Диагноз

Я думал, мы могли отпустить это с миром, Отпустить прошлое, но я не в силах забыть. Расскажи обо всех причинах относиться ко мне так, Скажи обо всех поводах так обращаться со мной. Всё, что видно сейчас — твою ложь Я не знаю, как сейчас ты смотришь на меня, Зная, что сам никогда не смогу взглянуть по-старому*

      Хань поправил волосы, укладывая взлохмаченную весенним ветром чёлку. Поблагодарив водителя такси, Лу поудобнее перехватил подарочный пакет и смело шагнул к воротам огромного дома, приветливо улыбнувшись одному из прислуги. Мужчина сопровождал бету до самых дверей, хотя знал, что психолог совершенно в этом не нуждался. Этот коттедж он знал как свои пять пальцев.       Когда Хань поднялся по ступенькам, он уже мог слышать стоящий в доме гул и чувствовать атмосферу праздника. Сколько Лу знал эту семью, иначе они никогда и не отмечали, будь то годовщина свадьбы, Рождество или же день рождения, как сегодня.       Бета, на самом деле, не был уверен, понравится ли его подарок имениннику, однако не переставал в это верить. В выборе презента психологом руководили лишь интуиция и то немногочисленное число статей по психологии, что он в своё время прочитал. Впрочем, бежать куда-то сейчас, судорожно подбирая другие варианты, было абсолютно бессмысленно. Лу уже пришёл. Поэтому, нажав на кнопку звонка, Хань выпрямился и поспешил широко улыбнуться. — Привет! — поприветствовал он открывшего ему дверь омегу, после чего получил не менее радостную улыбку. — Хань! Я уже и не надеялся. — Прости, задержался с одним клиентом. Слишком много думает, а по делу не делает, — ворчливо заключил Лу, переступая порог дома. — Кого-то мне это напоминает, — хмыкнул омега с усмешкой и скосил взгляд на мужа. Альфа с глубокой задумчивостью стоял перед этажеркой, держа в руках два диска с мультфильмами, словно от его решения зависела судьба всего человечества. — Разувайся. Скоро сядем за стол. — Я, если честно, не так уж и голоден… Пообедал на работе, — Хань тут же отмахнулся, однако так и не переубедил развернувшегося в сторону кухни Бёна. — Дай угадаю, выпил кофе и на этом твой обед закончился? Нет, так не пойдёт! Сейчас накормлю, — не оборачиваясь, бросил омега и скрылся-таки в проёме арки.       Лу вступать в последующий спор не стал, лишь проводил друга тёплым взглядом и улыбнулся своим мыслям. Бэкхён в браке расцвёл, Хань в этом уже не раз убеждался, а сейчас так и вовсе на него насмотреться не мог. Округлившийся беременный омега благоухал жизнью и счастьем, передавая всё это и своим окружающим. И психолог не соврёт, сказав, что даже атмосфера в этом доме была какая-то иная, уютная и умиротворяющая. — О, Хань! — бету заметил и альфа, наконец оставив свою дилемму с дисками. Чанёль приветливо поднял раскрытую ладонь в знак приветствия и огляделся в поисках мужа. — На кухне, — поспешил успокоить его Лу, тихо усмехнувшись себе под нос. Да, честно говоря, когда он в университете изучал особенности семейных отношений, ему и в голову не приходило, что всё может быть ещё запущеннее, чем в тех учебниках. Если на страницах научной литературы говорилось, что любящие мужчины холят и лелеют своих супругов на уровне инстинктов, то Пак над Бэкхёном буквально трясся. Это не было так заметно раньше, но сейчас, во время беременности, казалось, что вздумай Бэк упасть где-нибудь в комнате, альфа прибежит даже с другого конца коттеджа и поймает. Хань ожидал, что хотя бы после появления ребёнка Чанёль успокоится и перестанет наворачивать круги вокруг омеги двадцать четыре на семь. Так оно и было, правда, недолго. Потому что Бэкхён забеременел снова. — И где же именинник? — В гостиной. Но предупреждаю сразу, концентрация детей там катастрофическая, — с театральным вздохом произнёс Пак, а после обернулся на грохот из названной комнаты. Хань встрепенулся и поспешил за мгновенно нахмурившимся альфой, замирая в проёме двери.       Просторная гостиная и правда была оккупирована маленькими террористами. На диване не было ни одной подушки — все они валялись то тут, то там, погребённые под ковром разношёрстных игрушек. В самом центре высилась некогда башня из стульев, видимо, потерпевшая крушение, в то время как юные строители тут же попрятались по углам. — Так… Что здесь происходит? — оглядев погром из-под сведённых на переносице бровей, Чанёль сложил на груди руки, ожидая объяснений от, непосредственно, главных действующих лиц. — Хансоль! — А почему сразу я?! — из-за дивана, служившего укрытием, высунулась лохматая голова мальчишки. Десятилетний альфа всем своим видом показывал возмущение обвинениям, которые, по его мнению, совершенно не заслужил. — Это Чанхи!       Хань, стоящий позади Пака, усмехнулся, когда мужчина как-то уж слишком вымученно выдохнул и сжал пальцами переносицу. Лу вся эта ситуация почему-то очень забавляла, а в особенности то, как вели себя дети.       Четырёхлетний омежка выглянул из своего укрытия несмело и с опаской, то и дело поглядывая на отца, словно ища пути для побега. Совсем ещё маленький и пухлощёкий, Чанхи всегда вызывал у Ханя приступы какого-то маниакального умиления ещё с тех пор, как бета впервые увидел ребёнка в роддоме. Сказать, что малыш был копией своего папы — ничего не сказать. Начиная от формы лица и заканчивая аккуратными губками — Бэкхён в миниатюре. Впрочем, сходства с омегой заканчивались как раз таки лишь на внешности, потому что характером Чанхи обещал пойти весь в Пака.       Больше четырёх лет назад, когда Бэк позвонил психологу радостный и сообщил, что у них будет омега, Хань ещё и не предполагал, чем всё это закончится. Пусть Лу в силу своей профессии и понимал, что делить людей по половому признаку глупо и совершенно неверно, однако он не отрицал, что представлял себе Чанхи совершенно по-другому. И если первый год, переживая период памперсов и ползунков, омежка ещё не показывал своего истинного лица, то как только встал на ножки, это таки свершилось.       Во-первых, малыш был ну очень активным. Как-то раз Хань и сам стал невольным свидетелем устроенных ребёнком гонок прямо в больнице, после чего им с Бэкхёном пришлось ловить юного дрифтера уже вдвоём. Во-вторых, игрушки для омег Чанхи не признавал вообще, в связи с чем повсюду были преимущественно роботы, машинки и конструкторы. Последний, к слову, Хань однажды подарил малышу на Рождество, после чего Бэкхён на целый день лишился внимания как ребёнка, так и мужа — не привлечь отца к сборке крепости омежка просто не мог. И в-третьих, в прошлом году Чанхи нашёл в кладовке старые боксёрские перчатки Чанёля. Как рассказывал по телефону вздыхающий Бэк, ребёнок в тот же вечер попросил Пака показать ему пару приёмов, от чего мужчина долго и упорно отказывался, прекрасно понимая, во что этот интерес может вылиться. Малышу отказали раз, два, три, из-за чего он в течение недели дулся на родителей, пока в один из прекрасных дней они торжественно не вручили ему новенькие перчатки уже по размеру и небольшую грушу, что теперь висела в его детской комнате. У Чанхи появился интерес к единоборствам, с чем ни Бэкхён, ни Чанёль, бороться не собирались, понимая, что с возрастом омежка ещё сто раз поменяет своё увлечение. Они просто смирились и даже старались поддерживать ребёнка в этих начинаниях, но не могли отрицать того факта, что порой Чанхи и правда мог сойти за альфу.       Проявляться это стало после того, как в дом актёра зачастил Хансоль. Альфа был старше Чанхи на шесть лет, поэтому интересы его были несколько серьёзнее тех же игр с машинками. Соль обожал симуляторы, поэтому трепетно любил огромную плазму в гостиной. Мальчишка играл часами. И если первое время Чанхи лишь наблюдал за ним, продолжая собирать свои конструкторы, то уже меньше чем через год и сам подключился к играм. Столь тесная дружба с альфой всё больше влияла на поведение омежки, о чём отцы — Чанёль и Ифань — уже не раз разговаривали за парой бутылок пива. Все эти беседы ничего так и не дали, потому что дружба детей всё крепчала, а потому они и слушать не будут, если их вдруг попросят начать общаться поменьше.       «Хансоль хороший мальчик, командир Ву прекрасно его воспитывает. Думаю, они с Чанхи будут хорошими друзьями», — сказал как-то Бэкхён, наблюдая за бегающими на заднем дворе детьми. И Хань, как ни странно, был с ним согласен.       Чего нельзя было сказать о Чанёле сейчас. Мужчина стоял посреди гостиной грозной тучей, переводя взгляд то на одного шкодника, то на другого, и в конце концов присел на корточки перед сыном.       Лу, если честно, плохо представлял себе Пака в качестве отца, когда Бэкхён только сообщил о скором пополнении. Этот альфа всегда был достаточно сдержан и скуп на эмоции, что заставляло Ханя волей-неволей волноваться о семейном счастье друга. Бета изводил себя переживаниями все девять месяцев, что омега был в положении, пока однажды не увидел Чанёля в палате Бэкхёна. У психолога тогда случился в какой-то степени шок, потому что видеть слёзы в глазах Пака он был явно не готов. Помнится, это было спустя несколько дней после родов, когда первая волна друзей с поздравлениями и подарками сменилась опустевшими коридорами. Наверное, именно тогда Лу в полной мере осознал смысл фразы «Счастье любит тишину», потому что увиденное в палате и его заставило невольно прослезиться и наконец отпустить все свои тревоги. Чанёль тогда сидел на койке Бэкхёна, в то время как омега, бледный и всё ещё несколько уставший после рождения ребёнка, был рядом, положив голову на плечо супруга. Были они втроём — маленький свёрточек покоился в сильных руках Пака. Маленькие карие глазки тогда с особой внимательностью изучали мужчину, что, видимо, его и растрогало. Хань не знал, как долго они вот так просидели там все вместе, находясь в уютной тишине, потому что поспешил покинуть палату почти сразу же. Затем, спустя год, а потом и два, бета всё больше убеждался, что отец из Чанёля не просто хороший, а отличный. Альфа умел быть строгим, когда того требовала ситуация, мягким и любящим свою семью всё остальное время. При всём этом Пак был опорой и поддержкой, даже со своим графиком работы не обделяя омег вниманием — всё было прекрасно, и Хань не мог этому нарадоваться. — Сколько раз я говорил не строить эти башни, м? А если бы стулья на вас упали? — Чанёль тем временем отчитывал сына, журя заодно и стоящего рядом Хансоля. — И что с вами делать теперь? — мужчина вздохнул и наконец поднялся на ноги, растрепав детям волосы. — Ладно. Сделаю вам сегодня поблажку. Но только потому, что у тебя, Чанхи, день рождения. В следующий раз так легко не отделаетесь, — пригрозил Пак напоследок, а после отступил в сторону, позволяя Ханю наконец поприветствовать явно не заметивших его ранее хулиганов. — Дядя Лу! — Чанхи подскочил, тут же срываясь с места в сторону беты, и буквально врезался в его ноги. Оставив Чанёля вместе с Хансолем убирать учинённый погром, психолог взял омежку за руку и вывел в коридор, торжественно вручая подарок. — С Днём Рождения, карапуз! — Хань улыбнулся, наблюдая за реакцией ребёнка. Омежка принял пакет, а после заглянул внутрь и широко улыбнулся — презент понравился, а Лу наконец успокоился. Чанхи вытащил плюшевого оленя с бубенчиком на ошейнике и с интересом потискал. Затем, прижав игрушку к себе, вытянул губы бантиком, негласно прося бету наклониться, после чего запечатлел на его щеке короткий поцелуй в знак благодарности. — Нравится? — Очень! Он на вас похож, — невозмутимо выдал малыш и вновь взглянул на игрушку. — Назову Луханом. Оленёнок Лухан. — Пусть будет Лухан, — рассмеялся Хань и повёл Чанхи в столовую. — Ну, как у вас тут дела? — Отец пообещал купить мне боксёрский шлем! — вещал омежка с пламенным энтузиазмом. — А, и ещё, Пузякин вчера дрался, папа смеялся, а отец почему-то плакал… Он не рад, что Пузякин скоро появится? — Чанхи вопросительно взглянул на психолога и как-то погрустнел от своего предположения. Усмехнувшись, Лу потрепал его по волосам и поспешил переубедить. — Скорее, очень и очень рад, поэтому и плакал, — улыбнулся бета ребёнку и вошёл вместе с ним в столовую. На столе уже всё было накрыто, прислуга доносила лишь мелочи, вроде фруктов и забытых столовых приборов. Усадив Чанхи на высокий стул специально для его по-детски миниатюрной фигурки, Хань хотел сесть за стол и сам, пока не заметил суетящегося Бэкхёна за дверями кухни. Недовольно нахмурившись, Лу поспешил на помощь. — Бэк, сидел бы спокойно за столом, — проворчал бета, забирая из рук омеги поднос с напитками, — у тебя столько прислуги, всё сделают. — Не волнуйся, моему положению нисколько не помешает лишняя активность, — Бэкхён невозмутимо пожал плечами, но всё же позволил Ханю подсобить. Всё необходимое Лу переносил без лишних вопросов, а к особо тяжёлому и вовсе омеге не позволял прикасаться. Бён на эту тему уже собирался возмущаться, пока в кухне не появился Чанёль, недовольный происходящим ещё больше, чем психолог. Впрочем, отстаивать свою правоту и насильно отрывать омегу от дел мужчина не стал — вместо этого отвёл в сторону и что-то прошептал на ухо.       Лу не был частым свидетелем взаимоотношений супругов, отчего невольно и сам смутился, когда Бэкхён неожиданно зарумянился, закрывая рукой глаза. Стояли они с Паком возле столешницы, где Бэк торопливо занял себя нарезанием банана, что всё равно не спасло его от внимания альфы. Чанёль продолжал что-то говорить ему на ухо, вкрадчиво, с какой-то неоднозначной ухмылкой на губах, поэтому уже вскоре схлопотал тычок в бок. Смущающийся Бэкхён всегда был милым, Хань это прекрасно знал, и, наверное, именно это не давало мужчине остановиться. Лу, честно говоря, вовсе не хотел наблюдать за ними, считая эту сцену несколько интимной, однако продолжал поглядывать исподтишка. Отвернулся бета только после того, как рука Пака скользнула с поясницы омеги ниже, чуть сжимая ягодицы. Поджав губы, Хань буквально выскочил из кухни, чувствуя, как кровь приливала к щекам то ли от увиденного, то ли от стыда.       У Лу альфы не было, а к омегам он всегда относился нейтрально, не замечая за собой какой-то особенной тяги занимать в отношениях доминирующую позицию. Бета не думал о браке, да и о семье вообще, пока не попадал в окружение друзей, где все как один уже давно ютились в своих семейных гнёздышках. Хань умел абстрагироваться от этих мыслей, но не в такие моменты, когда становился непосредственным свидетелем столь тёплой идиллии. От каждого такого зрелища у Лу что-то внутри щемило и ныло, загораясь ненадолго, но ощутимо. Психолог понимал, что это нормально — думать о семье в его возрасте, поэтому до определённого времени этим мыслям не сопротивлялся. Сейчас же… Хань лишь закрывал глаза и считал до десяти, не позволяя наложенным на воспоминания замкам раскрыться.       Гости тем временем всё прибывали. Вернулся командир Ву, коего ранее, как оказалось, отправляли за недостающими продуктами. Ифань успел обзавестись редкой сединой на висках, однако даже при этом не перестал излучать былую силу и надёжность. В отставке альфа открыл кафе, поэтому сейчас занимался исключительно своим делом и воспитанием Хансоля. Заведение под названием «DearCozyHome» промышляло преимущественно кофе и ко всему прочему находилось неподалёку от клиники, где работал Хань. Лу наведывался туда с завидной частотой, поэтому довольно хорошо сдружился с бывшим командиром.       Следующей прибыла чета Ким. Минсок и Чондэ, казалось, не изменились за эти годы вообще, потому что даже после появления Чонхёна не перестали устраивать перепалки на пустом месте в любое время дня и суток, что, как правило, заканчивалось уединением где-нибудь в укромном уголке и коротким поцелуем в щёку. Хань с этих двоих мог лишь умиляться, потому что парочки забавнее он на своём веку ещё не видал. Казалось, супруги будут такими даже после того, как сыну исполнится девятнадцать. И это было по-особенному прекрасно.       Чуть меньше чем через полчаса подъехали и Кёнсу с Чонином. С ними Лу не был знаком очень уж тесно, скорее, о них он знал лишь базовую информацию и на общих встречах ограничивался коротким приветствием. И если Кёнсу, как работника больницы, Хань ещё хоть как-то воспринимал, то альфу не знал абсолютно. Психолог не вдавался в подробности, считая вопросы слишком уж неуместными, поэтому был осведомлён лишь в том, что до встречи с Бэкхёном Чанёль работал как раз-таки вот на этого Чонина. Знать о том, что это был за бизнес и процветает ли он сейчас, Лу не хотел и не собирался. Ему было куда приятнее улыбнуться почти незнакомцу, чем общаться с, возможно, далеко не самым хорошим человеком. Пожалуй, не будь Бэк так уверен в этих людях, Хань бы к ним и на пушечный выстрел не подошёл. Какие у этих двоих отношения, бета тоже не знал, а выводы делать не решался, потому что не видел ни колец, ни хоть каких-то признаков чувств между ними. Лу привык думать, что они просто очень хорошие друзья. На этом его раздумья и заканчивались.       Замыкал парад гостей Чунмён, коего, наверное, Хань сегодня ждал больше всех. Так уж вышло, что связать себя узами брака Ким так и не решился, оставшись в рядах холостяков, чем был Лу очень близок. Психолог находил в мужчине некую поддержку, поэтому, когда они оба уставали от чрезмерного обилия детей и их родителей, альфа и бета уходили в разговоры, обсуждая всё и ничего одновременно. Хань ловил себя на мысли, что Ким действительно прекрасный собеседник, поэтому не мог не обрадоваться его прибытию и сегодня. — Здравствуйте, мистер Ким, — Лу приветливо улыбнулся, открыв мужчине входную дверь, пока хозяева дома были заняты другими гостями и, непосредственно, именинником. Чанхи собрал вокруг себя всю шантрапу, хвастаясь подарками и поздравлениями. — Добрый день, — Чунмён переступил порог коттеджа с лёгкой полуулыбкой на губах и огромной подарочной коробкой. Один только её размер говорил о том, что содержимое переплюнет все уже врученные подарки вместе взятые, что заставило Лу в очередной раз убедиться в особо трепетной заботе Кима об этой семье.       Ещё в те годы, когда Бэкхён только-только вставал на ноги после длительного перерыва в своей деятельности, Чунмён не переставал поддерживать омегу в каждом его шаге. Когда же появился Чанхи, и Бэк вновь был вынужден уйти с больших экранов в среду семейной жизни, Ким всё равно был где-то рядом. Лу не преувеличит, сказав, что альфа относился к Бэкхёну по-отечески тепло. Между ними уже давно стёрлась эта стена директор-артист, поэтому Хань нисколько не удивится, если однажды Чанхи назовёт Чунмёна дедушкой. — Я же не опоздал? — с подозрением оглядев пустой коридор, спохватился мужчина и спешно разулся. — Не волнуйтесь, без вас Бэкхён никому и взглянуть на стол не позволил бы, — успокоил Хань мужчину и указал ему в сторону столовой, — идёмте?       Вместе они пересекли коридор и прошли в просторную комнату. Почти все уже сидели за столом и лишь дети не могли насмотреться на новые игрушки, отчего внесённый Чунмёном подарок обещал занять ребятню ещё на добрые полчаса. Маленькие шкодники налетели на коробку, точно стадо на водопой, поэтому взрослые особо и не торопились приступать к еде, вместо этого ведя оживлённый разговор. — Какие мы уже большие, — произнёс мистер Ким с мягкой улыбкой, поприветствовав вышедшего к нему Бэкхёна. Пожав руку Чанёлю, стоящему рядом с Бэком, Чунмён вновь перевёл взгляд на омегу и на его уже достаточно большой живот. — Шалить ещё не думает? — Вчера уже пошалил, — ответил Пак и накрыл лежащие на животе руки супруга своими, обняв Бэка со спины. — Чанёль чуть с приступом не упал, когда я за живот схватился, — вспомнив этот эпизод, омега рассмеялся, игнорируя фырканье за своей спиной.       Хань стоял по правую руку от Чунмёна, глядя на происходящее с приклеенной к губам улыбкой. Нет, Лу, конечно, был бесконечно рад за друга, но всё чаще более ощутимо чувствовал где-то внутри уязвлённое шипение. Психологу это испытать не дано, потому что клеймо беты преследует его с самого рождения. В детстве не существует полового деления, поэтому обрушивавшаяся жестокостью юность выбила из-под ног Ханя всю почву. Как бы громко все не заявляли о равноправии, всё было совсем иначе. Лу до сих пор помнил все свои неудачные попытки отношений, когда альфы просто-напросто уходили, ставя перед фактом — с бетой ни за что. Поначалу Хань этого не понимал, искал недостатки в себе, занимался самобичеванием. Это продолжалось до тех пор, пока он не начал работать. К нему нередко приходили клиенты с подобными проблемами, что заставляло Лу взглянуть на ситуацию с профессиональной стороны. Именно благодаря этому бета научился принимать себя таким, какой он есть, потому никто не в силах выбрать, кем родиться. Человек может лишь реализовать себя на жизненном поприще, чем Хань и занимался последние несколько лет, значительно подняв свою репутацию. Лу перестал думать о том, как всё плохо. Он больше не оборачивался на прошлое, а уж на школьные годы и подавно. Бете, в принципе, было хорошо и одному, если не учитывать такие вот моменты секундной слабости, скрываемой за маской полуулыбки. — Наверное, нужно уже за стол садиться, — мельком глянув на наручные часы Чанёля, Бэкхён ненавязчиво высвободился из кольца рук. — Чанхи, у тебя целый вечер впереди, насмотришься ещё на свои подарки. — Пап, смотри! — послушно оставив презенты в покое, омежка подбежал к родителям и показал подаренного Ханем оленя. — Это дядя Лу подарил. Правда он на него похож? — И правда похож, — с нотками удивления согласился Бэкхён и перевёл на психолога взгляд, как бы сравнивая. Так на бету смотрели и альфы, будто вообще первый раз в жизни увидели. — Оленье очарование. — Бэк!       Когда дети наконец заняли свои места за столом, а взрослые оставили все житейские проблемы на потом, хозяева дома поспешили присоединиться, усаживая Чанхи во главе. Хань примостился в самом конце, ближе к выходу.       Лу было хорошо. Большая шумная компания увлекала его в водоворот шуток, смеха и просто хорошего настроения. В столь большом доме уют был буквально везде, в каждом закутке и уголочке, чем Хань, напротив, похвастаться не мог. Его квартира вот уже как год застряла на стадии ремонта, а бета как-то уже и привык к голым стенам и матрасу вместо кровати. Мебели там было по минимуму, потому что большую часть времени Лу пропадал на работе, порой целыми вечерами проводя с клиентами разбор полётов. Это могло бы показаться кому-то очень утомительным и неблагодарным трудом, однако Ханя даже при всех этих минусах устраивала его профессия. Психолог любил помогать людям, анализировать их поступки и подталкивать к верным решениям. Бета этим жил, из-за чего вот такие вот встречи целой компанией были для него пусть и приятными, но всё же непривычными мгновеньями.       Где-то в районе подхода десерта в прихожей раздался звонок в дверь. Из-за шума и громогласной речи Чондэ сидящие в самом начале стола хозяева звука даже не услышали, поэтому Хань поднялся со стула сам. Жестом успокоив встрепенувшегося Бэкхёна, который заметил, как Лу направился к выходу, бета прошмыгнул в коридор и поспешил к двери. Прислугу Бэк распустил сразу после того, как на столе было всё готово, поэтому впустить ещё одного гостя было и некому. Когда в дверь позвонили ещё раз, психолог быстро сократил разделяющее его с дверью расстояние и без колебаний щёлкнул замком, потянув за ручку на себя.       Подняв на пришедшего взгляд, Хань на несколько секунд замер, а после неосознанно попятился, чувствуя, как в горле будто бы кость застряла, не позволяя свободно вдохнуть. — Ты…       Альфа стоял с цветами и подарочной коробкой, находясь в аналогичной растерянности. Тёмные, почти чёрные глаза лихорадочно бегали по Лу взглядом, в то время как бете хотелось от этого взора спрятаться. «Что ты, чёрт возьми, здесь делаешь?!»       Вопреки своим внутренним метаниям Хань с места так и не сдвинулся, жадно впитывая в воспоминания каждую линию чужого лица, каждый изгиб фигуры и нотки тягучего хвойного запаха. Бета не хотел этого признавать, но он помнил в этом мужчине всё: начиная от медовых крапинок в карей радужке и заканчивая даже самыми маленькими родинками. Помнил весь этот чёртов год, и это его убивало. — Привет… Бэмби, — первым произнёс альфа на выдохе, а после улыбнулся одними только уголками губ. Хань этого не выдержал.       Спешно засунув ступни в обувь и даже не удосужившись надеть её, как полагается, Лу схватил с вешалки свой пиджак и буквально оттолкнул стоящего в дверях мужчину, проносясь мимо него, точно вихрь. У психолога стучало в ушах, не позволяя слышать чужого голоса позади, однако бета продолжал бежать всё дальше, пока не достиг ворот. Хань не мог описать своего счастья, когда увидел мчащееся вдалеке такси. Интенсивно замахав руками, Лу полетел навстречу автомобилю и буквально ввалился в салон притормозившей машины, захлопывая дверь прямо перед носом нагнавшего его альфы. — Хань! — Поехали! — поторопил водителя бета и закрыл руками лицо. Такси тут же сорвалось с места, оставляя после себя лишь клубы дорожной пыли.       Хань гипнотизировал взглядом свои настольные часы, следя за миганием точек на электронном циферблате. Лу готов был смотреть куда угодно, лишь бы не поднимать на сидящего в кресле мужчину взгляда. — Мистер О, — бета взял со стола ручку, — я вас слушаю.       Почему-то бета был уверен, что Сехун смотрел на него исподлобья и со злостью. Лу ощущал это каждой клеточкой своего тела, чувствовал на коже пронзительный взгляд, не позволяющий сосредоточиться. Мысли в голове просто-напросто путались. — Бэмби… — Прошу прощения, но я психолог, если вы не забыли, — уверенно перебил альфу Хань, чувствуя, как в груди нарастает раздражение. — Все… уменьшительно-ласкательные оставьте для своих близких. — Позлить меня хочешь? — процедил мужчина сквозь зубы и встал с кресла. Преодолев разделяющее их расстояние в два шага, О упёрся руками в край рабочего стола, нависая над склонившим голову Ханем грозной тучей. — Я хочу с тобой поговорить. Просто поговорить! — С «вами» — мы не переходили на «ты».       Когда со стола сбросили стоящий на самом краю календарь, Лу вжал голову в плечи и зажмурился. Бета слышал над головой чужое шумное дыхание, отчего ноги слабли и не ощущались — пожалуй, если бы не кресло, Хань просто упал бы на пол. — Хорошо, — сдался Сехун нехотя и скрипнул зубами, — пусть будет по-вашему, — нарочито выделив интонацией последнее слово, О продолжил: «Выслушайте меня как специалист». — Я весь во внимании. — Я и минуты не могу не думать об одном человеке, я нуждаюсь в нём до боли вот здесь, — альфа указал на свою грудь, там, где билось сердце, — я не представляю себя без него, а он… он предпочёл решить всё за нас обоих, — голос Сехуна сквозил обвинениями, отчего Лу хотелось закрыть руками уши. В голове набатом звучало «Замолчи, замолчи, замолчи!», в то время как с губ сорвался лишь шумный выдох. — Так… что со мной? — Любовь, — без толики сомнений констатировал Хань, сжав пальцами ручку. — Но, к сожалению, невзаимная, — продолжил Лу уже тише, не решаясь поднимать взгляд, даже когда дверь за альфой с хлопком закрылась.       Бета же уронил голову на сложенные на столе руки и закусил губу, пытаясь сдержать выступившие на глазах слёзы.

*Slaves — Let This Haunt You