Чёрное или Белое

Знаете, есть фраза «потерять счёт времени», так вот я наконец-то понял всю сущность этой фразы. Ведь время в нашей жизни действительно потеряло свой счёт. Вскоре после предложения Чана купить дом, мы все втроём вплотную занялись этим делом. С утра мы, как и полагается, посещали университет, а весь вечер проводили в обсуждении и решении разногласий по поводу скорой покупки. — Мне нравится этот вариант, — заявил я, указывая на понравившуюся квартиру с большими панорамными окнами, это было одним из важных критериев в моём выборе. — А мне не нравится, — заявил Хёнджин, — там полы неровные и покрытие ужасное. — И что теперь?! Ты что танцевать там собрался?! — чуть повышая голос, я возмутился настолько глупой отмазки. Но вскоре два удивлённых и пронзающих взгляда привели меня в себя, и я понял, что кое-что упустил. — Чёрт, Джини, прости. Я совсем забыл, что ты танцуешь, — я почувствовал себя неловко из-за своей невнимательности, но вскоре нашёл оправдание. — А знаешь почему я забыл?! Это ведь ты виноват. Мы же уже давно не чужие люди, но я так ни разу и не видел, как ты танцуешь. — Хах, — Хёнджин слегка улыбнулся, — мне прямо сейчас станцевать?! — А почему бы и нет?! Танцуй! Чан, наблюдающий за нашим диалогом, лишь улыбался, промолчав. Вскоре Хёнджин поднялся с кровати, на которой мы все лежали, и направился в центр комнаты, при этом копаясь в телефоне, ища, явно, подходящую композицию. — Ну что, готовы?! — в момент вопроса глаза Хёнджина излучали коварство и неприкрытое соблазнение, а ухмылка придавала двойной эффект. Оторвать взгляд стало просто невозможно. А глаза сами собой непрерывно начали изучать каждое движение начавшегося танца, целью которого, безусловно, было соблазнение. Танец Хёнджина — это отдельная история, безумно сложная, запутанная и понятная лишь ему, но как же мне хочется её разгадать, глядя на эти плавные движение, что без предупреждения перетекают в резкие и порой грубые, а затем снова очаровывают своей плавностью и безмятежностью. Завершив свой танец, Хёнджин низко склонился в поклоне, а я таки смог перевести взгляд на своего парня. Чан сидел с широко открытыми глазами и, кажется, почти не дышал. Он продолжал смотреть на Хёнджина, хоть тот оставался неподвижным, склонившись к самому полу. В тот момент я отчётливо понял, что моему парню небезразличен этот парнишка, что станцевал сейчас так, как, я уверен, не сможет никто другой. И даже если бы я и решил упрекнуть в этом Чана, то не смог бы, ведь я и сам замечаю за собой странное и необъяснимое влечение к этому парню. — Вы там двое уснули или как?! — спустя, кажется, вечность, тишину нарушил Хёнджин. — Я не привык поднимать голову не услышав аплодисменты. Неужели вам не понравилось? Я бы, возможно, и решил, что танцор обиделся, но то, как он задал свои вопросы и тихий смешок в конце дал отчётливо понять, что он таки знает какое впечатление на нас произвёл и почему мы не в состоянии отреагировать на танец как положено. Он прекрасно знает, что в танце бесподобен и в наглую этим пользуется. Пусть я и понял всё это, но мне захотелось поскорее посмотреть ему в лицо и поэтому я совсем тихо, но довольно отчётливо похлопал и даже привстал с кровати, оказавшись наравне с Хёнджином, и приподнял его голову за подбородок. — Потрясающе! Чани, тебе ведь тоже понравилось? — обернувшись к Чану, задал вопрос я, уже давно зная на него ответ. — Да, мне очень понравилось. Идите сюда, — Чан протянул руку подзывая к себе, а после отложил ноутбук и книги, освобождая постель. Звать дважды нас не пришлось, и мы по старой привычке легли по обе стороны от старшего, переплетая ноги и руки. Это поза за довольно короткий срок стала очень естественной и необходимой, ведь в других ситуациях всегда чувствовалась нехватка чего-то, а точнее кого-то. Пусть мы и запутались в сложности этих отношений и как могли оттягивали разговор определяющий и расставляющий всё по местам. Каждый из нас чувствовал, что всё правильно, хоть до ужаса отличается от стандарта. — Путь всё и кажется странным и непонятным, знаю, вы все об этом думаете. Сейчас я счастлив и надеюсь, что вы тоже. Вы как белое и чёрное, как свет и тьма в моей жизни, и сейчас я понимаю, что, лишившись какой бы то ни было части, жить полноценно я не смогу. Поэтому прошу, просто оставайтесь рядом. А будучи вместе, мы переживём всё и… — Ты слишком много говоришь, — перебил Чана Хёнджин, приподнимаясь и накрывая его губы своими. Что чувствует человек, когда кто-то другой целует его вторую половинку? Ревность, ненависть, злость? Я не знаю, однако уверен, что обычно это не дикое желание присоединиться. Наши отношения давно зашли за определение «обычно», так что буду считать своё желание вполне естественным и сделаю так, как велит сердце, послав разум и логику куда подальше… Ведь ни то, ни другое не обнимет до хруста костей, не проведёт дорожку из поцелуев по шеи к ключицам и не сможет доставить то удовольствие, что доставляют два человека находящихся сейчас рядом. Нас сейчас можно назвать сумасшедшими, извращенцами и просто головой поехавшими, но что поделать, если в данный момент для нас нет ничего важнее того сумасшествия, происходящего на огромной кровати в маленькой квартирке на третьем этаже.