Диагноз

      Повернув ключ в замочной скважине, Хань открыл квартиру и пропустил альфу вперёд, закрывая за ними дверь. Поймав удивлённый взгляд, Лу улыбнулся уголками губ и кивнул в сторону коридора, молча приглашая пройти дальше. — Да у тебя тут целое футбольное поле, — поделился своими наблюдениями Сехун, однако не скрыл своего скепсиса, скользя подозрительным взором по голым стенам без намёка на предметы декора, коими Лу увешивал их спальню год назад. — Ты точно здесь живёшь? Может, попросил кого-то подсобить, чтобы меня не расстраивать? — Не обольщайся, мистер О. Ты же не думал, что я буду жить в коробке после своего ухода? — Лу деловито снял куртку и повесил её на крючок, после чего поспешил разуться. Двинувшись в сторону кухни, Хань поманил мужчину за собой и остановился возле плиты, спешно ставя чайник. — Нет, но… Не слишком ли большая «коробка» для тебя одного? Твоя прежняя квартира была меньше, но куда уютнее. — Я надеялся, что вскоре распрощаюсь с жизнью одиночки, — негромко отозвался Хань, стоя к Сехуну спиной.       Лу с запозданием понял, что говорить об этом было вовсе не обязательно, когда почувствовал сзади чьё-то присутствие. О дышал бете в затылок, и Хань по частоте вдохов мог понять, что альфа напрягся. — Ты искал себе пару? — Нет, — уверенно ответил Лу и развернулся к Сехуну лицом, едва не соприкасаясь с мужчиной носами. — Не смог, — добавил бета тише, нехотя вспоминая свои амурные похождения.       После разрыва у Ханя был некий период отходянка, включающий в себя несколько стадий. Когда с депрессией и интроверсией было покончено, Лу накрыл следующий этап принятия, а именно — «отомсти и заживи». По крайней мере, именно так гласил заголовок в одном из журналов для брошенных омег. Хань сейчас уже и не помнил, как сей экземпляр попал в его руки и проникнул в глубины сознания, умудрившись там что-то переключить. Если коротко, то одним вечером психолог был решительно настроен провести с кем-то ночь, однако растерял весь запал ещё в лифте, когда внезапно ударил по кнопке «стоп». Лу не мог так поступить. И дело было вовсе не в чувствах к Сехуну. Хань скорее действовал из личных убеждений, где не было места для столь глупых поступков. — Знаешь, в моей жизни значительно поднялась концентрация безрассудства после нашего расставания, — продолжил Хань, устремив взгляд на свои ноги. — Но давай не будем об этом. Всё закончилось, мы вместе, а это самое главное. — Хань… — Се, правда, не нужно, — прежде чем хмурый альфа начал что-то говорить, Лу его перебил и вновь отвернулся к плите, осознанно избегая зрительного контакта. — Не хочу ворошить это сейчас. Всё равно что вспарывать свежие швы.       Психолог поджал губы. Он не хотел вспоминать те тяжёлые недели, во время которых он натужено ставил себя на ноги, отвешивал пощёчину за пощёчиной, чтобы наконец прийти в себя. Его настроение в те дни балансировало от «паршиво» до «соберись, тряпка», отчего при воспоминании оно, точно вирус, заражало Ханя и сейчас. А портить прекрасный день своими же руками Лу хотелось в последнюю очередь.       С момента воссоединения прошло уже почти две недели, а психолог всё равно продолжал заново привыкать к близости родного человека. Хань растворялся в накрывших с головой чувствах, пока что-то внутри вдруг не стопорило, приказывая притормозить. Всё же как бы нелепа не была причина для расставания, Лу не мог вот так сразу переключиться после целого года одиночества. Это выходило за пределы его устоявшегося образа жизни, отчего каждый украденный поцелуй и взгляд взбудораживал так, словно Хань всё ещё подросток в пубертатном периоде. Бета привыкал к Сехуну в своей жизни заново и надеялся, что третьего раза им удастся избежать.       Когда сзади прижалось чужое тело, а тёплые руки обняли со спины и легли на живот, бета позволил себе свободно выдохнуть и расслабиться. Мужчина чертил носом какие-то фигуры на его шее, и это успокаивало. Хань уже и забыл, каково чувствовать эти невесомые касания любимого человека. — Прости, — прошептал Сехун ему на ухо и коротко поцеловал чуть ниже мочки. — Никак не могу выкинуть всё произошедшее из головы. Всё ещё не укладывается. — У меня тоже. Как-никак, мы потеряли целый год, — ответил Лу негромко и накрыл руки альфы своими. — Наверстаем, — весело отозвался О и звонко клюнул бету в щёку. — А теперь давай о хорошем. Что ты планируешь перевозить, а что оставишь? — Вещи с собой. Больше особо и нечего, — поддержав инициативу отойти от щекотливой темы, Хань задумчиво возвёл взгляд к потолку. Квартиру он эту так и не обжил, а потому нисколько не преуменьшил о количестве своих пожитков. Впрочем, Сехун этого не знал, и не узнал бы, если бы вдруг не надумал двинуться в спальню. Лу, пребывающий в своих мыслях, даже не заметил исчезновения мужчины, отчего его голос из соседней комнаты буквально застал врасплох. — Матрас?! Бэмби, ты серьёзно? — воскликнул Сехун прежде, чем Хань ударился в объяснения. Теперь бете оставалось лишь неловко почесать затылок.

***

— Та-да-а-ам! — торжественно провозгласил Хань, вытянув из пакета плюшевого оленя. Ещё одного.       Игрушку, как и ожидалось, выхватили буквально сразу же, тут же прижимая к груди в качестве знакомства. Чанхи тискал бедного оленя ещё пару минут, после чего поцеловал Лу в щёку и убежал на второй этаж, должно быть, спеша познакомить игрушку и с его собратом. — Думаю, из конструкторов пора начинать строить оленью ферму. Привет, — с улыбкой поприветствовал бету Бэкхён и незамедлительно заключил в крепкие объятья, допустимые при таком размере живота. Впрочем, Хань всё равно выгнулся дугой, не желая ненароком сделать больно. Однако больно всё же было, когда Лу неожиданно залепили щелбан. — Сехуну я тоже отвешу при встрече, — заверил Бён и повёл друга в гостиную. Усадив его на диван, омега весь подобрался и сосредоточенно нахмурился. — Как прошло? Если что, могу О и промеж… — Нет, не надо, — Хань вскинул руки, прося притормозить, — тебе сейчас запрещена такая гимнастика. — Но сам факт удара ты не отрицаешь, — поддел Бэк и помрачнел. — Что он сделал? — Ничего, — Лу поспешил мягко улыбнуться, успокаивая и себя, и решительно настроенного друга, — мы всё разъяснили и… всё хорошо, — уловив в собственном голосе неопределённость, бета добавил, — мы вместе.       Казалось, Бэкхён от этих слов расцвёл не меньше самого Ханя. Омега широко улыбнулся и взял руки психолога в свои, ободряюще сжимая его пальцы. — Я так за вас рад. Нет, ты даже не представляешь насколько. Этот год был сложным для вас обоих, и вот вы наконец всё это преодолели. — Не всё, — тихо возразил Хань и поймал на себе вопросительный взгляд. Бэкхён вновь нахмурился и поджал губы, готовясь слушать. — Его папа. Не думаю, что он примет наше воссоединение так просто.       Бён при упоминании этого человека скривился так, словно съел лимон целиком, и Лу был с ним в этом солидарен. Как бы упорно Хань не уверял себя, что к старшим, а тем более к родителям Сехуна, нужно относиться с уважением, в отношение О Джинхо думать об этом не получалось даже в теории. Бета чувствовал к себе это предвзятое отношение, отчего его взаимодействия с родителем альфы редко заканчивались на позитивной ноте. Старший О явно не одобрял этот союз, раз уж поступил столь гнусно, подставив собственного сына в глазах Ханя. А тот факт, что Джинхо перестал навязывать Сехуну договорные браки, вовсе не гарантировал, что им с Лу он вдруг даст своё благословение. — Да, это проблема, — согласился Бэкхён и задумчиво потёр подбородок. Омега хорошо помнил все их встречи с Джинхо больше восьми лет назад, а потому более чем хорошо представлял, на что старший О способен. — Но не тупик. В конце концов, Сехун его сын. Стоит понадеяться, что отцовский инстинкт поможет ему смириться с фактом ваших отношений пусть не сейчас, но в обозримом будущем. — Се сказал, что уладит всё сам, — вспоминая разговор с альфой, произнёс Хань. — Но я не считаю, что это правильно. Это напрямую связано с нашими отношениями, а для них всегда нужны как минимум двое. Так почему я должен стоять в стороне? Снова. — Сехун знает Джинхо намного лучше, он представляет его реакцию и возможные последствия и хочет тебя от них оградить. — Он уже оградил меня от них год назад, и ты прекрасно знаешь, к чему это привело, — возразил Хань хмуро, а после как-то обречённо вздохнул. Бэкхён продолжал ободряюще сжимать его руки, на что Лу не мог не усмехнуться. Когда-то давно вот так же оказывать поддержку приходилось именно психологу, в то время как теперь они будто бы поменялись ролями. А ведь если вспомнить, Бэку тогда было в разы хуже. — Всё очень сложно. Иногда задумываюсь, почему у нас всё постоянно не как у людей. — А счастливы ли те, у кого всё просто? — ответил вопросом Бэкхён и склонил голову чуть вбок, однако ответа явно не ждал. — Не думаю, что им столь ценны чувства. Скорее, для них это что-то проходное. Что-то, что можно запросто найти с кем угодно в любое время и в любом месте. Это разве счастье? Можно ли это назвать сильным чувством? Думаю, нет. Любовь, она как болезнь, причём неизлечимая, если является настоящей. У неё множество аналогов, вроде влечения, влюблённости, симпатии. Они похожи лишь внешними признаками и в корень отличаются самой сутью. В любви счастье сохранить куда реальнее, чем во всех её производных — там оно оставляет только свои следы, когда уходит так же быстро, как и пришло. К нему просто привыкнуть и легко отпустить, если твой диагноз не является столь сильным чувством. Если же ты диагностировал именно любовь, то придётся попотеть, чтобы она перешла на стадию хронической, — закончил Бэк свою мысль, получая в ответ очередные благодарные объятья.

***

      В квартире Ханя вновь спустя почти год запахло краской, белилами и свежестью из распахнутого настежь окна. А ещё людей стало в разы больше, что не могло не радовать.       Лу выставил свою жилую «коробку» на продажу, а потому косметический ремонт был затеян буквально на следующий день. Подлатать нужно было всего ничего, однако этот факт всё равно не спас бету от навала добровольцев помочь ему в этом нелёгком деле. — Бэк, ну правда, иди лучше в парк. Тут же краской пахнет, — в очередной раз взывал к его благоразумию Хань, настойчиво подталкивая омегу к двери. Тот, однако, упёрся так, словно его подошвы были прибиты к полу гвоздями. — Осталось докрасить только в твоей спальне, а остальное уже давно высохло. Ничем тут не пахнет. — Хань прав, Бэкхён, лучше иди на улицу, — поддержал психолога Ифань, строго взглянув на Бёна из-за передвигаемого им с Чанёлем шкафа. Пак же на мужа взглянул как-то устало. Видимо, альфа тоже столкнулся с чужым непробиваемым упрямством. — Ты можешь купить нам всем кофе, — предпринял ещё одну попытку Ву и облегчёно выдохнул, когда в глазах омеги загорелся огонёк энтузиазма. — Ладно, раз уж вы так натужено стремитесь меня сплавить, схожу я за вашим кофе. Есть тут поблизости кофейня? — Разве что старбакс, — вспомнил Лу, припоминая единичный поход в это заведение. Кажется, было это ранним утром, когда Хань опаздывал буквально везде, а потому добежать до DearCozyHome уже после приезда в клинику бета бы не успел даже при большом желании.       Когда с кофейными предпочтениями каждого было всё решено, провожать Бэкхёна вызвался Чанёль. Альфа увёл супруга с прихожую, где они о чём-то проговорили ещё около двух минут, а после вместе скрылись за дверями квартиры, продолжая свои перешёптывания уже там. Хань проводил их настороженным взглядом, надеясь, что Пак не излагал омеге схему свежевания одного конкретного оленя. Лу, кажется, хорошо так нарвался, когда впустил беременного друга в пропахшую химикатами квартиру.       Бета стоял посреди коридора, продолжая сосредоточенно всматриваться во входную дверь, когда сзади вдруг обняли, согревая в кольце рук. — Не могу дождаться завтра, — прошептал Сехун психологу на ухо и провёл носом по хрящику. — Мы снова будем жить вместе. — Если сегодня Пак не сожжёт меня на костре инквизиции, — нервно хохотнул Хань и икнул, когда Чанёль вернулся в квартиру, словно только и ждал, когда о нём заговорят. — Но ты можешь хранить мой прах в какой-нибудь красивой вазе, — предложил Лу, когда особо опасный объект вернулся к своему прежнему занятию — перемещению шкафа. — Бэк этого не допустит, — обнадёжил Сехун и начал раскачивать из стороны в сторону, по-прежнему прижимая бету к себе. — И я тоже. — Мне порой кажется, что в положении находимся мы, а не Бэкхён. Неужели он совсем не волнуется? — поделился Хань своими наблюдениями и вздохнул, понимая, что вся их компания слишком уж себя накручивает. — Ну, ему не впервой и… не знаю, может, у беременных как-то иначе выражается чувство самосохранения. — Вот сколько омег в таком интересном положении я уже встречал, столь уникального экземпляра, как Бэкхён, точно не видел. Селёдку с мороженым он не ест, перепадами настроения не страдает… хотя, я со всеми этими нюансами знаком лишь в теории, да и от организма всё зависит. Наверное, надо через это пройти, чтобы понять всю подноготную, — не без разочарования добавил Лу, однако не стал зацикливаться на этой теме. Сехун этому поспособствовал, когда поцеловав Ханя в скулу украдкой ото всех, нежным прикосновением губ помогая отвлечься.       Бэкхён вернулся через полчаса, торжественно внося в квартиру две переноски с бодрящим. От работы было решено коллективно отвлечься и переместиться в гостиную, усаживаясь прямо на застеленный газетами пол.       Ханю этого не хватало. Не хватало большой компании и понимания, что он не один. После разрыва с Сехуном бета старался появляться на общих посиделках как можно реже, придумывая сто одну отговорку. Лу понимал, что банально бегал от проблемы, и что разумность этого поступка стремилась к нулю, однако пересилить себя не мог вплоть до дня рождения Чанхи. Честно говоря, психолог и на него бы не пошёл, если бы не столкнулся с Бэкхёном в клинике. Врать по телефону Ханю удавалось целый год, в то время как о вранье в лицо другу Лу даже думать себе запрещал. Бён тогда слишком активно вещал всё запланированное на этот праздник, а потому бета даже при большом желании не смог бы отвертеться.       Вообще, Бэкхён обладал какой-то особой способностью заманивать людей на то или иное событие. Омеге хватало пары слов, чтобы собеседник оказался полностью обезоруженным. Помнится, именно благодаря этому Сехун и Хань столкнулись однажды на одной из посиделок в доме Пак-Бён, что в итоге вылилось в начало отношений. Сейчас вспоминать об этом было даже смешно. Лу в тот вечер держался как-то особняком, что, видимо, альфа и заметил, когда решил подойти. До этого момента знакомы они были лишь через третье лицо, и в представлении Ханя мужчина был вовсе не таким, каким предстал перед ним в тот вечер. Некий спортивный интерес перерос в симпатию меньше чем через полгода, вслед за чем Лу уже осознанно отвечал на очевидные ухаживания. Ничего необычного в начале их любви не было. Все довольно прозаично, но особенно для них обоих.       К ремонту было решено вернуться лишь через час, когда Ифань первым поднялся на ноги и сообщил, что отойдёт позвонить сыну. Хансолю поручили важную миссию по присмотру за Чанхи, а потому за Ву встал и Пак, в то время как Бэкхён инициировал уборку всех коробочек и упаковок с пола. Покраска же возобновилась после того, как из прихожей вернулись проверившие обстановку отцы. Сехун и Чанёль вооружились валиками, оставив на Ифаня прибивание плинтусов. Бэкхёну Лу доверил сдирание малярного скотча, а сам двинулся прикручивать снятые розетки и выключатели.       Общими усилиями закончили они к восьми вечера, коллективно закрывая опустевшие баночки с краской и убирая с пола газету. Ещё через полчаса квартира буквально блестела, поэтому Хань поспешил проводить всех домой. — Спасибо, — поблагодарил друзей Лу, когда вся их компания толпилась в небольшой прихожей. — С вас теперь новоселье, — ответил улыбающийся Бэкхён. Чанёль, завязавший ему шнурки, поднялся и поддержал предложение супруга кивком. Проводив будущих родителей, Хань повернулся к хмурому Ифаню.       Сехун убирал инструменты где-то в гостиной, а потому с командиром Ву Лу предстояло говорить один на один. Впрочем, мужчина, судя по всему, именно этого и ждал, так как подозрительно скосил взгляд за спину Ханя, прежде чем позволил себе заговорить. — Ты уверен? — спросил альфа негромко, и психологу не пришлось долго думать, чтобы понять, что Ифань имел в виду.       Неоднозначно к воссоединению Ханя и Сехуна в их компании относились двое — Чанёль и Ифань. И если первый лишь удивлённо вытянулся в лице, но всё же смирился — наверняка, не без способствования Бэкхёна — то второй своего неодобрения даже не скрывал. В конце концов, именно Ву пришлось лицезреть разбитого Ханя в день разрыва. Ифань видел ситуацию такой, какой запомнил год назад, и этот осадок никуда не делся даже после того, как Лу развеял все недоразумения. Мужчина переживал чисто по-отечески, и бета это искренне ценил. — Уверен. В нас обоих, — наконец ответил Хань и обнадёживающе улыбнулся. — В ином случае я же могу рассчитывать на твой хорошо поставленный удар? — шутливо поинтересовался Лу, чувствуя, как градус напряжения начал спадать. Ифань одарил бету ответной улыбкой и твёрдо кивнул, демонстрируя кулак. — Он всегда к твоим услугам. Только свистни!       Более-менее удовлетворённый Ву покинул квартиру уже через пару минут, оставляя Ханя в прихожей одного. Там его и нашёл Сехун, снимающий испачканные рабочие печатки. — Переночуем здесь? Десятый час пошёл. — И тебя устроит моё скромное ложе? — заломив бровь, хмыкнул Лу, вспоминая реакцию альфы при знакомстве с его альтернативным вариантом кровати. — Я так устал, что могу даже на коврике, как собака, — хохотнул мужчина в ответ и сгрёб Ханя в объятья. — Пошли спать, Бэмби.       Отказываться от предложения, произнесённого негромким хриплым голосом, Лу считал чуть ли не преступлением, поэтому кивнул и повёл их в спальню, по-прежнему находясь в тёплых объятьях. — Пахнешь краской, — поделился своим наблюдением Сехун, зарываясь носом в чужие волосы. Когда с водными процедурами было покончено, пара разместилась на матрасе, сплетаясь телами, точно два сиамских близнеца. Хань пожал плечами и только сильнее прижался к мужчине спиной. — Что будем делать? — неожиданно прошептал Лу и развернулся в кольце рук, натыкаясь на вопросительный взгляд. — С Джинхо. Не верю, что он смирится с фактом наших отношений так просто. — Не забивай этим голову, я всё решу. — Нет, Сехун, — Хань отпрянул и сел на матрасе по-турецки, сосредоточенно нахмурившись, — так неправильно. Мы должны разобраться с этим вместе. Я понимаю опасения твоего папы. Он прав, Се. Я бета, и этот факт глупо считать мелочью.       О принял сидячее положение и свёл брови на переносице. За окном шумел ночной город, в то время как в спальне стояла едва ли не звенящая тишина. Как бы долго они не убегали от этой проблемы, это никак не способствовало её решению. Лу не питал наивных иллюзий насчёт них с Сехуном ещё тогда, когда их отношения только начинались. Хань прекрасно знал, к кому питал тёплые чувства, и какие препятствия однажды могут встать у них на пути. Бета осознавал, как важен альфе статус и на что ему придётся пойти. Вариант банкротства Лу даже не рассматривал — Сехун на такое не пойдёт. Цена его трудов слишком высока, чтобы вот так просто всё перечеркнуть ради Ханя. — Не понимаю, почему ты так упорно пытаешься превратить это в проблему, — раздражённо проговорил О и резко встал, начиная мерить шагами почти пустую комнату. Мужчина метался, как загнанный в клетку зверь, в то время как Хань мог лишь смотреть на него осторожно, по-прежнему сидя на матрасе. — Нет, Бэмби, правда. Почему это тебя так волнует? Не ты ли всегда говорил, что счастье не обязано отвечать общепринятым стандартам? Так почему я должен как-то изощряться, чтобы быть с тобой? Какая к чёрту разница, что скажет мой папа, остальные? У нас есть только ты и я, а прочие пусть держат своё никому не нужное мнение при себе!       Сехун остановился возле окна, стоя к Лу спиной, отчего бета почувствовал себя дико неуютно и поднялся, виновато склонив голову. Мужчина был прав: Хань сам всегда придерживался именно этой позиции, пока сам с этим не столкнулся. Куда проще сидеть в кабинете и советовать пациентам не комплексовать по поводу своей половой принадлежности, чем самому стараться об этом не думать. Хань, кажется, слишком накручивал себя по этому поводу, в то время как альфе было совершенно всё равно.       Приблизившись, Лу тронул мужчину за плечо и уткнулся в его спину где-то меж лопаток, шумно выдохнув в ткань чужой футболки. — Прости, — произнёс Хань негромко и потёрся щекой, обвив руками торс альфы, — я просто не хочу снова остаться один. — И ты думаешь, я уйду, потому что ты не омега? — на лице Сехуна читалось яркое удивление и даже шок от собственного вывода. Когда же Лу робко кивнул, О смог только шумно выдохнуть и развернуться в объятьях, поднимая подбородок беты. — И как эти глупости смогли забраться в такую умную головку? Бэмби, ты чего? — Просто я слишком трусливый олень, — с усмешкой ответил Хань и изогнул уголки губ. Как психолог Лу понимал, что его опасения до жути абсурдны и нелепы, однако как человек, чьё сердце целиком и полностью отдано другому, не мог избавить от этого безотчётного страха. — Я люблю тебя, Хань. И любил бы, кем бы ты ни был, — уверенно произнёс Сехун и поцеловал Лу в лоб. — Какое громкое заявление! — бета хитро сощурился. — А если бы я был альфой? — Я же сказал, кем угодно, — заверил О на полном серьёзе, однако от скептического взгляда Хань всё же не удержался. — Н-да? А ты знал, что альфы, являющие секс-партнёрами, практикуют обмен позициями? — Лу наступал как танк, подталкивая мужчину к стене. Довести Сехуна до состояния паники бета поставил себе негласной целью, поэтому руку под чужие спальные штаны засунул вполне осознанно. Огладив бедро, Хань продолжил путешествие дальше. — Мимо такой филейной части я бы точно не прошёл, — прошептал Лу альфе на ухо и сжал ягодицы сквозь бельё. О, однако, даже не дёрнулся. Бета разочарованно простонал. — Что, совсем не возбуждает? Вот. Поэтому думай, прежде чем раскидываться такими заявлениями.       Вытащив ладонь из штанов, Хань отошёл назад и довольно вздёрнул подбородок, закрепив победу за собой. Только вот поспешил, потому что Сехуну хватило всего пары секунд, чтобы поменяться ролями и прижать психолога к стене с вполне понятными намерениями. — Бэмби, беты тоже меняются, — учтиво напомнил О и склонился к тонкой шее, мстительно прикусывая кожу под кадыком. Задрав пижамную рубашку Лу до ключиц, мужчина провёл ладонью от груди до пупка, водя пальцами по кромке штанов. Услышав над ухом звучный выдох, Сехун одним движением расправился со шнуровкой и завёл руку Ханю за спину. Огладив поясницу, он забрался руками под бельё, настойчиво сжав упругие половинки. — Всё ещё хочешь быть сверху? Я не против, ты только скажи. — Может, в другой раз, — судорожно облизнув губы, ответил Хань и промычал, чувствуя прикосновения холодных пальцев. Альфа провёл ими по ложбинке между ягодиц и надавил на колечко мышц, срывая с чужих губ первый негромкий стон.       Ловя губы Сехуна своими, Лу задрожал, когда штаны с него сдёрнули вместе с бельём, оставляя в одной пижамной рубашке, едва закрывающей важные стратегические места. Год воздержания подталкивал к решительным действиям, поэтому Хань забрался руками под чужую футболку, жадно водя ладонями по литым мышцам. Разорвав поцелуй, чтобы снять с мужчины ненужный кусок ткани, Лу ойкнул, когда его подхватили под ягодицы. Обвив шею альфы, Хань вновь потянулся к его губам и нахмурился, когда О вдруг отпрянул, остановившись перед матрасом, куда ранее нёс свою ношу. — А?.. — Есть, не отвлекайся, — расторопно ответил Лу и урвал-таки свой поцелуй, падая вместе с мужчиной на скомканное одеяло. Сехун целовал его везде, порхая губами сначала по шее, а затем ниже, касаясь набухших сосков. Хань выгнулся, чувствуя каждое прикосновение, точно свежий ожог, и выдохнул, когда альфа избавился от последнего элемента одежды.       Бета растворялся в ощущениях, всплывающих в памяти, точно вспышки. Чужие руки были повсюду, и Лу это сводило с ума, медленно подводя к точке невозврата. Сехун растягивал его неторопливо, упоённо слушая тихие стоны и судорожное «пожалуйста» куда-то на ухо. Альфа дразнил, кружа пальцем вокруг входа и целуя Ханя в поджимающийся живот. Было мало, слишком мало, чтобы насытиться.       Лу развёл ноги шире, когда Сехун отнял свои руки и чуть отодвинулся, хватая с матраса серебряный квадратик. Тяжело дыша, Хань смотрел на альфу сквозь пелену возбуждения, и закусил губу, когда О вновь навис над ним сверху. Вжавшись пахом меж разведённых ног, Сехун сорвал с припухших губ беты рваный стон и лишь после этого осторожно вошёл, целуя Ханя во взмокший лоб. — Всё хорошо? — заметив гримасу боли, что исказила лицо Лу, О замер, обеспокоенно заглядывая в его карие глаза. Мужчина успокаивающе водил руками по его бёдрам, пытаясь отвлечь, и это помогало, уже вскоре позволяя Ханю расслабиться. Потянувшись к губам Сехуна за поцелуем, бета вскинул бёдра и обхватил сильные плечи, выгибаясь от первого толчка.       Матрас скользил по полу в унисон с движением тел на нём, и это бесило, разжигая в груди дополнительный источник возбуждения. Сехун рычал Лу на ухо всякий раз, когда матрас двигался ещё на несколько сантиметров вперёд, что заставляло Ханя тихо смеяться в его плечо. — Крейсер Аврора, а не матрас, — не удержался О от комментария, вызывая под собой взрыв смеха.       Плавание прекратилось, когда Хань повалил Сехуна на спину и сел на него сверху. Опустившись на возбуждённую плоть альфы, бета качнул бёдрами, задавая ритм проникновений. Оперевшись на грудь мужчины, Лу тихо простонал, когда Руки О собственнически сжали его ягодицы.       Бета запрокинул голову, теряя какой-либо контроль над своим телом и голосом, потому что эйфория прошила его насквозь. В спальне стало невыносимо душно, а тишина уже давно сдалась под натиском шумного дыхания и гортанных стонов. Оба стремительно подходили к черте, срывая жадные поцелуи и утопая с собственных чувствах. Хань тонул, и Сехун, не сопротивляясь, шёл ко дну вместе с ним.       Последние глубокие толчки выбили из лёгких оставшийся воздух. Лу лёг на альфу сверху, тяжело дыша ему в шею.       Сознание вернулось не сразу. Хань пришёл в себя, когда Сехун уже уложил его рядом с собой и сгрёб в объятья. Так и лежали, пока бета вдруг неожиданно не подал голос. — Насчёт того, что я сверху, — облизнув пересохшие губы, Лу продолжил, — ты всё ещё не против?       Сехун со смехом заткнул его подушкой, глуша чужой хохот и все последующие предложения.