«Истощение»

POV Осаму Дазай.       За окном льёт дождь. Наверное, чуть позже, ночью, он превратится в снег. Мне бы хотелось, чтобы сегодня пошел снег. Белое покрывало спасает город от липкой грязи, а холод заставляет людей ценить и сохранять тепло в доме. Лично я ненавижу, когда у меня мёрзнут ноги. Их потом очень трудно согреть. Даже горячая вода не помогает, потому что холод идёт изнутри. Если честно, я уже привык к тому факту, что постоянно мёрзну, но всё равно неприятно. Сидя за письменным столом, я пытаюсь написать стихотворение. Прошел уже час, а у меня получается такая банальная хрень, что аж тошнит. Может быть, я делаю что-то не так? Определенно, я слушаю неправильную музыку! Тянусь к ноутбуку, чтобы поставить другой трек. Не хочу писать стихи о любви — бр-р — уж тогда лучше пусть будет о самоубийстве. Коротко обо мне: Я живу один. В уютной квартирке с видом на спортивную площадку. У меня нет никаких домашних животных. За ними ведь нужен тщательный уход, а я не привык ухаживать за кем-либо, кроме себя. Единственный «дружочек» стоит на столе рядом с ноутбуком, и иногда я стучу по его круглой, пустой, черепной коробочке простым карандашом. Он ничего не имеет против. Написание стихов — моё несуразное хобби. На самом деле я фотограф. Работаю в очень известном журнале (о моде и стиле). Иногда работаю частным фотографом на вечеринках, свадьбах, выпускных и так далее. Мне двадцать пять лет. Я высокий, худощавый брюнет, сказочно красивый и умный. Кто сказал, что таких не бывает? Нет, ха-ха, я не нарцисс. Просто, однажды, глядя в зеркало, я понял это и моя жизнь стала другой. Закрыв тетрадь, я проверил телефон. Ох, черт! Завтра у меня запланирована четырёхчасовая фотосъемка. В студию нужно будет приехать в восемь утра. Господи, боже мой. Необходимо успеть всё подготовить до приезда моделей. Значит, спать. Немедленно. ~ Я проснулся раньше будильника. Быстро и чётко совершил свой утренний ритуал: умылся, оделся, что-то съел, принял витамины, проверил свою камеру и её прибомбасы, застегнул сумку и покинул дом. Моё маленькое желание сбылось. Улица была покрыта тонким слоем снега. Как же свежо и холодно. Второе не радовало. Поднимаясь по лестнице к метро, я увидел искусственную сакуру, которую смастерили школьники. Такое красивое дерево, что я не удержался, и сделал парочку кадров чисто для своего альбома. Когда-нибудь я смогу открыть свою персональную фотовыставку, и люди будут приходить ко мне и наслаждаться яркостью и черно-белой красотой. А потом, когда мне надоест путешествовать по миру, я куплю себе корабль, остров и попугая и мы будем пиратами… о чем только не будешь думать, стоя в унылом метро. Я приехал в студию и принялся за работу: развернул фон, расставил прожекторы и светоотражатели, настроил камеру и проверил реквизиты. Как только я присел, дверь неожиданно открылась. В помещение вошли люди с большими и тяжелыми чемоданами. Видимо, гримеры. За ними вкатились вешалки с многочисленной одеждой и аксессуарами. Как их много. Я увидел знакомую немолодую женщину, очень худую и короткими волосами. Она шла ко мне и улыбалась, а я не мог вспомнить её имя. — Доброе утро, Дазай! У вас уже всё готово к съемке? — Да-да, всё готово. Я ждал только вас. — Отлично. С минуты на минуту прибудут модели. Ассистент! — женщина позвала кого-то из толпы и к ней подбежала совсем юная черноволосая девица. — Сгоняй-ка быстро в Старбакс, и купи мне латте, с обезжиренным молоком и без сахара! Погоди-ка. Дазай, вы хотите чего-нибудь? — Нет, спасибо. У меня всё с собой, — сказал я, указав на свою сумку. — Какой вы практичный. Я ей улыбнулся, до сих пор не вспомнив имя. Итак, наши модели — молодые девушки и парни с кукольной внешностью, худые, длинноногие, с волосами всех цветов радуги, бледнокожие и ещё не накрашенные. Их сразу же сцапали гримеры. Кстати, тема нашей фотосъемки «Королевское величие». Мода такая сейчас у молодежи. Типа. «Я –царь, чего хочу, то и ворочу. Мне по фигу на всё, кроме себя». А эти дети должны из кожи вон вылезти, чтобы показать своего внутреннего короля и королеву. Уж я им в этом помогу. Моя задача: говорить, куда им повернуть голову, как на меня посмотреть, как встать и так далее. Многих я уже видел, доводилось снимать ранее. Новеньких легко узнать, они стесняются раздеваться при всех. Начинают краснеть и закрываться. Глупенькие, чего они стесняются-то? Костей своих? Я вас умоляю. Неожиданно, чей-то вопль смог преодолеть стоящий в помещении шум: — Не трогайте мои брови!!! Надо же. Я был уверен, что моделям нравится, когда за ними ухаживают и уделяют им тройное внимание, однако этот парень вел себя чересчур агрессивно по отношению к ним. Брыкался, отталкивал руки, защищался, чуть ли не рычал, он не позволял прикасаться к своему лицу, особенно, к своим тонким черным бровям. — Госпожа, — окликнул я женщину, которая стояла недалеко от меня и пила свой кофе. «Боже, как же её зовут? Как?!» — Что? — Скажите, кто этот бунтарь? — как бы в шутку, спросил я, указав на парнишку. — Да так. — Она изящно поправила свою челку. — Мальчишка пришел к нам совсем недавно. Говорит, «карьера нужна, известным хочу стать». Ну, нам пришлось его взять, потому что у него идеальные параметры. Но сами видите, характер не найс. — Она отпила кофе. — А как его зовут? — Акутагава Рюноске. Он будет на нашей обложке в зимнем выпуске. Будь осторожен, Дазай. Смотри, как бы он тебя не укусил, — она хихикнула и отошла. А я не спускал с парня глаз. Невысокий, зато худой, как скелет и бледный. Черные, короткие волосы с белыми кисточками обрамляли красивое лицо. Черные глаза метали искры гнева, а ротик с белыми зубками выражал крайнее недовольство. Мне почему-то было его жаль. Бедный парень. Многие люди скажут, что он выглядит очень плохо, даже болезненно. А что делать мне? Конечно, фотошопить. Замазывать синяки под глазами. На Рюноске надели длинную белую рубашку в талию, черные брюки и шикарный красный плащ с белым меховым воротником. На голове золотая корона, в руках скипетр и разноцветные перстни на тонких пальцах. Лакированные туфли. Придя в себя, я начал снимать. ~ Не знаю, как я смог сохранить свои нервы до перерыва. Некоторые из новеньких моделей не понимают по-японски, да и на английском они тоже не ало. Либо камеры боятся, либо тупые. Я склонен ко второму варианту. Достав из сумки бэнто (коробку с едой), я пожелал себе приятного аппетита. Меня вообще не колышет тот факт, что в помещении полно людей сидящих на диетах. Я с превеликим удовольствием уплетал свою наивкуснейшую лапшу с жареной рыбой и политой кисло-сладким соусом. Запах до неприличия великолепный, возбуждающий аппетит. На десерт у меня была еще шоколадка. Со мной вдруг заговорил Акутагава: — Как ты можешь так есть? — Он сказал брезгливо. — Там же столько калорий. — Зато вкусно, — ответил я. — А выглядит как-то не очень. Больше похоже на отходы. — Вообще-то, — разозлился я. — Когда человек кушает, ему желают «приятного аппетита». Если, конечно, ты воспитанный молодой человек, в чём я очень сомневаюсь. — Кто бы говорил. Навонял тут своей едой, дышать невозможно! Кто-нибудь откройте окно! — От смеси злости и отвращения у Акутагавы появилась складки на переносице. — Не злись, мальчик.— Я протянул ему шоколад. — Возьми. — Кто это тут «мальчик»? — Он ударил меня по руке и от злости, встал. — За базаром следи! — Что здесь происходит? — К нам подошла Госпожа-не-помню-как-зовут. Черноволосый задира сразу же успокоился и сел обратно. Мне показалось, что он испытывает к этой женщине не то страх, не то излишнее уважение. Она сказала ему идти переодеваться. Перед уходом, парень смерил меня яростным, чуть ли не пожирающим взглядом и не сказал ни слова. А я, честное слово, прихуел. Ведь такого у меня еще никогда не было, что бы какой-то левый пацан что-то там смел мне вякать. Такого оскорбления я не потерплю! Ну, он у меня ещё получит.