей. Морская стихия будила чувства, бодрила лучше любой магической настойки, очищала разум и наполняла силой. В это время магистр еще спал, предоставляя ученику распоряжаться по хозяйству. Далиус омыл лицо, бросил рабу мокрое полотенце, облачился в светло-серую тунику, подвесил к поясу расшитый золотыми и серебряными нитями кошель. Рабы привычно опустились на колени, чтобы подвязать его обувь. Управляющий с почтением подал протекту, самолично застегнув на плече аграф с вензелем Сервия. Далиус не обращал на их возню внимания – за годы житья в землях Империи он перестал смущаться поднявшейся вокруг него суете, воспринимая ее как должное. Минуту спустя он уже шел по утренним улицам, оставив хранителя бряцать оружием в двух шагах позади господина. Минратос основали в особом месте, которое словно нарочно было создано для того, чтобы быть удобным портом. Город омывали волны моря, с севера с бурными штормами боролся хребет Высоких пределов, а Глаза Нокена – острый мыс, выступающий далеко в море, делал бухту Минратоса удобной для судоходства. За мощными, высокими стенами, о которые неизменно разбивались захватчики всех мастей, город уподобился богатой куртизанке, легшей отдохнуть на земле постоялого двора. Невообразимая роскошь Дворца и центральной площади Архонтиона, золотые шпили башен магистров, крепкие, белые и нарядные стены купеческих домов возвышались над путанными грязными улочками предместий, заглушали благовониями дух тысяч немытых тел, вонь разлагающихся объедков. Со стороны порта призывно тянуло морем. Далиус спустился по мощеному серым камнем рукаву Большого Эмвола, миновал Ворота Волн, и не спеша двинулся в сторону Площади Морской звезды. – Далиус! Молодой маг обернулся. Пыхтя от усердия, его догонял Порциус – толстый, рыжеволосый ученик магистра Септемия. Он не блистал особыми талантами в магии, но патрон ценил его за кропотливое, доскональное знание обширной библиотеки, позволяющее найти нужные свитки за считанные минуты. – Что-то случилось? Или ты бежал за мной всю дорогу, чтобы приветствовать? Порциус торопливо закивал головой, глядя на ровесника глазами, полными преданности и восхищения. Далиус придал своему лицу самое высокомерное выражение, на которое был способен, хотя прекрасно понимал, что эта уловка не избавит его от обожающего взгляда толстяка. – Идешь на Морскую Звезду? Это правильно – прийти пораньше. По слухам, сегодня будет чем поживиться. – О чем ты? – Так ты просто любопытствуешь? А я думал, магистр Сервий послал тебя присмотреть пару-другую рабов. Я слышал, такого большого торга не было со Дня Архонта. – Нам хватает рабов. Так что я просто любопытствую. – Вот удача. Тогда может полюбопытствуешь вместе со мной? Ты же знаешь, у меня плохо получается быть представительным. Любой вшивый торговец норовит содрать с меня всю стоимость и никогда не дает скидок. А я тебе отслужу, будь уверен. В накладе не останешься. Септемий вчера получил очень редкие свитки, и если не станешь меня выдавать, я мог бы сделать для тебя копии. Звучало заманчиво. Далиус знал, какие уникальные вещи порой попадали в потные ручонки Порциуса. Для вида он несколько минут делал вид, будто обдумывает предложение, а затем снисходительно кивнул головой. Порциус просиял. Может, он и не умел торговаться, зато у него отлично получалось пробираться сквозь толпу, безошибочно ориентируясь в человеческих течениях и занимая самые лучшие места. Какой-то аристократ вздумал пробраться вперед, но холодный взгляд Далиуса и аграф на одежде заставили его отступить перед магами. Порциус уже успел раздобыть свитки с перечислением «товара» и именами владельцев и теперь жадно проглядывал, шевеля губами. – Пришел «Порсион» Меркула Фабиуса и «Морская гончая». У них товар всегда отменный, и берут недорого. Держи. – Толстяк сунул в руку Далиуса вырезанную из дерева ладонь на длинной ручке, предназначенную для обозначения покупательского интереса. – Мои деньги, твоя божественная красота – и мы в выигрыше. – Что наказал тебе магистр? – Ему нужны двое крепких молодых мужчин для охраны и женщина, лучше эльфийка, умеющая готовить для рабов. – И куда же делась ваша старая кухарка? – Управляющий застал её за преступной благотворительностью. Кормила уличных попрошаек. Септемий вышел из себя, велел отрубить ей кисть руки, а потом вышвырнул вон. Безумный был денек. Заставил меня пересчитать причиненный ущерб, и битых два часа сокрушался над результатом. Далиус кивнул. Несмотря на раннее утро, торги уже велись, и первая партия покидала помост. Ничего интересного они не пропустили – первыми всегда сбывали самый негодный товар. Сбоку от помоста стояли капитаны – вели подсчет барышам, делали записи, переругивались с конкурентами. Смотрители лениво поигрывали плетками, не делая попытку потянуться за оружием. По их скучающим взглядам было понятно, что ничего интересного пока не случилось. Вторая партия ушла оптом – платил быкоподобный поверенный магистра Клариуса, держащего помимо прочих дел лучшие в городе бойцовые ямы. Никто не стал перебивать товар, поскольку основу небольшой партии составляли рослые андеры, слишком непокорные, чтобы быть рабами. – Это правильно. – Взахлеб обсуждал происходящее Порциус. – Кому нужно возиться с бешенным отродьем? А вот эта, пожалуй, мне подойдет. Поднимай «длань», друг мой. Как бы нам не опоздать с покупкой. Третью партию привез «Порсион». О капитане Меркуле Фабиусе ходило множество слухов, в основном плохих. Далиус знал наверняка два факта: что охрану торговца составляли исключительно беглые тал-васготы, приговоренные на своей родине к смерти, и что заболевших и покалеченных рабов он безжалостно сбрасывал за борт, не делая ни каких исключений. В его партии было около тридцати рабов, и Порциус без особых усилий обзавелся кухаркой для своего патрона. – Хорошо пошло, мой несравненный собрат. – Порциус потер пухлые ручки. – Смотри, товар Гладиуса. Видишь вон того, черноволосого? Отличный экземпляр. Берем, пока громила Клариуса считает барыши. – Лот номер пятьдесят девять, почтенные мэтры и матроны. Здоровый мужчина, тридцати лет. Отличный охранник вашего добра. Умеет обращаться с оружием, пускать в ход кулаки, быстро думает, необычайно вынослив. Отличный товар для требовательного покупателя. Первая цена – пять золотых. Далиус поднял «длань», привлекая внимание распорядителя. – Пять золотых господина мага. Пять золотых раз… – Шесть. Далиус повернул голову. Конкурент стоял всего в нескольких шагах от него, и, столкнувшись взглядом с учеником магистра, весело ему подмигнул. Далиус почувствовал легкий укол беспокойства: рынок рабов Минратоса был не тем местом, где эльф чувствовал бы себя в безопасности, но конкурента, похоже, мало заботил такой расклад. Он стоял в свободной позе – стройный, невысокий, смуглолицый, по-эльфийски красивый, рассматривая окружающих чуть прищуренным, цепким взглядом зеленых глаз. Его одежда была неброской, и на ее фоне тем отчетливее выделялись богатые, очень дорогие клинки в заспинных ножнах. В полушаге от эльфа расположились телохранители – черные волосы, серьги в ушах и смуглая кожа выдавали в них уроженцев Антивы. – Шесть золотых. Шесть золотых раз… – Семь! – Далиус сохранял спокойствие, ожидая, пока настырный антиванец не передумает. – Семь золотых от господина мага. Прекрасный экземпляр! Покупателю чрезвычайно повезет! Итак, семь золотых раз, семь золотых два, семь золотых… – Восемь. По пухлым губам эльфа скользила озорная улыбка – торг явно доставлял ему удовольствие. – Восемь золотых за номер пятьдесят девять дает господин эльф. Кто даст больше? Восемь золотых… – Девять! – Порциус рядом побагровел от натуги, в маленьких темных глазах мелькнула тень испуга. – Десять золотых. – Эльф издевательски поклонился магам. Телохранители за его спиной переглянулись, смерили тевинтерцев выразительными взглядами. – Десять золотых раз. Десять золотых два… Далиус надменно передернул плечами, намереваясь накинуть еще один золотой, но тут не выдержал Порциус. – Снимай. – Прошептал ученик Септемия, схватив Далиуса за рукав. – Похоже у остроухого денег с избытком. Я не хочу связываться с антиванцами. Могут оказаться Воронами, а этим все равно кого резать. Эльф меж тем выжидающе посмотрел на молодого мага. Далиус почувствовал, как его с головой захлестывает волна злости. Порциус, толстый слизняк, втянул его в это представление, а теперь заставляет проигрывать смуглому наглецу! – Продано! Продано за десять золотых господину эльфу. – Ничего, Далиус. – заныл жирный трус, заискивающе смотря в глаза мага. – В следующий раз нам обязательно… – В следующий раз будешь делать это сам! – Огрызнулся ученик Сервия, зло стряхнув с рукава пухлую ладонь Порциуса. Он развернулся, намереваясь выйти из толпы, но внезапное происшествие привлекло его внимание. С проданного человека сняли ножные кандалы. Эльф стоял рядом с казначеем торгов, отсчитывая потраченные золотые, когда на помосте развернулось неожиданное представление. Какой-то заморыш, в жалких лохмотьях на худом, изможденном теле, бросился вперед, схватил проданного товарища за рукав. – Змей! Свистнул кнут надсмотрщика, полоснул по тощим плечам. Бедняга не удержался, упал на колени, попытался встать, но надсмотрщик ногой в тяжелом сапоге придавил его к помосту. Распорядитель подал знак. Смутьяна вздернули за шиворот, поставили на ноги. Толпа улюлюкала. В другом случае подобное происшествие не заставило бы Далиуса остановиться. На невольничьем рынке каждый день разгорались драмы, способные потрясти приезжих, не привычных к подобным зрелищам. Здесь без жалости и сожалений отрывали детей от матерей, кричащих, рвущихся из рук надсмотрщиков, раздирающих до крови свои лица от невыносимой боли потери или покорно смотрящих на плачущих детей, пока слезы в собственных глазах не превращали мир в размытое полотно. Здесь каждый день разбивали семьи, навсегда разлучали мужей и жен, превращали рожденных свободными людей в жалкое имущество. Далиус помнил свой ужас от первого посещения невольничьего рынка, помнил легкую насмешку в глазах патрона, его небрежно брошенные слова «чтобы быть спокойным в этом бедламе нужно родиться тевинтерцем, мой мальчик. Ничего, ты скоро привыкнешь». Тогда ему казалось, что привыкнуть к этому невозможно, но он привык. И теперь остановился лишь потому, что лицо жалкого раба на помосте показалось ему знакомым. – Лот шестьдесят, почтенная публика. Не смотрите на худобу, впечатление обманчиво. Перед вами интереснейший экземпляр – маг, по неведомой прихоти Создателя лишившийся магии. Представляет несомненный научный интерес! За плохое состояние на начало торгов – скидка! Начальная цена – один золотой! – Я бы не дал и десяти серебряков! – Эй, почтенные! Кому скелет для научной коллекции? – Сбавь цену втрое, может я и подумаю. Кто-то засмеялся. Молодой аристократ, для которого мальчишка старательно отчищал яблоко от кожуры, выхватил у маленького раба фрукт и швырнул им в помост. Далиус толкнул его без сожаления, пробивая себе дорогу в первый ряд. Это лицо, тонкий нос и впалые щеки, грязные пряди светлых волос…. На несколько мгновений Далиус забыл свое новое имя, новый дом и новую нацию, которые, как казалось еще совсем недавно, вросли в него намертво, вместе с новыми знаниями, ночами, свободными от кошмаров, почетом и уважением, шелком постели, забытым навсегда голодом. На несколько мгновений он увидел и почувствовал, не зрением и обонянием, нет, волной памяти – серые стены эльфинажа, вонь отбросов и литейных мастерских, тяжелый запах земли и камня в пещере, где навсегда изменилась его судьба. На несколько коротких мгновений застыли перед глазами лицо его благодетеля и спасителя, перечеркнутое длинным шрамом, и справа от него – тонкий нос, насмешливые светло-карие глаза, смешной хвостик волос и рука, сжимающая видавший виды посох. «Вы отведете меня к матери?» «У меня есть идея получше». На несколько мгновений – чтобы вспомнить теплые руки матери, ее печальный взгляд, аккуратные заплаты на подоле платья, запах овощного рагу и голос, звавший его по имени… «Фейнриэль»…. И услышав его, Далиус, не сомневаясь, и не ища причин своему поступку, поднял вверх деревянную «длань». Минратос – столица империи Тевинтер. Корабль «Клюв Ворона». Часом позже. – Антиванские Вороны вновь приветствуют тебя, Змей. Даррен потер все еще саднящие запястья и, повинуясь движению руки, упал в глубокое кресло. Хозяин корабля сидел напротив в любимой позе – перекинув ноги через подлокотник своего кресла и накручивая на палец выбившуюся прядь светло-русых волос. – Не думал, что наша встреча произойдет так скоро. – Я тоже не думал, что встречу тебя на невольничьем рынке в самом незавидном положении. – Какое неожиданное внимание со стороны главы Гильдии Воронов. Зачем ты вытащил меня, Араннай? Эльф потянулся, сладко и грациозно, словно разморенный солнцем кот, подал знак слуге. Тот приблизился, почтительно разлил темно-красное вино. Антиванец отпил небольшой глоток, полюбовался игрой бликов в бокале и лишь потом произнес: – У меня было несколько причин. Во-первых, я ужасно сентиментален. Твой жалкий вид напомнил мне далекую молодость и мою собственную продажу за три золотых. Во-вторых, жаль оставлять в загребущих лапах тевинтерцев такого профессионала. В-третьих, мне захотелось позлить напыщенного мальчишку мага. – А в-четвертых? – Предыдущие причины тебя не убедили? – Только последняя. Араннай усмехнулся. Змей откинулся на спинку кресла, скользнул взглядом по богато обставленной каюте, разложенной карте, сделанным из цветного стекла по орлесианской моде бокалам. На стене висел искусно выполненный портрет: светловолосый эльф, со шрамами на щеках, чуть склонив голову, смотрел на Змея печальным взглядом фиалковых глаз. Такой же портрет Даррен видел в апартаментах главы Воронов в Антиве. Эльф перехватил его взгляд и усмехнулся. – Ну а четвертую причину ты видишь перед глазами. У меня к тебе дельце, Змей. Небольшое, но щекотливое и донельзя прибыльное. Справишься – заслужишь мое вечное признание и тепленькое местечко рядом. Если я правильно понимаю ситуацию, путь в Старкхевен тебе заказан, не так ли? Значит, и терять нечего. Видишь ли, друг мой, я нисколько не грешил против истины, называя себя сентиментальным. И оттого уже несколько лет испытываю неудобство, зная, что самой большой любовью моей жизни до сих пор владеет рыжий храмовник. Я хочу лишь вернуть своё, вот и всё. – Прости, Араннай, но что-то в последнее время у меня плохо получается соединять любящие сердца. Все эти романтические передряги скверно отражаются на моем здоровье и положении. – Никто не совершенен, Змей. И у меня не всегда дела шли гладко. Ты должно быть об этом наслышан? – Более-менее. Ну и чего же ты хочешь от меня? Что может сделать для тебя неудачник, с чем не справится подвластная тебе Гильдия? – Многое. Втереться в доверие. Усыпить бдительность. И привезти из Ферелдена в Антиву. А для этого нужно всего лишь проникнуть в Круг… – Араннай, магами я сыт по горло. Можешь сразу утопить меня в море. – Или вернуть на помост? Лот пятьдесят девять, здоровый мужчина тридцати лет. И тебе не будет нужды отрабатывать мои десять золотых. – Я бы выбрал соленые воды Нокена. – Знаю. Но не тебе решать. – Никогда бы не поверил, что тебе понадобится ферелденский маг. Поищи в Круге родной Антивы. Там наверняка сыщется пара-тройка смазливых эльфенышей. – Я не плаваю так мелко, мой дорогой. – Да, слышал какие-то неправдоподобные истории про Серого Стража и… Змей осекся. Эльф усмехнулся и подлил себе вина. – Странно. Я думал, ты догадаешься быстрее. – Ты сошел с ума, Ворон? Хочешь, чтобы я выкрал для тебя Серого Стража? – Бери выше, друг мой. Героя Ферелдена. Первого Чародея и Командора Серых. Тиндариэля. Моего Тиндариэля. Ну что? Достойная задача для профессионала?