Smile just for me

      Томас ненавидел свою работу в кафе, и одной из причин подобного отношения был тот фактор, что здесь приходилось контактировать с людьми. Никто, конечно, не заставлял его устраиваться в людное место вроде этого, так что в своём собственном выборе парню было винить некого. Однако это не отменяло того, что на утро после очередного рабочего дня он просыпался совершенно разбитым, а желания вставать с кровати не было никакого. Как, впрочем, и сил на это действие.       Каждый день проходил как предыдущий, и в какой-то момент Том понял, что если он ничего не изменит, то вскоре просто свихнётся, не выдержав всей этой рутины. Но, натянув на себя любимую толстовку, которая из всего его гардероба была самой заношенной вещью, парень вновь шёл в кафе, в очередной раз погружаясь в эту ненавистную ему работу. И так день за днем.       Стоя за осточертевшим прилавком, тот недовольно оглядывал заполненное людьми помещение, со страхом ожидая момента, когда к нему подойдёт очередной клиент по поводу заказа. И он ненавидел это даже не из-за того, что приходилось вежливо говорить с незнакомцами, причём не всегда добропорядочными, а потому, что его руки каждый раз рефлекторно начинали трястись и сам он чуть ли не заикался. Своим поведением парень напоминал запуганного хулиганами ботаника, что невероятно сильно пристыжало его. — Здравствуйте, я хочу сделать заказ, — привлёк внимание работника рыжеволосый парнишка с рюкзаком на плечах. В тот же миг Том машинально натянул на лицо стандартную свою улыбочку, которая, по правде говоря, выглядела со стороны слишком фальшивой. Обычно клиенты не особо обращали внимание на это. Вообще, если быть честными, им было просто плевать на Ренолдза, а ему было плевать на них.       Однако этот молодой человек повёл себя иначе. Он не стал озвучивать заказ, а просто молча смотрел на Тома, не переставая улыбаться. Это его нервировало и заставляло чувствовать себя ещё более дискомфортно. Словно он был провинившимся ребёнком, ожидающим наказание. — Улыбка неискренняя, — сказал клиент, прерывая тем самым своё молчание.       «Чего?» — вопрос этот, наверное, стоило задать вслух. Однако Томас был в настолько сильном ступоре, что даже не додумался так поступить.       И кому какое дело до его дурацкой уродливой физиономии? — Клиентам нужно улыбаться искренне, иначе они будут чувствовать себя неловко и больше не захотят сюда возвращаться, — дополнил своё высказывание рыжеволосый посетитель, словно заранее пытаясь отстоять свою позицию. А может быть, потому, что приметил, как недовольно Томас на него посмотрел. В любом случае, для последнего какие-то странные слова непонятного студента были лишь пустым звуком. Который, правда, неплохо так раздражал. — Вы приходите сюда не за моей улыбкой, а за заказами. Делай и вали, — слегка надутый, тот желал удовлетворить потребности незнакомца как можно скорее, а потом забыть про этот нелепый случай.       Выполнял заказ Ренолдз второпях. Наверняка вышло не особо вкусно, но так будет даже лучше для них обоих. Нервы Томаса останутся целы и невредимы, а навязчивый студент больше не увидит это вечнонедовольное лицо, которое тот, увы, никак не мог изменить, даже если бы захотел — грустная мина словно бы стала частью его внешности. — Выполнено, — с ещё более натянутой улыбкой парень протянул кофе заказчику, ожидая, когда тот уступит очередь следующему человеку, стоящему прямо за ним.       Однако этого не происходило, рыжее недоразумение не двигалось со своего места. Вместо фальшивой улыбки на лице Ренолдза появилось непонимание, он начал усиленно вспоминать заказ. «Может быть, я что-то забыл?» — проносилось в голове парня, но как бы тот ни старался, ничего нового в памяти не всплывало. Том был однозначно уверен, что выполнил всё, что от него требовалось. Но тогда почему это исчадие Ада не желает уходить, а всё ещё столь выжидающе смотрит на него? — Я что-то забыл? — на всякий случай работник всё же решился вкрадчиво уточнить. Не может же этот ублюдок стоять тут просто так? — Улыбнуться.       Томас совершенно не знал этого парня, ни как личность, ни как-то ещё, но уже ненавидел всей своей душой. Никогда раньше он не встречал настолько наглых людей. Конечно же, в школе частенько бывали ситуации, когда в свой адрес Ренолдз слышал, что он выглядит как депрессивный подросток с суицидальными наклонностями. Однако на такие фразочки парень никогда не обижался, всё же они были достаточно близки к истине. Только в одном люди прогадывали — искреннего намерения уйти в мир иной у него пока что не было.       До того, как Том вылетел из института из-за непосещаемости, и там с ним случалось подобное, но только в разы реже. На самом деле, никому из студентов и преподавателей просто не было дело до Ренолдза. Он был для них всего лишь очередным безрассудным пареньком, который слишком редко приходил на занятия, вёл себя довольно-таки вызывающе, хамил преподавателям и делал прочую хрень, свойственную максималистичным подросткам, хоть Томасу и было уже двадцать лет. В глубине души тот понимал, что действительно очень давно не менялся. Может быть, внешне он и выглядел на свой возраст, но внутри всё ещё оставался тем шестнадцатилетним ребёнком-сиротой, коим был несколько лет назад.       И его лично всё устраивало. — Я готов доплатить, правда…       Ситуация всё больше и больше становилась странной, из-за чего Ренолдз уже сомневался в реальности происходящего. Ну какой идиот будет платить другому незнакомому идиоту за то, чтобы тот улыбнулся?

***

      Том никогда не думал, что так низко падёт. Деньги в его руках словно бы стали своеобразным клеймом, как у преступника в Средневековье. Ну, по крайней мере, рыжеволосый парнишка честно пообещал пропасть до обеденного перерыва, чтобы тогда и был выполнен его «заказ». Всё же тот понимал, что из-за его глупых выходок Ренолдз может лишиться работы, что никому не было нужно. Очередь за странным студентом уже хорошенько возмущалась, при этом люди даже не знали причины задержки. Кассир довольно сильно нервничал, тревожась, что в такой ситуации любой недовольный клиент может просто написать жалобу на него, не очень-то разбираясь в ситуации.       Но Тому ни за что нельзя терять это место.       Возможно, именно поэтому он и пошёл на столь своеобразную сделку. Согласие на неё было, как ему казалось, единственным способом отвязаться от назойливого студента, буквально поехавшего почему-то на его улыбке. Ренолдзу даже стало интересно, к каждому ли внешне недовольному жизнью человеку странный парень так навязчиво придирается, или Тому «повезло» стать первым.       Стрелка часов медленно, но безостановочно приближалась к отметке в два часа дня, и кассир впервые провожал её настолько грустным взглядом. Обычно время в кафешке всегда тянулось слишком долго и совершенно бессмысленно, однако в данный момент Томас был бы счастлив, если бы так было и сейчас. Несмотря на утомляющую рутину и желание отдохнуть, сегодня его рабочий день приближался к перерыву на обед слишком уж, как ему казалось, стремительно.       Парень ещё не готов к этой встрече с рыжеволосым снова.       В какой-то степени Ренолдзу казалось ненормальным, что кто-то вообще вызывает у него страх. Уж тем более, чтобы источником этого ощущения стал худощавый веснушчатый парень, который, черт побери, пользуется подводкой для глаз?! Том очень хотел бы увидеть хотя бы одного человека, кроме себя, который смог бы испугаться этого несчастного студента. Да и максимум, как тот мог навредить ему — испортить ориентацию, однако в случае с Ренолдзом такое вряд ли бы вышло.       Томас не был гомофобом, нет. Его старший брат Тим сделал каминг-аут ещё парочку лет назад, а недавно даже начал встречаться с весьма странным поляком, у которого вроде как был близнец. Братишка клялся, что иностранец обязательно понравится Тому, если они познакомятся, и, возможно, парни даже смогут стать друзьями. Ренолдз же искренне сомневался в этом, но брата огорчать не хотел. Без друзей ему всё же было привычнее, заводить желания не было никакого. Смысл, если те в любом случае рано или поздно покинут его?       «Может, ты просто боишься счастливых людей?»       Прошло уже десять минут с его получасового перерыва, а студент так и не появлялся, и кассир почувствовал некое облегчение. Видимо, рыжеволосый парень всё-таки подключил мозги и понял, что его идея мало того, что тупая, так ещё и бесполезная.       Томас даже почти смог улыбнуться от этой мысли, чего так и желал тот странный мудак. Однако его ликование длилось совсем недолго — колокольчик над дверью зазвенел, и в кафе буквально влетела уже знакомая рыжая бестия. Он был сильно запыхавшимся, явно слишком уж торопился сюда. — Я же не опоздал? Да?       Тому очень хотелось соврать, но почему-то при виде этого щенячьего взгляда направленных на него жалостливых глаз он просто не смог. — Нет. Ещё почти полчаса, — вздохнув, кассир неуверенно подошёл к горе-студенту, который оказался ещё выше, чем он ожидал. — Но только конченый придурок будет тратить своё время на подобную хрень. — Значит, я действительно полнейший кретин, и меня это устраивает.

***

— Не так широко, чувак, это похоже на оскал!       Мэтт задумчиво глядел на Томаса, который то и дело корчил разнообразные рожицы, что изначально должны были быть улыбкой. Только вот на неё те мало походили, скорее напоминая что-то среднее между выражением лица мученика и настоящим звериным оскалом.       Хиггинз понимал, что в глазах бедного кассира наверняка является самым тупым и мерзким созданием в этой вселенной. И что была бы у Ренолдза возможность, он наверняка и с большой радостью улетел бы прямо сейчас в другую страну, лишь бы больше не видеть это рыжее недоразумение.       По правде говоря, для Мэтта такой поворот событий не стал бы чем-то удивительным. Он всё ещё задавался вопросом, почему не смог тогда удержаться от своего минутного порыва, и чувство стыда за текущую ситуацию совершенно не желало отпускать. А может, не веди он себя столь неадекватно во время заказа, этот милый и слегка депрессивный парнишка сам пошёл бы на контакт? Хиггинз глубоко сомневался в этом, но всё же чудеса случаются, и тут оно тоже могло произойти, если бы он всё не испортил настолько нелепым образом.       В любом случае, изменить прошлое невозможно, так есть ли смысл продолжать удерживаться за эту чёртову ошибку? Вдруг окажется, что это вовсе и не глупость, а верный, практически продуманный шаг, который в итоге приведёт его к успеху. Почему бы тогда и не попробовать обрести друга таким странным способом?       Раньше Мэттью никогда не знакомился с первыми встречными, если те приглянулись ему. Возможно, это стало причиной, почему у него было только два лучших друга, и лишь ними его круг общения и был ограничен. С Тордом и Эддом парень встретился в университете ещё в самом начале поступления в учебное заведение, но находить новых друзей тем же способом не желал. Это казалось ему неинтересным и даже довольно-таки занудным, так ещё и слишком простым!       Как только парнишка окончил старшую школу, он сразу поставил для себя одну цель — выходить из зоны комфорта как можно чаще и просто не давать себе заскучать. Хиггинз догадывался, что незнакомцы обычно не особо расположены к разговору, и думал, что мучиться в этом направлении ему придётся довольно долго, однако на этот раз студенту всё же повезло.       Томас, чьё имя Мэтт увидел на бейджике кассира, был поистине идеальным вариантом. — Чел, ты заплатил — я улыбнулся. Заканчивай, а то надоело уже, — Ренолдз явно начинал нервничать сильнее, всё ещё стараясь как-то сдерживать агрессивные нотки в речи, из-за чего посетитель чувствовал себя некомфортно, словно бы оскорбил пока что лишь перспективного друга.       Это всё было так глупо, да и Мэтт достаточно беден для подобных авантюр. Но всё же парень полез в карман, вытащил немного смятую купюру и протянул её работнику, чьё драгоценное время так нагло тратил.       «Я покупаю дружбу, боже…»       Хоть это выражение было и не совсем верным, ведь Хиггинз покупал не дружбу, а возможность поболтать и как раз-таки стать друзьями, разницы парень в этом особо не видел. Из-за чего ощутил существенный дискомфорт, когда Ренолдз всё-таки взял деньги из его рук. Удивительно, но сделал кассир это не резко, а медля, осторожничая, словно ожидая какой-то подставы. — Так какой ты хотел видеть мою улыбку? — Томас устало вздохнул и положил купюру в карман, особо не заботясь о том, не помнётся ли. Теперь пути назад для него точно не было. Ну, парень хотя бы получил своеобразные дополнительные чаевые, за счёт которых можно и немножечко опозориться. Да и уже завтра ему будет не настолько стыдно за происходящее сейчас. — Красивой и искренней.       От слов студента Ренолдзу стало невероятно смешно. По крайней мере, мысленно, ибо внешне его эмоции как всегда невозможно было прочитать.       «Какое же наивное дитя», — пронеслось в голове Тома. Ему до сих пор не верилось, что странный посетитель говорит это всё на полном серьёзе, даже без капельки сарказма или иронии.       В какой-то степени подобная наивность была даже милой, и, возможно, именно по этой причине он ещё не вытолкнул навязчивого рыжего парня из дверей заведения, на ходу придумывая какое-нибудь тупое оправдание для босса, на случай, если тот узнает о произошедшем конфликте. Этот студент действительно был слишком наивным, что как-то по-особому сочеталось с его по-детски любопытным взглядом зелёных глаз. Ну кто будет платить лишь за то, чтобы ему просто улыбнулись, и при этом не просить никаких гарантий выполнения данной просьбы? — Я так не умею, так что радуйся тому, что есть.       Ренолдз не отрывал взгляда от лица посетителя, ища хоть маленький признак раздражённости или чего-то похуже. Но эмоции парнишки не менялись, внешне тот был всё таким же весёлым и нетерпеливым.       Это бесило. — Как ты улыбаешься, когда чувствуешь себя счастливым? Просто повтори. — Я никогда не чувствую себя счастливым.       Между ними повисло неловкое молчание, и на этот раз взгляд Хиггинза всё же изменился. Томас больше не видел в нём прежней беззаботности, но зато почувствовал кое-что другое, что так сильно не любил в свою сторону и старательно избегал. Жалость по отношению к нему испытывали, наверное, все, кто видел Ренолдза хоть единожды в своей жизни, из-за чего тот каждый раз ощущал себя невероятно дискомфортно. Хотелось сбежать, скрыться где-то, неважно где, да в любом ближайшем тёмном чулане, лишь бы не видеть, не чувствовать этого в собеседнике.       Обеденный перерыв должен был подойти к концу лишь через пару минут, но Томас не хотел и столько ждать. Время казалось ему слишком долго тянущимся, даже если речь шла о совсем маленьких его промежутках. Рыжий парень открыл было рот, явно собираясь что-то сказать, скорее всего, извиниться, но кассир не желал этого слышать.       Он просто хотел побыть в одиночестве и не видел в этой потребности ничего плохого. — Перерыв закончился. Тебе лучше уйти.       Удивительно, но студент не стал возражать. Он всё ещё порывался что-то сказать, но, прикрыв рот, молча кивнул и послушно направился к выходу из кафетерия, чувствуя на себе извечно унылый взгляд Тома.

***

      Ренолдз ожидал, что этот упрямец вновь вернётся после окончания его рабочего дня, когда появится существенно больше времени для этих своеобразных измывательств, что, видимо, воспринимались рыжеволосым парнем просто как желание помочь ему стать более симпатичным, но для самого Томаса являлись довольно изощрёнными пытками.       Однако звонивший над дверью колокольчик не сопровождался приходом именно этого посетителя, как до закрытия, так и после. Ренолдз сам не понимал, зачем он выжидает того студента возле кафе уже как полчаса после его закрытия, когда мог спокойно уйти домой и забыть про всё произошедшее. Что-то, но держало его тут, как преданного щенка. Минуты тянулись медленно и скучно, однако парень уговаривал себя подождать хотя бы ещё немножко.       На какое-то время Том даже умудрился задремать, полностью выпав из реальности и не осознавая происходящего вокруг. Что его вывело из состояния дрёмы — тот так и не понял. Возможно, барабанящий по стеклу дождь. Только эти тихие звуки он и в состоянии бодрствования с трудом мог расслышать, разве ж они способны были пробиться сквозь сон? Взгляд заспанных глаз кассира неохотно переместился на часы, которые показывали восемь вечера.       Ему должно было уже стать спокойнее, даже веселее, но почему-то этого не происходило. Разочарование навалилось на опущенные плечи Ренолдза большим грузом, и, закрыв кафе, тот с угрюмым видом пошёл домой.       Парень зашёл в свою квартиру и запер дверь, небрежно стянул со своих ног кроссовки, куртка приземлилась на пол рядом. Её хозяину на самом деле было всё равно, где та будет находиться и в насколько измятом состоянии — слишком уж сильно Томас жаждал как можно быстрее забраться в кровать и уснуть, чтобы это тоскливое состояние ушло и больше не возвращалось. По крайней мере, не в настолько сильной форме, каким оно было сейчас.       Однако когда наутро Ренолдз проснулся, чёртово ощущение всё ещё было с ним и не желало отпускать. Это весьма сильно огорчало, но парень ничего не мог с собой поделать. Видимо, его психика приучилась привязываться к абсолютно любому человеку, который проявил хоть немного доброты к его пустому существованию.       «Всё же не зря меня считают настолько жалким».       Том смотрел на серое лондонское небо, которое замечательно отражало его мрачный настрой. Наверное, именно поэтому он и не покинул до сих пор этот весьма депрессивный город, оставаясь во власти его тоски.       Парень предполагал, что в такой день будет не особенно много клиентов. Мало того, что выходной, так ещё и столь дождливый — наверняка все адекватные люди останутся дома. Они же не тот неудачник, которому придётся-таки тащиться на работу, даже зная, что там почти никого не будет.       Однако это предположение оказалось неверным, что, пожалуй, было даже к счастью, насколько для Тома подобное вообще возможно. Почему-то лишь завидев рыжеволосого дылду, крутящегося возле кафе, он ощутил, как весь тот груз, что уже пару дней был на плечах Ренолдза, благополучно спал, неожиданно уступив место временному спокойствию.       Студент улыбался ему, хоть и полностью промок с ног до головы. На мгновение Томас даже подумал, будто ничто на свете не может испортить настроение этого паренька. Одежда светлых оттенков, растрёпанные рыжие волосы и зелёные, блестящие жизнью глаза — всё это ассоциировалось с теплом, летом и тем самым солнцем, приятных лучей которого тут так не хватало. — Солнечный мальчик, ты заблудился. Здесь царство туч, — Том совсем не хотел язвить, но наверняка новый знакомый принял эту необдуманную фразу за проявление токсичности. — Ну, должно же и солнышко проглядывать порой через них?       Мэтт снял с себя фиолетовую толстовку, промокшую до нитки, и обернул её вокруг талии. — Я намекаю, что тебе тут не рады.       Ложь, которую Ренолдз не смог удержать в себе. — А я намекаю, что у нас договор. Я тебе плачу… Томми? Да?       Парень в синей толстовке поморщился от ласковой вариации его имени, но ничего не сказал своему новому знакомому. Ссор сейчас устраивать совсем не хотелось, а наоборот, было желание продолжить это никудышное и слегка нелепое общение. Всё же оно обещало быть единственным развлечением в предстоящий день, который наверняка окажется очень долгим.

***

      Томас поставил две чашки с горячим шоколадом на столик в углу кофейни, самый непримечательный со стороны, но именно потому особенно им любимый. Кассир частенько располагался здесь во время своих перерывов, слушая музыку или просто погружаясь в размышления. — Это за твой счёт, придурок, — буркнул Томас, указывая на кружку Хиггинза, и нехотя отпил из своей. Если быть честными, Ренолдз не особенно жаловал напитки такого типа, ибо больше любил спиртное. Он вообще всегда предпочитал алкоголь любому другому напитку, вне зависимости от того, с чем шло сравнение в каждом конкретном случае. — Как скажешь, — казалось, что студента подобное не особо сильно волновало. Том не без удивления наблюдал за столь безмятежной реакцией, ведь на месте этого парня уже давно бы врезал себе за такую наглость.       Шоколад ребята пили в полной тишине, каждый раздумывал о своём. Ренолдз отметил для себя, что ему даже нравится такое времяпровождение, пока рыжеволосый посетитель не раздражает его своей бесконечной болтовнёй и невероятно глупыми просьбами. Жаль только, что подобное, очевидно, обещало продлиться ещё совсем недолго, ведь Мэтт уже слишком заметно поёрзывал на стуле от, видимо, мучившего его нетерпения. — Я улыбнусь, и ты угомонишься, да?       Тому, по сути, и не нужно было это уточнение, ведь он достаточно хорошо запомнил условия уже изрядно доставшего уговора. Однако парню хотелось как-то начать разговор, а не поручать эту задачу студенту в очередной раз. Только вот завязки поумнее тот, увы, придумать не смог. — Да, я больше не буду просить тебя улыбаться.       Был ли в этих словах какой-то подвох, Ренолдз совершенно не задумывался. Он кивнул в ответ, всё ещё словно бы отстранённо, тем самым выражая согласие на слова Хиггинза.       Том сам не осознавал до конца причин, почему обычную улыбку он считал чем-то невероятно постыдным и даже глупым. Возможно, потому, что всё детство периодически слышал от своей матери, что у него улыбка совсем как у его отца. Своего супруга миссис Ренолдз не особо сильно любила, можно даже сказать, испытывала к мужчине нечто, граничащее с ненавистью. Томас никогда не понимал, что вообще удерживало их брак целым. Скорее всего, именно он сам. По крайней мере, подобное стало бы хорошим объяснением тому, почему родители терпеть его не могли.       Когда парень улыбался, он всегда вспоминал слова матери. Неужели у него это на самом деле получается настолько жутко, как она говорила? Никто из окружающих никогда не давал комментариев по поводу его улыбки, но ощущение, что каждый, кто видит её, осуждает, преследовало Томаса постоянно.       А потом он нашёл невероятно простой выход из этой дурацкой ситуации — просто не улыбаться вовсе. И все эти годы паренёк вполне придерживался данной традиции, уже даже на уровне рефлексов, что его полностью устраивало.       Но Мэтт разрушил всё своим внезапным появлением в кафе, этим дурацким поведением и не менее дурацкими просьбами. И почему-то Ренолдз решил продолжать играть по правилам рыжеволосого студента. — Это намного проще, чем ты думаешь. Правда.       Хиггинз никак не мог правильно прочесть эмоции своего собеседника в данный момент. Неужели тот стеснялся всего происходящего, как казалось со стороны? Если учесть, что Том был сам по себе довольно груб, такое, если то и правда было смущением, выглядело даже милым.       Кассир осторожно улыбнулся, лишь краешками своих губ, но и этого хватило для демонстрации, насколько же прекрасная улыбка у ворчливого парня. По крайней мере, именно так показалось Мэтту.       Всё же любой человек выглядит лучше, когда счастлив, а не ходит с извечно угрюмым выражением лица. И Томас не был исключением из данного правила, как ни крути.  — Это чудесно, правда!       Слова студента были пропитаны восхищением, но почему-то Ренолдз не мог поверить в их правдивость. Никто, даже среди близких, никогда раньше не говорил ему такого, так почему совершенно незнакомый парень должен? — Не лги.       Наверное, фраза эта была сказана слишком резко, ибо на какую-то сотую долю секунды взгляд рыжеволосого изменился, стал менее радостным и слегка разочарованным. Однако так же быстро студент вернулся в своё обычное состояние, потому муки совести благополучно обошли Томаса стороной. — А я и не врал. Она, конечно, не так прекрасна, как моя. Но тоже хороша, да, — сделав глоток, Мэттью вновь посмотрел в глаза своего собеседника, словно пытаясь распознать, что тот чувствует. — Всё равно ты придурок.       Ренолдз ощутил некое разочарование, когда зазвеневший над дверью колокольчик недвусмысленно оповестил о начале очередного рабочего дня.       Вздохнув, Томас со скрежетом отодвинул стул и без особого волнения встал из-за столика. При этом рыжий студент подбадривающе ему улыбнулся, словно намекая, что пока он никуда особо не торопится и может посидеть здесь подольше.       Удивительно, но настроение Ренолдза сейчас было намного лучше, чем раньше.

***

      Благодаря обществу Мэтта рабочий день Тома пролетел просто до невозможного быстро. Клиенты уже не так сильно раздражали, а наоборот, их присутствие казалось ему практически незаметным.       Время от времени кассир поворачивался в сторону столика, где сидел его новый знакомый, словно проверяя, не ушёл ли тот из кафе. Но нет, Хиггинз смиренно оставался в их местечке, иногда поглядывая в сторону Ренолдза, делая фотки или просто лазая в телефоне и строча кому-то сообщения. — Ты же придёшь завтра? — Том сам не понимал до конца, с чего задал этот вопрос. Мэтт уходил из кафе последним, вместе с ним самим, и потому никто не мог своим присутствием помешать сейчас их разговору.       И неужели возможно столь быстро привязаться к человеку, которого ненавидел буквально сутки назад? — Обещаю, — рыжеволосый паренёк дружелюбно улыбнулся Томасу и вышел вслед за ним из кафе, дверь которого Ренолдз чуть не забыл запереть.