Коктейльная вечеринка

Кингсман, в общем и целом, стремился к обсессивно-компульсивному перфекционизму, и это объясняет тот факт, что никто и бровью не повёл, когда Галахад промаршировал на стрельбище и битый час разряжал обойму за обоймой, стреляя по десяткам мишеней, и все его выстрелы попадали прямо в нарисованные на картоне сердца. Когда пошёл уже второй час, агенты начали странно на него поглядывать. На третий — тихонько перешептываться и аккуратно, бочком его обходить. На четвёртый Гарри был полностью предоставлен самому себе. В какой-то момент зашёл Мерлин, прищурившись, искоса испытующим взглядом стрельнув в сторону Гарри, а затем без слов ободряюще похлопал его по плечу и ушёл, потому что Мерлин всегда был отличным другом, которого Гарри попросту не заслуживал. Несколько часов спустя, когда запас патронов наконец-то иссяк, Гарри потащился домой, выдыхая пар в морозный ночной воздух. Ему так и не стало лучше. Вдруг, внезапно, подойдя к дому, он почувствовал какое-то движение и замедлил свой шаг, и его рука тут же потянулась к рукоятке пистолета, когда он заметил тёмную фигуру, стоящую на крыльце. Первой мелькнула мысль, что это был какой-то предприимчивый бродяга — никакой вражеский агент не выбрал бы такое очевидное место для ловушки, но он не чувствовал ещё чьё-то присутствие — и тут силуэт шевельнулся, и свет фонаря поймал знакомый желто-чёрный рисунок на рукаве толстовки. Гарри выдохнул, когда Эггси вышел из тени и посмотрел прямо ему в глаза. Ему так много хотелось сказать — пожалуйста, уходи, я не могу быть рядом с тобой, это причиняет мне невыносимую боль или разве не странно, как я всё ещё хочу поцеловать тебя до потери сознания, даже после того, как ты отверг меня или давай притворимся, что ничего не было, я не хочу потерять тебя, даже если мы будем просто друзьями. На самом же деле из его рта вырвалась только одна фраза: — Как ты узнал, где я живу? Эггси молча двумя пальцами поднял в воздух кожаный потертый бумажник. Рука Гарри дернулась к карману, в то время как его разум перенесся назад в бар, когда Эггси схватил его за рукав, пытаясь остановить. — Я думал, ты обнаружишь раньше, что он исчез, — хриплым от холода голосом произнёс Эггси, — Я пришёл прямо сюда, когда…ну, после того, что случилось. Хотел поговорить с тобой. — Тогда начинай, — скрестил на груди руки Гарри. Повисла тишина. — Это всё задумывалось как шутка, — наконец пробормотал Эггси, и Гарри еле удержался от того, чтобы не развернуться и уйти прямо сейчас. — Ты просто пришёл в этот бар, такой пиздецки красивый, как чёрт, со своими прекрасными карими глазами и своим просто шикарным голосом и, блять, своими охуеннейшими невероятными ногами в этом своём костюме, и ты точно был слишком хорош для меня, и я просто в шутку приготовил этот тупой коктейль для тебя, потому что я знал, что ты не поймёшь в чем тут соль. Ну типа…сказав что-то не говоря. Потому что с чего вдруг такой как ты захочет меня — бармена-уголовника? Я думал, что ты выпьешь и уйдёшь, и мы больше никогда не увидимся. — Но ты всё приходил, — продолжал Эггси, откинув голову назад, с ярким румянцем, вспыхнувшим на его щеках, — и тогда я узнал, что ты был не просто горяч, ты был умный, добрый и в нужной степени придурочный, чтобы иметь дело со мной — и ты заботился обо мне, — добавил он, — Ты переживал о Дейзи, спрашивал о моей маме, моих делах — я ведь никому не рассказывал о своей семье ни перед, ни после того случая с Дином. Но тебе я рассказывал всё. — Но ты всё ещё был недосягаем для меня, и я и представить не мог, что ты думал обо мне в…в таком же смысле, как я думал о тебе, — выдавил Эггси, — Ну, я знал, что тебе нравилось на меня смотреть — я ведь в баре уже семь лет и замечаю, когда кто-то пялится на меня — но я ничего не сказал. Потому что я был в курсе, что ты одинок, Гарри, и из-за этой ебучей работы ты все время оказывался в какой-то жопе мира, и я не…я не хотел, чтобы ты трахнул меня просто потому, чтобы тебе не было так одиноко. Я не хотел чтобы это было так, если бы это ничего для тебя не значило, потому что для меня это значило очень много. Поэтому я просто продолжил готовить для тебя всякие идиотские коктейли, просто чтобы у меня была возможность говорить тебе, даже если ты и не знал, что я…я… — Что ты — что? — подтолкнул его Гарри, когда голос Эггси постепенно растворился в воздухе. — Что я…блять, ну нахуй, — пробормотал парень и резко дёрнул на себя Гарри, утянув в глубокий поцелуй. Рот и нос Эггси были холодными, а вкус его губ отдавал дымом и дешёвой водкой. Он целовал Гарри как утопающий, тонул в поцелуе с головой, как будто пытаясь использовать весь воздух из своих лёгких, грубо, страстно и отчаянно, как если бы это был его единственный шанс получить поцелуй. Наконец он слегка отодвинулся, тяжело дыша, и взглянул на Гарри со смешанным выражением надежды и вызова. Гарри мягко высвободился из его хватки, и лицо Эггси, чётко отразив боль его распахнувшегося сердца, дрогнуло, а в глазах заблестело смирение. Гарри прошёл мимо него, открыл входную дверь, и остановился в холле, щёлкнув выключателем. Он развернулся вполоборота и оглянулся через плечо на потерявшего всякую надежду Эггси, всё ещё одиноко стоящего на крыльце. — Ну и? — слегка приподнял он одну бровь, — Заходи. Позволь мне научить тебя готовить правильный мартини. Рот Эггси медленно растянулся в искренней улыбке и, казалось, что взошло солнце, яркими лучами осветив всё вокруг. — Да, Гарри, — выдохнул он и шагнул за порог.

***

— Итак, — хитро поблёскивая глазами, начала Рокси, чей взгляд метался от Гарри, который скрывал свою улыбку за пинтой Гиннеса, до Эггси, который весело насвистывал какую-то песенку, протирая бокалы, — Я так понимаю, разговор прошёл удачно? — Джентльмен не болтает о своих похождениях направо и налево, Рокс, — упрекнул её Эггси, а затем широко ухмыльнулся. — Поэтому лучше я тебе просто покажу. И он начал наливать один за другим «Кричащий Оргазм», пока Рокси, безумно хохоча, не хлопнула его тряпкой по голове.