«Истощение»

POV Дазай

Я сходил в комбини и купил продуктов, чтобы приготовить себе горячий вкусный ужин. Но не успел я открыть дверь в квартиру, как мой телефон зазвонил. Удерживая тяжелые пакеты в одной руке, я чуть ли не зубами достал ключи. Очутившись дома, я ответил на звонок. Ну, точно, эту женщину зовут Виктория! — Добрый вечер, Дазай. Извините за беспокойство, но вы… Что там у вас происходит? Такой шум… — Простите. Продолжайте, пожалуйста. — Ах, Дазай, вы не отправили мне фотографии. — Как это не отправил?! — удивился я. — Ну, так. Их нет. Вы же обещали! — Да-да-да, сейчас. Подождите. Не кладите трубку. Я молнией включил ноутбук и поразился собственной рассеянности. Моя голова до и после тренировки была забита совсем другим. Да, я люблю иногда походить в зал для разнообразия своей жизни. А головушка моя была полна мыслями о высокомерном мальчишке, по имени Акутагава, который нуждался в хорошей порке за свой длинный язык. Кстати, на всех фотографиях он получился просто превосходно. Лучше всех. Шикарно. Позировать парень умеет, а вот следить за базаром нет. Его фотографию я назвал «Невоспитанная мисс Безупречность». Виктория (Тори-сама) сказала: — Всё. Все получила! Спасибо. Но, пожалуйста, Дазай, не делайте так больше. Положив телефон на стол, я вздохнул и со спокойной душой пошел готовить себе ужин. Но стоя у плиты и помешивая овощную смесь на сковородке, я думал о том парне. Вот бы еще раз встретиться с ним… но зачем? Чтобы сказать ему всё, что я о нём думаю?

Конец POV Дазай

Акутагава и еще два молодых парня шли домой, в общежитие. Ребята весело о чем-то болтали и смеялись. Все, кроме Акутагавы, который шел позади. Он неважно себя чувствовал и очень устал. Ноги просто отваливались, а в животе жалобно урчало. Один из парней обернулся к нему: — Эй, Рю, мы хотим заказать суши. — Заказывайте. Но я не буду, — Акутагава крепко сжал кулаки в карманах своего черного пальто. У него дико мёрзли руки. — Ну, как хочешь. Говорят, в этом городе они самые свежие. Типа, порт, море, все дела. Парни стали подниматься по лестнице. Еле передвигая ноги, Акутагава мечтал оказаться в своей комнате. В мыслях было еще принять горячий душ, но на него, наверное, сил уже не хватит. Он разделся и бухнулся на кровать, на минуточку отдохнуть. Общежитие делилось на два этажа: на первом этаже находилась общая кухня и гостиная (зона отдыха); на втором этаже спальные комнаты, которые делили между собой два человека. То есть это одна дверь, комната разделенная стеной, один душ, две кровати и две тумбочки. Рюноске сильно повезло, он жил один и никто не мешал ему читать перед сном или смотреть кино на ноутбуке. На полу рядом с кроватью у него стоял электрический чайник, в котором не было воды. Прогудев что-то злое и невнятное, Рюноске взял пустую бадейку и спустился вниз на кухню. Ещё на лестнице он почувствовал с ног сшибающий запах еды. Жареная скумбрия, рис, нори, васаби, соевый соус, имбирь, кунжут, икра, огурцы, креветки. От всех этих запахов количество слюны во рту увеличивается. Увидев сожителя, один из мальчиков воскликнул: — Рю, иди к нам! Тут на всех хватит. Всё очень вкусно. Акутагава проигнорировал его предложение. — Парни, вы хоть раз видели, чтоб эта моль ела? — спросил у всех самый старший из парней. Семпай. Все ответили «нет». — Вот и я о том же. Акутагава, ты не должен нас стесняться. Мы не жадные. Поделимся едой даже с тем, кто никогда не помогает нам её готовить. — Или мыть посуду, — добавил кто-то. Акутагава покачал головой: — Без меня. Я не голоден. — Рюноске, ты себя в зеркале видел? Скелет, блин! Плюнь уже на то, что говорит тебе Виктория. — То, что она говорит — важно для меня, — отрезал Рю. — Ага. Ты хочешь стать её идеальным мужчиной? Влюбился в неё что ли? — Заткнись! — Подкаблучник, — весело кричали парни за столом. — А если она скажет тебе, побрейся на лысо? Семпай сложил руки на груди и твёрдо произнес: — Мне вчера сказали, что ты упал в обморок. — Он строго посмотрел на Рюноске сверху вниз. — Мару сказала. — Врёт. — Ещё она сказала, что это произошло в метро, когда вы ехали на фотосет. Ты стоял-стоял, а потом грохнулся, чуть ли не под поезд. Ты сильно напугал её! — Я просто устал! Заснул на ходу, вот и всё. Отвали. — Акутагава закончил набирать воду и хотел уйти, но семпай схватил его за плечо. — Ладно тебе, Торсо, не трогайте его! Пусть делает, чё хочет. Потом сам же страдать будет. — А мы говорили! Торсо проводил Акутагаву недобрым взглядом. Но на самом деле семпай переживал, как и все ребята в общежитии. Торсо уже видел подобную картину. Одна обычная девчонка — его девушка — тоже хотела стать моделью и месяцами морила себя голодом, стремясь к идеальному идеалу. Пройдя через миллионы скандалов, океан слез и боли она умерла от полного истощения в стационаре, когда ей было всего восемнадцать лет. Торсо не мог допустить, чтобы подобное случилось и с Рюноске. Так нельзя, это самоубийство! Рюноске не осознаёт этого, он ослеплен. Погряз в этом омуте, целиком и полностью. У него нет родителей, нет друзей, которые помогли бы ему справиться с этим. Он одинок, как луна на небесах. Но что хуже всего, ему это пока что нравится. ~ Акутагава заварил себе чай, а чтобы заглушить мысли о еде, включил музыку. Листая фотки и ленту в инстаграме, он прижимал к себе кружку с чаем и просидел в таком положении минут тридцать. После горячего напитка ему стало легче. Болезненные спазмы в животе прошли, но это ненадолго. Через полчаса они вернутся. Юноша убрал телефон, лег на бок с книжкой в руках. Читай, смотри кино, рисуй, гуляй, но, ни в коем случае, не смей думать о еде. Еда — это плохо. Она делает человека зависимым, слабым, уязвимым. Еда — это зло, от неё одни неприятности. Рю читал криминальный детектив, где главный сыщик профессионально соблазнял даму, чтобы выведать у неё все тайны. Прочитал описание постельной сцены. Юноша перекатился на спину и, запустив одну руку под кофту, принялся гладить себя по ровному твердому животу. Рука заскользила выше и от легкого прикосновения пальцев по коже пробежались мурашки. Отложив книгу и закрыв глаза, Рюноске запустил руку себе в штаны и принялся ласкать себя там. Шумно вдыхая воздух и кайфуя от собственного воображения, Акутагава ласково гладил свой чувствительный орган вверх-вниз, чуть сжимал, доставляя себе максимум удовольствия. После разрядки было хорошо. От приятной щекотки изнутри Рю улыбнулся. Тело расслабилось и сразу захотелось спать.