Диагноз

— Ты чего не спишь? Рано ещё, — недовольно произнёс Чанёль и закрыл за собой дверь в ванную.       Бэкхён сидел на кровати, скрестив ноги в позе лотоса. Задумчиво нахмурив брови, омега смотрел на свой телефон, сжимая его пальцами с заметным напряжением. — Бэк, — альфа закинул на шею полотенце и сел на край постели, вопросительно взглянув на мужа, — болит что-то? — скосив взгляд на чужой живот, мужчина осмотрел омегу с тревогой, но потом успокоился, когда Бэкхён отрицательно мотнул головой и улыбнулся уголками губ. — Просто за Ханя переживаю, — ответил Бён и со вздохом отложил телефон на матрас, — зря я не предупредил его о визите Се. Но я даже не думал, что они всё ещё… в таких отношениях. Уже больше года прошло, — на последней фразе Бэкхён невольно сник, вспоминая, как долго и мучительно Лу выходил из некого инкубационного периода после очередных несостоявшихся отношений. Бён не мог смотреть на такого друга, отчего первая искренняя улыбка со стороны психолога стала для омеги не иначе как манной небесной. Хань стал прежним буквально через пару недель, а потому Бэк был более чем уверен, что всё былое навсегда осталось в прошлом. В этом он, как видно, ошибся. — Мне стоит извиниться. — За что? — Чанёль сидел в неподдельном удивлении, глядя на супруга с каким-то отеческим умилением. Бэкхён был озадачен произошедшим, хотя, по сути, проблема была вовсе не у него. — Откуда ты мог знать, что они всё ещё на ножах? — встретив полный сомнений взгляд, мужчина вздохнул и положил голову омеги на своё плечо, запустив пальцы в его растрёпанные после сна волосы. — Не о том волнуешься, — мягко пожурил Пак и положил свободную руку на живот супруга, — вот твоя забота, а О… никогда он мне не нравился. Что Хань вообще в нём нашёл? И правильно сделал, что ушёл. Мутный этот Сехун. Был таким, сколько его помню.       Бэкхён вскинул взгляд с немым «серьёзно?», а после усмехнулся себе под нос, обняв мужа за пояс. Чанёль смотрел в одну точку с хмурым выражением лица, и Бэку несложно было понять, о чём именно Пак вспомнил. Вся та история с фиктивным браком уже давно омегой забылась, в то время как альфа, видимо, всё же хранил эти воспоминания на подкорке сознания, иногда волей-неволей в них вновь окунаясь. Как ни крути, это было частью их прошлого, совместного прошлого, когда о том, что происходило с ними сейчас, никто даже и не задумывался. Наверное, скажи тогда Бэку кто-нибудь, что в будущем у него будут прекрасный муж и сын, да и пополнение будет не за горами, омега бы рассмеялся этому человеку в лицо. Сейчас всё было иначе, абсолютно по-другому, словно в иной реальности, а потому и действующие лица уже давно изменились едва ли не до неузнаваемости. — Чанёль, это было восемь лет назад. Сехун уже не такой, — в защиту альфы Бэкхён посмотрел на супруга упрямо и уверенно, всем своим видом доказывая, что прав, — Ханю с ним было хорошо. Им друг с другом было хорошо. Вспомни их год назад. Ты вообще видел настолько идеальную пару? — А мы не в счёт? — Не в счёт, — вредно наморщившись, омега щёлкнул мужчину по лбу. — Хань такой счастливый был. Ох… ну почему они разошлись? — Значит, на это были причины. Ты же знаешь Ханя, он не поступил бы так, не будь для этого оснований. — Ты прав, — согласился Бэкхён и грустно вздохнул, прижавшись к Паку теснее. — Это личное, мне не стоит в это лезть. Да и Лу привык справляться со своими проблемами сам. — В этом вы с ним похожи, знал об этом? — Чанёль взлохматил рукой чужие волосы и улыбнулся. — Ваша самостоятельность порой выше здравомыслия, и вот даже не спорь, — прежде, чем Бэк разразился возмущениями, перебил его альфа и как-то устало вздохнул. — Мы вам на что тогда? — Чтобы было, — деланно серьёзно ответил омега и рассмеялся, встретив обескураженный взгляд. Успокоившись, Бэкхён потёрся щекой о сильное плечо и закрыл глаза. — Хорошо, теперь серьёзно… Я разделяю желание Ханя не от кого не зависеть. Сам таким же был. Но теперь понял, что иногда стоит всё же позволять другим обо мне заботиться. Люди не могут существовать в абсолютной самостоятельности, в таком случае потеряются понятия семья, друзья, да и всё общество в целом. Как там говорят… Человеку нужен человек? — Бэк коротко взглянул на кивнувшего мужчину. — Ты, Чанёль, мой человек. Я тебя уже нашёл, в то время как Хань всё ещё в поисках. Доверие это не то, что можно разделить с первым встречным, понимаешь? Вот так просто отдать человеку душу, сердце, тело, да всего себя. Я вот тоже не мог… — Бэкхён на секунду затих, вспоминая былое, после чего улыбнулся. — Я в тебе сомневался. В моей голове было столько «а если», что можно было с ума сойти. Но ведь я разобрался в себе, в тебе, и мы пришли к тому, что есть у нас сейчас. На это нужно время. Мне кажется, у Ханя именно такая ситуация. Чтобы сказать человеку «я люблю тебя», чувств порой оказывается слишком мало. Не понимаю, почему многие готовы прыгнуть с места в карьер, стоит лишь на горизонте появиться возлюбленному со всеми вытекающими. Слова, по сути, нечто пустое и неподтверждённое. Верить только им глупо и опрометчиво. Поступки, как я думаю, куда более показательны, чем красноречивые оды о любви. — И… многое я доказал своими поступками? — чуть тише обычного спросил Чанёль, встречая тёплый взгляд омеги. — Ты ещё сомневаешься? — Бэкхён заломил бровь и высвободился из объятий, вставая с постели. Встав перед мужем, Бэк положил одну руку на низ округлого живота, а второй погладил вверху, не разрывая с альфой зрительного контакта. — Я жду второго ребёнка. Нашего ребёнка. Разве это не ответ на твой вопрос? — Ладно, признаю, глупость спросил, — усмехнулся Чанёль и притянул омегу к себе за поясницу. Накрыв живот широкими ладонями, мужчина запечатлел где-то над пупком короткий поцелуй, после чего поднялся на ноги, обнимая Бэкхёна уже полноценно. — Мои, — уверенно отрезал Пак, — все трое, — закончил он с улыбкой и поцеловал омегу в висок, не спеша выпускать из кольца рук.

***

      Кафе DearCozyHome находилось буквально за углом клиники, поэтому большинство предпочитало перекусывать именно здесь, и Хань не был исключением. Кофе здесь был просто великолепный, а от запаха выпечки так и вовсе внутри всё скручивало, не позволяя пройти мимо входной двери.       Оказавшись внутри заведения, в сопровождении звона подвешенных над дверью колокольчиков, Лу продолжал зажимать между плечом и ухом сотовый, попутно пытаясь найти в кармане халата купюры. — Брось, Бэк, это я должен извиняться! Некрасиво получилось… Чанхи на меня не обиделся? Ох. Я обязательно зайду на днях! Так ему и скажи. Ещё и второго оленя куплю. Да… Нет, со мной всё отлично, просто я немного… Неожиданно это было в общем. Бэк, ну я же просил не извиняться! Это только наши проблемы. Боже, только не волнуйся из-за этого, хорошо? Пак меня прибьёт! Хочешь лишиться друга? Вот, вот это правильно. О, отлично, тогда завтра и поговорим. Да, и снимок не забудь, я же тоже посмотреть хочу! В смысле «что там смотреть»? Я второй раз дядей стану, между прочим, мне интересно. Да хоть на макарон пускай похож будет — не принесёшь снимок, считай, что мы больше не друзья. Хорошо. Давай, до завтра.       Попрощавшись, Хань убрал телефон во внутренний карман халата и забрался на высокий стул, сложив руки на стойке. Аромат кофейных зёрен витал здесь буквально в каждом закутке, оседая терпкой тяжестью где-то внутри. Казалось, этим запахом пропитались даже волосы посетителей, что уж говорить о помещении в целом.       Ифань стоял за стойкой в форменном фартуке, приветливо улыбнувшись подсевшему бете. Не спрашивая, Ву занялся приготовлением латте — Хань заказывал его из раза в раз. — Ты как, в порядке? — поставив готовый напиток на столешницу, альфа обеспокоенно взглянул на кивнувшего Лу, а после нахмурился, сложив на груди руки. — Кто этого Сехуна вообще пригласил? — Бэк, вообще-то, — Хань пожал плечами. За прошедшие несколько дней он успокоился и уже сто раз пожалел о своём побеге, понимая, что поступил совершенно по-детски и неуважительно по отношению к имениннику и хозяевам дома. Лу стоило хотя бы предупредить супругов о своём уходе, а не исчезать вот так. — Он не виноват, я не говорил ему о том… что между нами происходит. — Год прошёл, — мрачно напомнил Ву, гипнотизируя взглядом точку на столе. Затем, поджав губы, мужчина посмотрел на психолога с некой жалостью и вздохнул, устало прикрыв глаза. — На что он вообще надеется? Хань, — альфа обратил взгляд беты на себя, — может, тебе стоит найти кого-то? Годы идут, ты не молодеешь, да и этот… О, думаю, наконец поймёт, что ему ничего не светит. Не светит же? — Ву настороженно прищурился, а после обескуражено выдохнул, прожигая помалкивающего Лу пытливым взглядом. — Хань, ты серьёзно? Нет, ты серьёзно готов его простить? После того, что он сделал? — Я этого не говорил, — тихо отозвался бета и опустил взгляд на свой кофе. Конечно, он понимал беспокойство друзей, их желание помочь и поддержать. Большинство заняло лагерь именно позиции Ханя, хотя последний, на самом деле, и сам был уже не так уверен в своём решении годовой давности. Анализируя всё произошедшее, Лу постоянно примыкал то к одному берегу, то к другому, отчего его лодка без конца дрейфовала по волнам. Если год назад бета был более чем уверен, что поступил правильно, то теперь, оборачиваясь назад, допускал мысль, что всё же слишком погорячился. — Я не разобрался в ситуации, а предпочёл рубить с плеча. Вполне возможно, что я ошибся. — В чём ошибся? В том, что он крутил роман с омегой за твоей спиной? — Ву сурово сжал челюсти, плохо контролируя разыгравшуюся злость. Прошёл целый год, а Ифань до сих пор помнил тот злосчастный вечер. Хань тогда пришёл в кафе уже после закрытия, бледный и молчаливый настолько, что проще было заставить заговорить камень, чем глядящего в одну точку Лу. Потом, немного отойдя, Хань лишь заливал в себя алкоголь, а Ифань просто-напросто не решался его останавливать. — Роман и вынужденный брак — разные вещи. — Ты его защищаешь сейчас? — Я… Нет, я просто пытаюсь смотреть на ситуацию здраво. — Да? — альфа недобро прищурился и скрипнул зубами. — Ему пять лет? Десять? Он уже давно не в том возрасте, когда человек зависит от слов родителей. Он мог и должен был отказаться от этого брака, но он этого не сделал. Почему? Что ему мешало? — Бизнес, компания была на грани разорения… — Получается, она ему была куда важнее тебя. И после этого ты ещё сомневаешься в своём решении?       Хань сконфуженно опустил взгляд на сцепленные в замок пальцы. Слышать такое было неприятно, потому что всё было совсем не так. Лу видел и знал, что был Сехуну дорог, из-за чего эта формулировка невольно порождала в груди раздражение. Психолог длительное время пытался понять поступок О и пришёл к некоторым выводам. Куда альфе было деваться? После событий восьмилетней давности семейный бизнес, обрушившийся на мужчину, точно снег на голову, держался на одном только честном слове. Акции падали, что грозило чете О разорением и бесконечными долгами. Хань помнил, как долго Сехун пытался поставить компанию на ноги самостоятельно. Это ему почти удалось, пока очередная сорвавшаяся сделка не пошатнул только-только окрепший фундамент. Лу понимал, что всё шло к браку по расчёту, однако даже при этом надеялся то ли на удачу, то ли на их чувства. Бета даже не отрицал — он предпочитал смотреть на ситуацию через стёкла розовых очков, что в итоге ему же и аукнулось.       Хань открыл входную дверь и шустро заскочил в квартиру, ставя увесистый пакет на ближайшую тумбочку. Со стороны ванной доносился плеск воды, поэтому догадаться, где именно находился хозяин, было нетрудно. Сняв кеды, бета подцепил пакет пальцами и прошёл на кухню. Две коробочки с банановым молоком заняли своё место на холодильнике, после чего Лу направился в спальню, на ходу снимая поднадоевший за день галстук.       Просторная комната встретила Ханя незаправленнной постелью и светом закатного солнца, проникающего лучами через щель между портьерами. Домашний уют окутывал бету с головой, поэтому он поспешил избавиться и от брюк, принявшись расстёгивать лёгкую рубашку, однако уже вскоре передумал и застегнул обратно, оставив лишь две верхние пуговицы. Расправив воротник так, чтобы были видны выпирающие косточки ключиц, Лу юркнул в кровать, нарочно не укрываясь одеялом. Глупые мысли о сюрпризе возникли спонтанно, сопровождаясь смущением и румянцем на щеках.       Распластавшись по кровати, Хань повозился, ища выгодную позу для столь необычного приветствия. В итоге Лу остановился на том, что просто лёг на бок, нарочито приподняв край рубашки, открывая скрытые нижним бельём ягодицы. На столь решительный шаг, как избавление от белья, бета всё же не набрался смелости. Тем временем вода в душе перестала шуметь. Подобравшись, Хань уронил голову на подушку и закрыл глаза, притворившись спящим, однако всё же невольно напрягся, когда раздался щелчок открывшейся двери. Табун мурашек пробежался от пальцев на ногах до кончиков волос, оседая внизу живота приятным нетерпением, когда до слуха Лу дошёл звук чужих шагов. Улыбнувшись уголками губ, бета просто ждал, никак не ожидая услышать вместо голоса альфы мягкий, но совершенно незнакомый тембр. — Простите?       Хань встрепенулся, сев на кровати как по команде, и замер, сканируя взглядом стоящего перед ним омегу. Невысокий и хрупкий, он находился всего в паре метров, закутавшись в явно большой для него халат. Весь его вид выказывал аналогичное удивление, в то время как у Лу оно уже вскоре сменилось неверием и откровенным шоком. Хань даже на расстоянии мог разглядеть кольцо на чужом тонком пальце, не требующее лишних вопросов.

***

— Всего доброго! — психолог улыбнулся попрощавшемуся с ним мужчине и позволил себе устало откинуться на спинку кресла, когда дверь за очередным клиентом закрылась.       Рабочий день близился к концу, отчего бета был уже порядком измотан и ощущал отголоски головной боли, обещающей разыграться в ближайшую пару часов. Всё же, как бы сильно Хань не любил свою работу, порой она очень утомляла. Сегодня к нему приходили лишь трое, хотя казалось, что бета принял целый десяток, если не больше. Клиенты попались очень эмоциональные. Они рассказывали Лу буквально всё, грузя своими проблемами, будто бы свинцовыми плитами. Психолог долго собирался с мыслями, прежде чем смог что-то посоветовать, а потому сейчас был просто-напросто выжат, не находя в себе сил даже подняться с кресла.       За окном заходило солнце, теряясь меж зданий-высоток. Пурпурные лучи окрашивали окна офисов отражением розовых облаков, и Ханю нравилось наблюдать, как они плыли по зеркальному фасаду, точно на экране телевизора. Это расслабляло, помогало собраться с мыслями или просто отдохнуть, как сейчас, когда впереди предстояла дорога домой, которая непременно увязнет в пробке в очередной раз.       Шум из коридора давно стих, раздавались лишь редкие шаги коллег и последних пациентов, каждый из которых не подходил ближе, чем на пару метров. Благодаря этому звуки были приглушёнными, сродни уханью в глуши, что составляло с тиканьем часов по-настоящему уникальное звучание.       Хань был готов к выходу уже вскоре, поэтому подхватил свой дипломат и поспешил покинуть кабинет, запирая его на ключ. Пустой больничный коридор ловил каждый шорох, разнося его гулким эхом до самой лестницы. Лу же свернул к лифту, тут же нажимая на кнопку вызова.       Домой хотелось неимоверно, однако стоило вспомнить голые стены и осевшее в недрах квартиры одиночество, как всё желание сходило на нет. Лу нравилась его квартира, он тщательно выбирал из предложенных риелтором вариантов. Спальный район и окна, выходящие на солнечную сторону, поставили в сомнениях психолога точку, поэтому квартиру он купил с уверенностью. Первое время бета старательно её обживал, даже ремонт затеял, планируя сделать интерьер под стать себе, да вот только до ума это дело так и не довёл. Мотивации просто-напросто не было.       Как бы больно ни были вспоминать, но Хань помнил об их совместном проживании с О. Там всё было иначе. И дело даже не в обстановке, цвете стен и прочих мелочах, там была атмосфера, какой-то особый дух, в то время как квартира Лу как была пустой, так и осталась таковой даже спустя год. Бета бился с этим всеми правдами и неправдами, но однажды просто опустил руки — бесполезно искать уют там, где его никогда не будет, потому что Хань уже давно нашёл для себя место, где ему было бы хорошо. Сейчас… Путь ему туда просто закрыт, и ничего с этим не поделаешь.       Лифт тем временем подъехал, раскрывая створки. Оказавшись в кабине, психолог повернулся к зеркалу и улыбнулся — искусственно, натянуто, неискренне. Совсем не так, как улыбался раньше. Пожалуй, Лу всё же стоило признать, что на самом деле всё не так хорошо. По крайне мере, не так, как Хань думал. Ему удавалось избегать встреч с Сехуном почти весь этот год, поэтому тоска не давала о себе знать до недавних пор. До той самой встречи на дне рождения Чанхи. Увидев альфу спустя столько времени, Лу ощутил укол чего-то болезненного в самое сердце. И это отравляло всё, текло по венам ядом и запускало процесс заражения вирусом, вылечить который не сможет ни один врач. Потому что чувства не лечатся. Ни временем, ни новыми знакомствами, ни чем, кроме взаимности, а потому болезнь Ханя уже давно стала хронической. Любой другой боролся бы с ней любыми способами, вытравливал бы из недр собственной души, в то время как Лу даже не пытался. Это стало частью его самого, а бета вряд ли когда-то решится оторваться от себя нечто столь важное.       Лифт остановился на первом этаже, мигнув на панели вверху точеной цифрой один. Выудив из кармана пиджака ключи от машины, Хань поднял взгляд на открывшиеся двери, да так и отшатнулся назад, сжав брелок до боли в пальцах. Напротив него стоял Сехун. «Почему ты просто не оставишь меня в покое?»